Рина Белая – Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда (страница 42)

А потом — перечеркнул все это к черту.

Получился жирный, вызывающе дерзкий ноль, перечеркнутый по диагонали.

Морщась от боли, Вася пририсовал рядом плюс — на всякий случай.

И в этот момент послышался скрип.

Массивная дверь вздрогнула… и распахнулась.

Изнутри, один за другим, начали выходить демоны.

Они скользили мимо Васи, словно тени — угрюмые, раздраженные, разачарованные.

— Жаль. Хорошая могла получиться история, — вздохнула одна из демониц, выходя последней.

Вася пропустил ее и шагнул внутрь.

Он стоял посреди притихшего, опустевшего помещения, где еще минуту назад гремели песни, взрывался смех, тело касалось тела… И теперь чувствовал, как по коже пробегает волна стыда.

Он повернулся к Томе.

— Прости… — выдохнул он, но осекся, едва их взгляды встретились.

Ее взгляд был таким… непостижимым, что даже бывалый писатель не смог бы найти точных слов.

Она смотрела на него — как на сбой в системе, который по какой-то причине работает… и даже приносит пользу.

Глава 39

Вася переступил с ноги на ногу.

Тома молчала.

И это молчание было куда страшнее любых слов.

— Я… — Вася осторожно отступил на шаг.

Она шагнула на него, как охотница, решившая проверить добычу на прочность.

Не прочный, — тут же подумал Вася. И сделал еще шаг назад. Уперся в край импровизированного стола.

Она снова шагнула.

Вася сглотнул. Стало по-настоящему жутко.

Он быстро нашел взглядом на столе ту самую дольку персика и протянул ее Томе, держа двумя пальцами, как подношение лесной ведьме. Чтобы не тронула.

— Хочешь? — спросил он и попытался улыбнуться.

Она посмотрела на дольку. Потом на него. В ее взгляде что-то едва заметно дрогнуло — будто внутри нее внезапно родился коварный план…

Она шагнула ближе и наклонилась к нему — плавно, неотвратимо.

Ее губы потянулись к фрукту, словно собирались взять его прямо из его рук, не касаясь пальцев.

Вася застыл.

Мозг пытался сообразить, что происходит, но сердце уже било тревогу — не ясно только, от страха… или чего-то еще.

И вдруг — она остановилась.

Что-то твердое встало между ними. Это почувствовала она. Это ощутил он.

Секундное замешательство и…

— Так это ж… моя воображаемая гитара, — воскликнул Вася.

Тома медленно закрыла глаза. И засмеялась.

Сначала тихо, почти беззвучно. Потом — звонко, легко. Смех был живым. Теплым. И, к удивлению Васи, совсем не страшным.

Он поспешил снять с плеча свою воображаемую гитару — надеясь вернуть тот странный, зыбкий миг между страхом и поцелуем, — но пальцы дернулись в воздухе и ничего не ухватили.

— Какое возрастное ограничение у нашей истории? — ласково поинтересовалась она, глядя ему прямо в глаза.

— Ноль плюс… — прошептал Вася, не успев даже подумать.

Она приподняла бровь — будто удивилась. Потом слегка кивнула и шагнула назад.

А Вася только сейчас понял, как сильно облажался.

Момент, в котором была искра, напряжение, намек на нечто большее — он не просто упустил. Он его прошляпил. Запорол. Слил. Загубил.

Он тряхнул головой — жест почти инстинктивный, отчаянный, будто тело хотело хоть как-то компенсировать позор разума.

Вася открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то.

Но не смог. Так и стоял — с застывшей в пальцах долькой персика, с воображаемой гитарой на плече, и с тяжестью в груди.

Тома шагнула к стене и села, вытянув ноги вперед.

— Долго так стоять собираешься? — спросила она.

Вася вздрогнул, будто его выдернули из застывшего заклинания. Пожал плечами — больше себе, чем ей. И, уже ни на что особо не рассчитывая, медленно подошел и сел рядом.

Какое-то время сидели молча. Каждый — со своими мыслями, привкусом упущенного момента и ароматом персика, который так и остался обещанием.

— А ты… почему оказался здесь? — вдруг тихо спросила она.

— А разве… должна быть причина? — отозвался Вася.

Тома посмотрела на него серьезно — почти с укором.

— Конечно, должна. Я вот… о любви мечтала. Большой. Красивой. Такой, чтобы… не просто «встреча по переписке», а чтоб весь мир замер — и затаил дыхание.

— И как? — тихо спросил Вася. — Нашла… свою любовь?

— Нет.

— Нет?! — переспросил он, будто не верил услышанному. — А как же драконы?

— Ты сейчас так неудачно шутишь? Слишком пафосные ребята.

— Оборотни? — не сдавался Вася. — А что? Сильные. Уверенные. Харизматичные. Одним взглядом трехсотлетние дубы валят! Прирожденные герои.

— Слишком шумные, слишком нетерпеливые.

Тома фыркнула и продолжила:

— Если оборотень кого-то любит — это страшно. Потому что он не умеют быть мягким. Он защищает, рычит, убивает врагов. У него любовь — это битвы и кровь 24 на 7.

— Хорошо. Эльфы? Бесконечно идеальные. Красивые, умные, грациозные, благородные. Они не ошибаются. Не ковыряются в носу. И пахнут… ромашками. Они…

— Одиночки в мраморной раковине, — без тени улыбки перебила она. — Знаешь… моя любимая футболка с котом и дыркой на боку. И… у меня аллергия на пыльцу. И на поэзию. Даже не знаю на что сильнее.

— Тогда… может быть… Вампир? Древний, элегантный, безупречный. Ум, харизма и смерть в одном флаконе.

— Предлагаешь мне каждый день пить гранатовый сок и играть главную роль в драме под названием: «Кровь страсти?»