Рина Беж – Развод в 45. Богатые тоже платят (страница 20)
Три пары глаз устремляются в мою сторону, и мне требуются все мои силы, чтобы сделать еще один медленный, идеально выверенный и спокойный глоток кофе.
— Как так? — повторяю вопрос и устремляю взгляд в потолок, делая вид, что раздумываю. — Если честно, непросто. Пришлось не спать ночь и следующий день тоже, чтобы всё хорошенько взвесить. А потом встретиться с любовницей моего мужа, которая буквально жаждала со мной пообщаться и поделиться тем, как страстно и долго любит ее мой пока муж. Так что да, — киваю, глядя на всех по очереди. — Мне было непросто, но я решила позволить любящим друг друга людям быть вместе и не стоять у них на пути.
— Что за бред ты несешь?! — возмущенно цедит Сергей Данилович. — Слушать какую-то шлюху? Да она всё врет!
— Сомневаюсь, что врет, — качаю головой и, растягивая губы в улыбке, не затрагивающей глаз, добавляю. — Если что, вашему сыну больше нравится определение «любимка», на «шлюху» он морщится.
— Виктория, да боже мой! — вступает в разговор свекровь. — Нельзя быть такой категоричной и рубить с плеча. Нужно терпимее относиться к слабостям других. Наш мальчик просто ошибся! Только понимающая женщина может…
— Мальчик? — прыскаю, не намереваясь слушать остальной бред. — По-вашему, Толик — ошибающийся мальчик, а я — старая нервная баба? Как мило!
— Не передергивай!
— Да куда уж мне.
— Ты цепляешься к деталям!
— А вы зрите в корень? — не остаюсь в долгу.
— Вика, — мама накрывает мою ладонь своей, сжимает и этим немного гасит вспыхнувший внутри пожар. — Может, ты действительно поспешила с решением?
— Я поспешила? — перевожу взгляд на нее. — Мам, мой муж полгода ебет молодую бабу, содержит ее и покупает ей драгоценности под миллион, воруя деньги из семейного бюджета. А я крайняя?
— Не выражайся, Виктория! Ты — женщина, а не хабалка, — решает приструнить меня Бардина.
— Извините за грубость, — деланно покаянно киваю, — но как бы вы, Маргарита Михайловна, не пытались завуалировать генитальный контакт двух особей с целью получения полового удовлетворения, секс тем не менее остается сексом, предательство — предательством, а ваш сын — блядуном.
— Вика!
— Ой, простите еще раз.
Вскидываю руки вверх, не испытывая при этом ни капли стыда за свои слова.
— Никакого развода не будет! — грозно прерывает наши дебаты Сергей Данилович, после чего поднимается на ноги. — Я так сказал!
Вперивает в меня жесткий, ледяной взгляд.
— Это не вам решать, — качаю головой.
— Хочешь пойти против всех? — прищуривается он, как злобный кощей.
— Вы о чем?
— Анатолий не хочет разводиться, Вика. Мы с Маргаритой тоже против. Твоя мать, — переводит внимание на мою родительницу и давит, пока та не опускает глаза на сцепленные на коленях ладони, — тоже. Девочки, тем более. Им отец нужен. Остаешься только ты!
Какая прелесть!
Нашли крайнюю.
— Ай-ай-ай, какая непослушная старая девочка, — не могу не подколоть.
— Прекрати паясничать! — летит строгое.
И вот тут я не выдерживаю.
— Голос на меня не повышайте, — произношу твердо.
Бардин-старший сжимает челюсти и пристально смотрит на меня. Давит. Я на него. Никто не собирается отводить взгляд.
Не знаю, сколько это длится, но Сергей Данилович все же отступает первым.
— В общем так, — произносит он примирительно. — Предлагаю поступить, как взрослые люди. Вика, у тебя же еще отпуск?
— Верно, — киваю после паузы.
— Отлично. Купи себе билет и поезжай куда-нибудь развеяться. Смени обстановку, отдохни, обдумай решение еще раз, здраво, со всех сторон, на свежую голову.
— Девочки…
— Девочки пусть с бабушками на море летят. Им тоже надо успокоиться, ведь ты и их умудрилась уже накрутить, — вот прохиндей, даже тут успевает куснуть. — А я останусь с Анатолием и прослежу, чтобы он перестал дурить.
Дурить…
Как мило звучит.
Толик полгода дурил, но папа сделает ему а-та-та и наставит на путь истинный.
Рука-лицо, честное слово.
— Хорошо, — решаю не спорить, тем более что план свекра практически один в один повторяет мой собственный. — Только пусть он эти пару дней, пока я не уеду, побудет тут у вас. Не хочу новых скандалов.
— Не проблема. Решим.
— Спасибо. Тогда я, пожалуй, поеду. Устала после операции.
Поднимаюсь на ноги и, повернув голову, перехватываю взволнованный взгляд матери. Не говоря ни слова, просто ей киваю.
— Верное решение, поезжай, — одобряет мои слова свекор, после чего добавляет. — Будь аккуратна на дороге.
Это что? Завуалированное предупреждение?
Поворачиваюсь к Сергею Даниловичу, чтобы распознать угрозу в его взгляде, но тот ничего не выражает.
— До свидания, — выдыхаю в итоге. — Провожать не нужно.
С этими словами наконец покидаю не особо гостеприимный дом.
Вечером, когда отсылаю маме электронные билеты, переоформленные на нее и свекровь, в ответ получаю теплое:
Глава 20
— Где ты? — вместо приветствия бросает в трубку отец.
Голос прям-таки сочится недовольством, будто я — не взрослый, состоявшийся мужик, крутой бизнесмен и уже больше двадцати лет сам отец семейства, а несмышленый и зависящий от них юнец, стреляющий деньги на сигареты и на походы в клуб.
Бесит этот вечный контроль и стремление мной манипулировать, хотя именно я… Я! Я!!! Я!!! содержу их с матерью.
Я — хозяин жизни.
Я — весомая фигура в мире бизнеса.
Я — тот, с кем считаются.
Я оплачиваю все их недешевые хотелки, чтобы они про пенсию даже не вспоминали.
Я купил им огромный особняк в крутом месте, в который они ткнули пальцем, сказав: «Хотим!».
Я отстегиваю их домработнице нехилую зарплату и спонсирую поездки на курорты по три раза в год.
Я оформил на них большую часть бизнеса, чтоб им спалось слаще, а то ведь вдруг что-то пойдет не так.
«Слишком уж твоя жена самостоятельная и неуправляемая личность, не внушающая доверия», — припоминаю слова матери. Но тут я с ней, как и отец, согласен.
Вика реально неуправляемая. Особенно теперь.