Рина Беж – Его сильная слабая женщина (страница 8)
Травкина смотрит на меня сквозь пелену слез и только, как китайский болванчик, кивает.
– Да, Юлька. Да! Врач говорит, положительная динамика на лицо.
На лицо! Боже, какие чудесные вести!
На месте усидеть невозможно. Подскакиваю на ноги и несусь обнимать подругу. Да и та сама тоже уже спешит навстречу.
Говорят, только у дураков мысли сходятся. Врут. У подруг тоже такое зачастую случается. И глупости всё, что женской дружбы не бывает.
Бывает.
Я точно знаю.
Стискиваем друг друга в объятиях. Ревем, но не от плохих новостей, а от прекрасных. Затем успокаиваем друг друга, поглаживая по плечам и приободряя.
– Рассказывай подробно! – велю, вновь занимая место за столом.
– Да что говорить, Юленька, я ж туплю в этих их заумных фразах. Но суть в том, что сами врачи довольны. Отторжения точно не случилось. И рубцы подправили. Прогноз у них очень хороший. Тьфу-тьфу-тьфу… Нет, конечно, это еще не конец, наблюдать будут. И придется ни раз ездить, но главное, что самое страшное теперь точно за спиной.
– Господи, я очень рада! Очень-очень!
Перехватываю над столом ее ладонь и сжимаю, стараясь передать поддержку.
– Спасибо тебе, Юлёк. Если б не ты… – со всхлипом втягивает воздух.
– Так! Отставить слезы! – обрываю намечающуюся порцию дифирамбов. – Поднимай бокал, будем отмечать замечательное событие.
А оно реально охрененное.
Примерно два с половиной года назад Егорка, мой крестник, будучи четырехлетним веселым сорванцом случайно опрокинул на себя ведро с кипящей водой. Мать Тани по старинке крахмалила белье на газу и не уследила. Ожоги больше семидесяти процентов тела.
Дальше был полный пи..дец. Две недели в реанимации. Каждый прожитый день словно личный подвиг не уйти за грань. Таня с матерью в неадеквате. Сашка в растерянности.
Кое-какая стабилизация. Операция по пересадке вроде бы прошла нормально, выдохнули. И спустя пару недель – новый шок. Отторжение. Заражение.
Халатность врачей, или чертова судьба – уже похрен. Требовались деньги и срочно. Клиника в Израиле готова была принять. Дорохов дал мне все нужные бумаги по зарплате, большущей зарплате, что требовал банк для оформления нужной суммы кредита. Плюс оформила квартиру в залог.
В общем, все получилось. Кредит дали. Такой, как нужно.
Не удивлюсь, если Дорохов все же где-то подсуетился. Захар Тимурович тогда предлагал вложить свои собственные средства, но я отказалась. Фактически мы с ним – посторонние друг другу люди, я только-только выбиралась из собственной жопы, с которой он мне тоже помог, и едва приступила работать после продолжительного перерыва в его доме.
Но все это была сущая ерунда. Главное, Сашку и Егорку мы на лечение отправили… И дело сдвинулось. Медленно, но в правильную сторону. Только быстро закончиться не могло. Ведь мальчик растет, а из-за рубцов и прочего кожа не столь эластична…
Это действительно сложно понять обычному человеку, поэтому я цепляюсь за суть – четвертая операция позади, а результат, как Таня, говорит, отличный.
И это прекрасные новости! Господи боже мой, какие прекрасные!
ГЛАВА 8
– Кудряш, оставайся. Смотри сколько у меня свободного места. Можешь выбрать любую кровать в любой комнате.
– Спасибо, Танюш. Но все же откажусь.
– А если я тебе свою обожаемую анатомическую подушку отдам? – приподнимает бровь.
Любимая подруга в привычной манере жжет, не теряя надежды оставить меня у себя с ночевкой.
– Прости.
