Рина Беж – Сделка с врагом. Ответ на измену (страница 69)

Старается лучше. Пыхтит, дрожит, но делает.

Надувает.

— Ну и как нравится шарик? — интересуюсь у побледневшей стервы спустя минут семь.

— Нет, — качает головой, шумно дыша.

— Вот и меня подделки не вставляют. Я яркие и настоящие шары люблю, —произношу жестко. — Ассоциацию улавливаешь?

Трясется, кивает.

То-то же.

— Еще раз жестом, взглядом, вздохом привлечешь ненужное внимание, моё или моей женщины... я тебе и минет, и анал, и астрал организую. Причем одновременно во все места. Прокачаю по полной. Уяснила?

Всхлипывает, плюхнуешись на задницу. И уже никакой гребанной грации нет.

Где эта сладкоголосая нимфа? Где эротическая кошечка?

Нет её. Обычная шуганная мышь с надутыми сиськами и рисованным лицом.

— П.поняла, я всё п-поняла, — повторяет как попугай, боязливо глядя то на меня, то на Сергея, который делает шаг к ней ближе.

— Свободна пока, — кидаю предупреждение.

Еще раз мою руки. С мылом, хоть эту пакость и пальцем не трогал. И, не оглядываясь, выхожу из домика. Знаю, Савин проследит, чтобы девчонка успокоилась и только после этого вышла к гостям.

— Так Арина вроде бы не реагировала на эту Марианну никак, — напоминает о себе Мурин.

Фыркаю и качаю головой.

— Плохо ты мою девочку знаешь, Мур. Просто она у меня слишком правильная и хорошая, чтобы на всяких шмар реагировать. Зато я — до ох...ения плохой и никому не позволю ее обижать.

— Оке!

С этой звездой ясно. А что по Мезенцеву?

Делаю глоток обжигающего нутро напитка, закусываю лимоном. Откидываюсь на спинку скамьи.

— Там веселее. Ты был в курсе, что Тимурчик обещал Зотову поддержку на выборах за ма-а-аленький такой подарочек?

— Э--э, нет.

— Ну вот и я нет, пока Миха не засек, как Мезенцев к Арине лыжи направил и стал её обрабатывать, когда я отлучался.

— Теперь совсем запутался, — признается Витя, почесывая затылок, усмехаюсь.

— Хочешь, удивлю сильнее? — кивает. — Зотов даже не в теме был, какие любовница за его спиной схемы проворачивала, с кем сделки заключала и что заставляла Арину подарить Дюзенберга из ретро-коллекции незнакомому мужику. При этом еще и угрожала. Я вообще от Измайловых хренею. Куда не плюнь, везде их следы оказываются.

Когда Аришку прогуляться по участку повел, а по факту у березки зажал и допрос о Мезенцеве устроил, даже охренел от того, что она рассказала.

Моя девочка переживала, что я не спешу договор по тачкам подписывать не потому что хотела от меня избавиться, а потому что боялась, что ей вновь станут угрожать и заставят как-то оформить дарственную.

— То есть. Арина отказала Мезенцеву? — делает правильный вывод Мурин.

Киваю.

— Категорически. Она Киру на хрен послала, а этого жука только сегодня в лицо увидела.

— Ого. Получается, что? — наконец, достраивает логическую цепочку начбез. —Тимурчик не просто так в гости к тебе напросился? Прискакал на Аришку поглазеть, и почву прощупать, чтобы все же машиной завладеть?

— Вот тебе, Витя, и «ого», — ухмыляюсь и вновь тянусь к зажигалке. — Всё ещё считаешь, что я был неправ?

— Да ну нах... - отмахивается.

Тянется к лимону. Съедает одну дольку. Не морщась, тянется за второй.

— Теперь понятно, — выдает, крякнув, — с какого рожна ты послал парней шерстить город в поисках игрушечной модели Дюзенберга и после с довольной рожей презентовал ее Мезенцеву.

— Ну, млин, он же хотел подарок. Считай, я ему от нас с Аришей его сделал.

— То-то он так струхнул, — поддакивает Мур, а потом чисто ржет. — Пи...дец, ты, Рус, отжигаешь.

Пожимаю плечами, не замечая в своих поступках ничего странного.

Всё так, как и должно быть.

— Я защищаю своё, Вить, — произношу без улыбки и поворачиваю голову в сторону дома, где на втором этаже спит моё сокровище.

Да, моё.

Тимурчик — не дурак, быстро смекнул, что Арина — не просто временная прихоть, и хвост прижал. Моментально оценил перспективы косяка.

Сунется к моей девочке еще раз... и даже высокий пост ему не поможет. Жизнь —она полосатая. Сегодня ты — дамка, а завтра — пешка.

Всегда есть те, кто сидит выше, может больше, кто легко пнёт и уронит с горы, на вершине которой ты считаешь себя царем.

И пусть я не выше его, зато, как паук оплел себя связями. Хорошими связями нужными, крепкими. Опасными.

В общем, пища для размышлений теперь у Мезенцева есть.

Прощаемся в Виктором в начале первого. Я рад, что вымотался за день. Хотя бы смогу уснуть в пустой кровати и не буду страдать бессонницей.

Страдать не приходится, как и выспаться. В восемь утра меня будит веселый щебет Зоси, прыгающей рядом и дергающей за одеяло:

— Папулечка, привет, я так по тебе соскучилась.

53.

Вот что за безобразие?

В будни невозможно отодрать себя от подушки. Хочется спать, спать и еще раз спать. Но ты смиряешься с вселенской несправедливостью, страдаешь пять дней, неустанно дожидаясь законного выходного, как манны небесной, чтобы с чистой совестью валяться в кровати до обеда.

И... та-да-да-дам! Воскресенье. Лови момент. Наслаждайся, детка.

Нет же!

Глаза сами собой распахиваются в несусветную рань. Без будильника. Без звонков всяких вредных жаворонков. Без шума за окном и воплей соседей, живущих на этаж выше.

Сами! Чтоб их так! И всё, хоть веки зашивай — уже бодрячок!

— Бли-и-ин, — горестно стону.

Закидываю руки за голову и потягиваюсь. Зевнув для порядка, с обиженной моськой скашиваю взгляд на экран мобильного, вдруг показалось?

Не-е-ет, хоть пять раз перепроверяй — часы всё равно показывают девять ноль- ноль.

— Поспала называется, — ворчу, переворачиваясь на живот.

Обнимаю подушку. Подтягиваю правую коленку вверх, уговаривая себя вздремнуть хоть немножко еще. Покайфовать без спешки... Досмотреть стопятьсотый сладкий сон.

Фиг там!

Бодрячок. Сна ни в одном глазу.

— Тогда кофе, — бурчу, с обидой глядя на гаджет, будто это он — виновник ранней побудки.

Умывшись и заплетя в ванной комнате косу, надеваю свободное летнее платье-халат на пуговицах заправляю кровать и, позевывая, спускаюсь по лестнице на первый этаж.