Рина Беж – Развод в 45. Богатые тоже платят (страница 12)
— Все понятно, Риш. Тогда хорошего дня! Бабуле с дедом привет.
— Оки, передам.
— Чмоки-чмоки, роднуль.
— Погодь, мамсик, — тормозит мою попытку сбросить звонок. — А ты чего в такую рань не спишь?
— Так на работу вызвали, — делюсь безобидными новостями.
С обидными Бардин пусть сам разгребается. Как заварил кашу, так и расхлебывает. Вариант «вам, женщинам, друг с другом проще поговорить» меня больше не устраивает. Прошли те времена, когда я сглаживала углы.
Но дочка и от услышанного вспыхивает:
— У-у-у… изверги! У тебя ж заслуженный отпуск!
— Согласна, — смеюсь и будто тяжелый груз с плеч сбрасываю.
Маришка, сама того не зная, придает сил и заставляет улыбнуться.
В больнице мое появление встречают спокойно и с пониманием. Привыкли, что я здесь в любое время суток могу нарисоваться. Даже оформленный отпуск и твердые заверения, что ни одной ногой порог не переступлю, пока не отгуляю все до последнего часа, никого не смущают.
Киваю, здороваюсь. Запрашиваю необходимые документы по непростому пациенту. Встречаюсь с ним лично. Беседую.
— Анализы меня устраивают, — подвожу итог, закрывая медкарту и убирая ее в сторону. — А сами как настроены, Евгений Валерьевич?
— Домой хочу, — произносит он твердо, глядя прямо в глаза. — Но не хромать хочу еще больше.
— Не хромать — дело хорошее.
— Вот и я так думаю. Осталось дело сделать.
Сразу видно, мужчина суровый, давить и командовать привык. И чтобы на задних лапках тут же бежали исполнять. Не удивлюсь, если и наши бегают.
— Вы на операцию с Говорковым настраивались, — тоже говорю без обиняков. Хирургия требует четкого, холодного расчета и выдержки. На работе перестройка нервной системы сама собой происходит. И сейчас я с бывшим губернатором разговариваю, как хирург. Твердо, собранно. Мы на равных. — Замена врача вас устраивает? Или дождетесь своего? Время позволяет.
— Вполне устраивает, Виктория Владимировна. Нечего тянуть.
Ну раз нечего…
— Хорошо. Тогда увидимся завтра в десять. Сейчас пришлю к вам для беседы анестезиолога.
Прощаюсь с дежурной улыбкой на губах и иду в кабинет к Догилеву. Главврач на месте. Ждет. Полностью сосредоточившись, отчитываюсь по результатам. Согласуем ассистентов. Другие сопутствующие вопросы.
— Кофе выпьете, Виктория Владимировна? — предлагает Евгений Захарович.
— Спасибо, откажусь, — смотрю на часы. — Время перерыва. До кафе лучше прогуляюсь. Перекушу, что посущественней.
— Конечно. Вы ж еще вернетесь?
— Само собой.
Мне к Иришке в три на прием. Раньше у нее все забито.
— Хорошо. И еще. Вы не сомневайтесь, я этот и следующий день тоже рабочими вам в табеле проставлю.
Натягиваю улыбку, прищуриваюсь.
— Я не буду сомневаться, Евгений Захарович. Я проверю.
На том покидаю начальственный кабинет.
Возможность выдохнуть и расслабить плечи появляется только в кафе. Сюда наши редко приходят, предпочитая то, что ближе и побольше. Меня это вполне устраивает.
Но выдыхаю я недолго, потому что к моему столику направляется шикарно одетая уже знакомая мне шатенка с гривой медных кудряшек.
Красный брючный костюм. Молочного цвета расстегнутое пальто. Шпильки.
Азалия притягивает взгляды всех без исключения.
Она без приглашения опускается на свободной стул. Пристально меня изучает.
Я тоже смотрю. Молодая, красивая, свежая. Выспавшаяся в отличие от меня. И снова этот умный и одновременно хищный взгляд.
Я думала, что буду ее ненавидеть. Но нет. Есть брезгливость — ее не отнять. А ненависти нет. Это не она мне изменяла. Не она меня разочаровывала. Это всё сделал Бардин.
— Нам надо поговорить, Виктория, — произносит она твердо.
Я же цепляюсь глазами за браслет на ее руке, выглянувший из-под манжета пиджака. Дорогой. Очень дорогой.
Припоминаю квартиру бизнес-класса… Сколько ж денег мой щедрый муженек на эту бабу тратит?!
Перевожу взгляд с браслета на лицо своей нежданной собеседницы. Не знаю, чего она от меня ждет.
Того, что устрою потасовку или буду скандалить?
Зря. Не дождется.
Я — не базарная баба. Я уважаю себя и свои принципы. Я дорожу своей репутацией.
А еще я придерживаюсь точки зрения, что выносить сор из избы — пустое дело. Демонстрировать эмоции сидящей напротив меня кукле — тем более. Разбираться и разводиться я буду с мужем. Делить совместно нажитое — тоже с ним.
И да, я это сделаю.
Я заберу все свое, принадлежащее мне по праву, и заживу свободно и обязательно счастливо. А Анатолию, так и быть, оставлю возможность трахать все, что движется, без оглядки на уже ненужную ему семью.
— Я вас внимательно слушаю.
Мой голос спокоен и не выказывает ни грамма той боли, которая жжет до сих пор изнутри. Как бы не неприятна мне была сидящая напротив девушка, я ей этого не покажу.
Устанет ждать реакции.
— Анатолий сегодня снова ночевал у меня, — Азалия сразу переходит к делу и явно сдерживается. Я задала планку эмоциональной стойкости, и она старательно пытается ее не уронить.
— И? — уточняю бесстрастно.
Не просто же так она сюда пришла. Явно почесать свое ЧСВ.
Пусть попробует.
А я посмотрю… и послушаю. Внимательно. И с удовольствием. Умение слушать и слышать то, что вам говорят — очень полезный навык.
А вот вываливать на оппонента информацию, собственные переживания и кучу еще всего — большая ошибка. Впрочем, какие у Азалии годы.
Быть чуть-чуть дурочкой ей позволительно.
— Он... любит меня. Мы с ним вместе уже полгода. Но ему жалко вас, Виктория, поэтому он никак не может решиться на развод. Однако теперь, когда вы о нас знаете, вы сами должны его отпустить.
Она смотрит на меня широко раскрытыми желто-зелеными глазами. Фарфоровая кожа без единого изъяна. На губах коралловый блеск. Длинные ресницы добавляют ей очарования. Выглядит моложе своих двадцати девяти и чарующе неискушенной. С такой тягаться тетке-ягодке сложновато...
Да только я и не планирую...
Но говорить об этом ей?
Ни за что!
Проблема в другом. Мне не нравится предложение: «Попользовалась, Викуся, а теперь отвали в сторону. Пришла моя очередь пользовать твоего муженька».
Даже если я брезгливая и Бардин мне уже нафиг не сдался, переквалифицироваться в Фею-крестную и дарить ей своего мужа лишь потому, что она захотела, не собираюсь.