Рина Беж – Сделка с врагом. Ответ на измену (страница 47)

Уже понимаю, что личными проблемами грузить его не стану. Неудобно. Неуместно.

Не вовремя.

— В Москве, — пауза и добавка. — На экономическом форуме.

Ответ неожиданный.

И как по заказу в этот момент краем глаза цепляю картинку на экране. Там мельком показывают тот самый форум: выступления первых лиц государства, бизнесмены и политики, иностранные делегации, встречи, круглые столы, переговоры многомиллионные сделки.

Дальше — эпизоды вчерашнего вечернего приема для налаживания связей и неформального общения. И как стоп-кадр, хотя по факту всего лишь снятая мельком красная дорожка, по которой среди других вышагивает Руслан Германович Арбатов с лицом кирпичом и шикарной белокурой нимфой на локте.

— Ну да, точно, — хмыкаю, растягивая губы в понимающей улыбке, — форум. Что ж, не буду отвлекать налаживать связи с... бельгийцами.

Арбатов не комментирует, а я уже прощаюсь, зная, что буду делать дальше.

— Так что ты хотела у меня узнать, Арина? — интересуется все же мужчина, когда я намереваюсь прервать вызов.

— Не узнать, а попросить больше не препятствовать моей встрече с представителями органов правопорядка, а также с лечащим врачом Зотова.

— Тебе нужно больше отдыхать, — следует уверенное.

Прямой отказ. Вот только и я намерена действовать твердо.

— Я вполне хорошо себя чувствую. Спасибо за беспокойство.

Не приукрашиваю. Мне действительно вполне сносно. Привыкшая к нередким мигреням и активной деятельности, сидеть в четырех стенах больше не желаю Задыхаюсь. А кроме того хочу знать, что происходит вокруг меня и с моим мужем, в том числе.

И я это выясняю.

Закончив разговор с Арбатовым, прошу Сергея уточнить у медсестер, как мне переговорить с врачом Зотова. А, увидев в его глазах несогласие, сразу предупреждаю, что в любом случае добьюсь своего.

Не знаю, передумывает ли Савин самостоятельно, или на его мнение влияет пришедшее в тот момент на телефон сообщение, но он соглашается помочь.

Врач Зотова приходит ко мне сам. Информирует о том, что Романа рано утром погрузили в медикаментозную кому, чтобы помочь организму продолжать бороться и убеждает не паниковать.

— Пиковый момент пациентом, к счастью, преодолён. Дальше должно быть легче.

Рассчитывающая на то, что, как обычно, скажут ждать и верить, но получившая более-менее понятные объяснения, облегченно выдыхаю. С Ромкой в любом случае должно быть всё в порядке. Я знаю, что он — борец, и обязательно выкарабкается.

— Я могу его навестить?

А вот тут прямой и категоричный отказ.

— Когда будет можно, вас предупредят:

На этом Илья Сергеевич меня покидает. А через час на телефон прилетает сообщение от Арбатова:

«Завтра в десять утра следователь будет у тебя».

«Спасибо»

С ответом не медлю.

Движение — это жизнь. Вот и я хочу двигаться, жить и решать проблемы, а не прятаться от них в четырех стенах.

Следующим пунктом набираю Самкова.

— Михаил Валентинович, это Арина Осипова, у меня есть некоторые вопросы, но я в больнице. Когда мы сможем с вами увидеться?

37.

Сюрприз! Сюрприз!

Очередная неожиданность, как позже осознаю — приятная, случается утром в половине одиннадцатого. И то, что виновником ее является никто иной, как Руслан Германович, я понимаю четко. Очень хочется тут же схватить телефон и отправить ему короткое сообщение со словами благодарности «Спасибо за Самкова», а может даже набрать и высказать всё это лично, но сдерживаюсь.

Сначала пинг-понг-общение со следователем, а уж потом.

К слову о представителе органов власти и правопорядка... Этот мужчина появляется ровно в десять и ни минутой раньше. Не знаю, сам по себе он такой пунктуальный, или Савин, подражая исключительной наглости своего шефа, его маринует под дверью и запускает в палату строго по расписанию (уж больно странно скалятся и переглядываются эти двое, сверкая злобными взглядами) ... но в общем и целом, встречаемся мы со следователем в десять ноль-ноль.

Что могу о нем сказать?

Невысокий, лет тридцати пяти — сорока. Пивного живота нет, довольно жилистый даже крепкий. Неплохая спортивная фигура, и неприятное лицо. Отталкивающее.

Узкое, скуластое, с близко посаженными блеклыми глазками и длинным носом.

Тонкие губы растянуты в пренебрежительно-едкой ухмылке.

И если сначала проскакивает мысль, что это его Сергей довел, и сам мужчина не так плох, как выглядит, то чуть позже осознаю собственную ошибку. Если человек —говно по Жизни, то в этом никто кроме него самого не виноват.

На этом, если можно подвести этакий промежуточный итог, приятная часть встречи с представителем власти заканчивается. Дальше общение следователя и свидетеля по уголовному делу, то есть меня, превращается в некий театр абсурда с самодовольным клоуном в главной роли.

Клоун, если что, не я.

Честно, даже теряюсь.

Начинается с того, что Павлов Николай Тимофеевич, как представляется сотрудник полиции, сверкнув корочками и злорадством, неторопливо и бесцеремонно осматривает всю меня с головы до ног делая особые акценты на местах травм, а затем, хмыкнув, без спроса проходит к дивану, где и располагает свою тощую задницу.

И ладно бы примостился в уголке. Мы как-никак в палате, места ограничены. Нет Занимает центр дивана и откидывается назад, опираясь локтем на спинку мягкой мебели. Еще и поддернув штанину, ногу на ногу укладывает.

Как там говорят? О, точно.

Царь, ёптить.

— Вам удобно? — уточняю, не дождавшись от наглеца приличествующих случаю

слов: «Вы позволите?».

Зато вместо этого слышу великолепное.

— Садитесь, Арина, и начнем. У меня не так много времени

На пару мгновений теряю дар речи.

Вот это он разошелся. Хозяин горы с задатками властелина мира — не меньше.

Харизмы ноль, зато высокомерия — воз и маленькая тележка.

Перевожу внимание на Савина, который ни в какую не согласился оставить нас с этим павлином наедине, хотя Павлов особо настаивал, и замечаю, как тот закатывает глаза.

Ну да, болван. Согласна.

Киваю своему верному охраннику и вновь смотрю на гостя.

— Арина Алексеевна, если запамятовали, — ставлю наглеца на место и медленно с пренебрежением осматриваю зарвавшегося типа. - Не люблю фамильярность.

Если он думал своим хамским поведением меня деморализовать и заставить нервничать, то просчитался. Два с лишним года общения с лицемерными пираньями, наводняющими высший свет, не прошли даром. Я привыкла и не к такому.

Усмехаюсь и качаю головой. Затем неторопливо пересекаю помещение в сторону окна. И у него, опершись на подоконник поясницей, останавливаюсь.

НУ и как, дядя следователь? Удобно смотреть на свидетеля снизу-вверх, когда еще и солнечные лучи глаза слепят?

При этом сама остаюсь в тени. У меня всё прекрасно. Я, конечно, могу сдвинуться сантиметров на десять влево, чтобы сделать приятное и ему... но вот незадача облегчать жизнь кому не попадя желания не возникает.

Пусть загорает, жмурясь на солнышке.

Вижу, как зло раздувает ноздри, как, желая уколоть, опять нагло меня разглядывает.

Обозначаю легкую улыбку и чуть наклоняю голову вбок, легко выдерживая осмотр.