Рина Белая – Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда (страница 34)
…А потом застыл. Он не помнил, что дальше. Слова выскользнули, как кусок мыла.
Ангелы тоже замерли.
А потом… зааплодировали. Как-то несерьезно и даже не слишком искренне.
— Смело, — сказал один из ангелов.
— Оригинально, — подхватил другой, пряча неловкость за сияющей улыбкой.
И тут же кто-то из них напомнил:
— О, так ведь пора чистить пруд!
— А у меня очередь поливать мяту, — подхватил следующий, уже пятясь к выходу.
— А я доить коз, — добавил третий.
Они разошлись так же внезапно, как появились.
Васе ничего не оставалось, кроме как тоже идти… куда-нибудь. Ну он и пошел… в сад.
Глава 33
Сад оказался огромным. Бесконечные аллеи, клумбы, качели, мягкие лежанки под облачными деревьями. Все приглушенное, мягкое, приглаженное.
Вася выбрал одну из качелей, сел и, слегка покачиваясь, стал слушать пение райских птиц. Их кристально чистые, безупречно выверенные голоса сливались в единую партитуру — будто невидимый дирижер вел их крылышком по строкам небесного нотного стана.
Сначала Вася заслушался. Даже залип. Это было… гипнотично.
А через десять минут — невыносимо.
Он встал, качели тихо вздохнули и остановились сами по себе. Вася двинулся к пруду, в котором плавали райские рыбы.
И не просто плавали — танцевали. Словно подчиняясь невидимой мелодии, они двигались синхронно: разворачивались в унисон, скользили по спиралям, сплетались и расплывались, как рой живого серебра, повинуясь хореографии, которую мог бы поставить разве что бог художественного плавания.
— Ну за что мне все это? — прошептал он.
Тут же из-за деревьев донесся ангельский хор:
— Ох… мать вашу, — простонал Вася и отошел от пруда, чувствуя, как глаз снова начал дергаться.
Он свернул на аллею — где, как выяснилось, ангелы ткали гамаки из солнечных лучей и стеблей мяты, прошел мимо беседки с травяными подушками и лавандовым дымом, где убаюкивающими голосами читали стихи о свете, любви и вечной гармонии. Чуть дальше, на залитой мягким солнцем поляне, сидели девушки в тончайших одеждах и гадали на лепестках райских ромашек. Они бросали лепестки в воздух, и каждый из них, поймав ветер, шептал один и тот же ответ:
— Любит.
После нескольких часов беспорядочных скитаний Вася пришел к двум простым, но тревожным выводам. Во-первых, усталость здесь словно отменили — тело оставалось свежим и легким, как после хорошего сна. А во-вторых, он ясно понял: в этом месте не происходит ровным счетом ничего. Ни случайных встреч, ни неожиданных поворотов, ни смены погоды, ни намека на хоть какую-то драму. Здесь невозможно было замерзнуть, проголодаться, устать или даже по-настоящему загрустить — рай следил за этим, как заботливая, но слишком навязчивая нянька.
Поначалу это казалось даже забавным. Но с каждой минутой, с каждой идеально спетой мелодией райских птиц, с каждым вкрадчивым: «как ты себя чувствуешь, Вася?», внутри него росло ощущение тревоги.
Мысль о том, что он здесь застрял, начинала просачиваться в мозг, как капля воды в трещину мрамора — медленно, но неотвратимо.
Но как сбежать из места, где самого понятие «бежать» кажется даже не существует? Он не знал…
На ужин ему подали только идеально сбалансированную полезную еду.
— Снова — здорова, — пробормотал Вася, ковыряя вилкой безукоризненно оформленную порцию.
Он покосился на ближайшего ангела:
— Скажи, а у вас тут можно хотя бы… жареную картошку?
Ангел только мягко улыбнулся и сложил пальцы сердечком.
— Переживи вечность — тогда и обсудим…
После ужина Вася медленно встал из-за стола, обвел взглядом ласково светящийся горизонт и… решил действовать.
Он не рискнул спрашивать напрямую у ангелов, где тут находится центральный выход. Слишком хорошо знал, чем это закончится: очередной напев хором, что-то в духе:
«Ты — дома. Все хорошо. Твое желание уйти — лишь память о земной суете. Отпусти ее».
Вася криво усмехнулся.
Отпустишь тут…
Проигнорировав приглашение на вечернюю медитацию, он поспешил к мудрым козам.
Козы выглядели солидно: с густыми бородами, глазами, полными спокойной тоски, и даже с серьезными бронзовыми колокольчиками на шеях.
Вася выбрал, как ему показалось, самую мудрую козу, подошел и опустился перед ней на корточки.
— Простите, уважаемая, — осторожно начал он. — Мне нужно… ну, выйти отсюда. Вы можете указать путь? Или хотя бы направление?
Коза посмотрела на него так пристально, что Вася уже почти приготовился услышать нечто в духе древнего пророчества. Она шагнула вперед, медленно жевнула травинку — и изрекла:
— Мееее.
— Простите, не понял.
Другая коза подошла, уткнулась в его плечо и тоже произнесла:
— Мееее.
— Окей. План А — провалился, — пробормотал Вася, выпрямляясь и отряхивая ладони о штаны. — Мудрые козы оказались не такими уж и мудрыми. Переходим к плану В.
Если рай — это вершина, крайняя точка, — рассудил Вася, — то где-то обязательно должен быть спуск. Пропасть. Обрыв. Не могут же эти безупречные облака тянуться бесконечно?!
Он направился к пруду и наполнил термос водой, поправил рюкзак на плечах и пошел. Просто вперед — туда, где рай становился менее знакомым.
Он шел час, два, три… Он искал обрыв, расщелину, край. Хоть что-то, куда можно было бы… упасть.
На всем протяжении пути ему попадались ангелы.
— Может, немного медитации на Хрустальном холме?
— Или почитаем вслух стихи о принятии?
— А хочешь побрызгать листья росой? Очень умиротворяет.