– Да брось, какое прости?! Оставайся, Юль, утром поедешь. А сейчас еще посидим, винцо допьем, после по чайку с пирожными вдарим, еще поболтаем.
Усмехаюсь и качаю головой.
– Куда уж больше, Тань? И так языки до мозолей начесали. Да и утром мне неудобно возвращаться.
Смешно морщит нос.
– Вот ведь вредная, а?!
Но не злится, подкалывает. Следом приобнимает за шею. Кладет голову мне на плечо и, состроив грустную моську, с надеждой заглядывает в глаза.
– Замучила я тебя болтовней, да?
– Глупости не говори… – осекаю, поглаживая ее по спине, – я действительно соскучилась по нашим разговорам. И даже в какой-то мере рада придуркам, – киваю в сторону входной двери, – что дали нам лишний повод с тобой для встречи.
– Точно?
– Абсолютно.
– Ну слава богу.
Выдыхает с явным облегчением и… только потому, что Таня – это Таня, а не кто-то другой, всё же предпринимает финальную попытку добиться своего:
– Ох, Юлёк, ты только глянь в окно, какая там темень жуткая и метель завывает. Бр-р-р… Ну куда ты на ночь глядя попрешься?
Ой, лиса.
Пусть и родная.
Хмыкаю.
– Домой, Танюш. Куда ж еще?
Смотрю на нее прямо, не стремясь спрятать взгляд.
Действительно считаю комнату в особняке своего работодателя единственным теперь домом. Последние три года так точно. Потому что только там ощущаю покой и надежность. Знаю, что те стены, в отличие от стен отчего дома, меня защитят.
Да и высота в новой жизни после гибели Алёнки играет свою роль. Пятый этаж у родителей, конечно, не двенадцатый, что был у Дёмина, но я все равно избегаю лишний раз подходить к окнам.
Иррациональный страх высоты сидит занозой на подкорке.
Не тот, что я боюсь, что когда-нибудь вдруг, поддавшись эмоциям, сигану из окна. А тот, что произошедшее с дочерью вновь и вновь всплывает в памяти. Мне страшно выглянуть в окно и увидеть жуткую картину распластанного на земле тела.
У Дорохова в этом плане красота. Частный дом. К счастью, двухэтажный. Я живу на первом, поэтому фобия как таковая меня не гложет.
– Всё-таки тебе там лучше, – негромко произносит Травкина, внимательно вглядываясь с мои глаза.
Ну а что тут еще добавить?
– Ты и сама понимаешь.
Обнимаю ее, чтобы напоследок напитаться теплом и поддержкой, звонко чмокаю в щеку, а затем отстраняюсь. Достаю телефон и в четвертый раз за день вызываю такси.
Пока машина с еще одним молчаливым водителем – в отличие от утра вечером этот факт меня наоборот радует, так как появляется возможность отдыха для ушей – мчит в сторону дома, переключаюсь на позитивные мысли.
Еще раз проматываю в голове замечательные новости по поводу Егорки, а затем мысленно посылаю Таниному мужу лучи поддержки.
Сашка – молодец. Большой молодец.
Пусть изначально, когда трагедия с Егоркой только случилась, на него напал полный ступор. Он без преувеличения запаниковал и начал жестко тупить, не зная, что делать, как делать, куда бежать, с кем разговаривать. Был мужик, и вдруг превратился в размазню. Даже работу потерял, напоминая своим поведением унылое говно.
Мне в те дни даже казалось, что они с Татьяной не вывезут произошедшего, разбегутся. Точнее, Сашка сольется, сбежит из семьи, испугавшись нарастающих, как ком, проблем. Захочет легкости и свободы.
Почему нет? Таких ветренных мачо по миру пруд пруди. На словах – все герои, на деле – пшик.
Но спустя несколько недель он удивил. Не знаю, что уж в нем щелкнуло, кто дал ему волшебный пендаль, но в один момент он будто повзрослел, взял себя в руки, а после вовсе взвалил все лечение ребенка на свои плечи.