Рина Белая – Спасения не будет (СИ) (страница 2)

Чувство радости вспыхнуло в груди и, не совладав с эмоциями, я громко выдохнула, чем привела стражей в недоумение.

Спустя несколько минут к нам присоединились остальные муаровцы. К тому моменту с обыском уже было покончено, и кучку тряпья посреди комнаты увенчали мои льняные панталоны. Как вы думаете я себя чувствовала? Когда чужие взгляды касаются вашего белья и с насмешкой разглядывают его…

— Проверьте остальные комнаты, — приказал дознаватель, не обнаруживший ничего, что сыграло бы против меня. — Где ты хранишь вещь, способную оказывать влияние на посланцев тонкого мира? — обратился он ко мне, наступая.

— Не понимаю о чем вы? — не уж-то он неприкаянную накипь считает ни кем иным, как посланцами тонкого мира? Надо же как благородно!

Грубые пальцы заклинателя, который стоял за моей спиной, сжались у меня на плече. Я взвизгнула и попыталась вывернуться из захвата, да не тут-то было.

— Ваши… посланцы — те еще заливалы, а я, мягко говоря, с ними не в ладах, — заявила я и, под тяжестью ладони встав на колени, пискнула:

— Да прекратите. Больно же!

— Это не тот ответ, который нам нужен, — с ледяной вежливостью констатировал голос за спиной.

Чего лукавить, умеют они найти подход к людям.

— Да врут они все! — я молящее протянула руки к дознавателю. — Ну, подумайте сами, я сирота. Откуда у меня подобная роскошь? Живу скромно, на серебряный и двадцать медяков. А с вашими посланцами мы просто не сошлись во взглядах на жизнь. Не смогли поделить комнату… Да они просто спятили! — взорвалась я. — А вы сразу меня по рукам вязать…

В своей изломанной правде я была естественна. Я знала, что только ложь станет моим оружием и любой ценой вознамерилась спасти Роиль Чансе — адептку второго курса академии «Плавучая гора». Ведь если я позволю Роиль «умереть», то… То безродная Элин угодит прямиком на костер!

Захват ослаб, позволив мне подняться и распрямить спину.

— А магическое перо каким ветром к тебе занесло? — навис надо мной дознаватель, не спеша поддаваться влиянию подкупающей искренности.

— Распутным, — буркнула я, отводя взгляд в сторону.

— Следствие установит, — припугнул он. — Но для начала: мрачное здание, мрачная камера и заключенные, агрессивные и враждебные в своем ожидании.

Дознаватель схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза и проникаться тембром его голоса, в котором слышалась жесткая констатация факта, проясняющая суть моего положения:

— Контрабандисты, выходцы из кочевых племен, изменники королевства, конокрады и прочие, вынужденные ожидать своего часа, и милая девушка, которая станет им забавной игрушкой, — и когда я уже была готова увидеть зловещую ухмылку на лице дознавателя, он неожиданно перешел на понимающий и даже сочувствующий тон. — Будь разумной, Роиль. Отдай нам «глаз дракона» и мы будем действовать тебе во благо: на срок заключения обеспечим тебе одиночную камеру и горячий паек. Подумай, тебе есть что терять?

— У меня нет и никогда не было никакого «глаза»! — осипшим голосом ответила я. — Почему вы не верите мне?

На пороге моей комнаты нарисовалась фигура стихийника. Коротко и по существу муаровец доложил, что в ходе обыска подвальных помещений они ничего не нашли.

Конечно не нашли… если не брать во внимание вековую пыль и паутину, что оставили свой след на его черном колете.

Взгляд дознавателя, с которым он оглядел мое бирюзовое платье, отвлек меня от стража и навел на нехорошие мысли. Я скрестила на груди руки, что красноречивее слов дало понять, что не дам себя обыскивать.

— Я не позволю себя лапать, хоть убейте!

— Стой спокойно, — сурово потребовал дознаватель.

Очень быстро я поняла, что всякое сопротивление с моей стороны будет пустым, к тому же болезненным.

— Где артефакт? — выплюнул мне в лицо дознаватель глубоко недовольный моей несговорчивостью.

— Да нет у меня ничего! И не было никогда! — с каким-то ненормальным упорством держалась я.

— Чего ж некромант так тревожился за тебя?

— Повезло мне с парнем, понимаете? — сказала я человеку, не желающему мне верить.

— С огнем играешь… — вконец разозлился дознаватель. Убедившись, что все без толку, он дал знак темному уводить арестантку.

Мы молча прошли сквозь пыльную взвесь коридора, купающегося в сизом полумраке. Ноги едва меня слушались, и, поднимаясь по лестнице, я придерживалась перил. Еще до того как ступила в холл я услышала задушевную речь комендантши, а мгновением позже — увидела знакомую старушку в компании молодого муаровца, который непрерывно водил по бумаге пером. Моим пером!

— …Так я ж и говорю, господин страж, спят они вместе, — вовсю распиналась старуха, казалось, не упуская ни одну деталь из личной жизни Роиль Чансе. — Молодежь совсем стыд потеряла! А некромант этот — птица темная, бережет он ее. Бережет и… балует… платьишки дорогие, туфельки модные, — комендантша скривилась и продолжила угодничать, — на денежки не скупится! Как и на угрозы. Ему, видите ли захотелось проникнуть в женское общежитие. И это в ночное время! А нам пускать не велено…

— А зачем пускали, раз не велено? — ужалила я, томимая острым желанием наколдовать на старческом лице парочку больших и жирных бородавок.

Комендантша прищурилась и смерила меня презрительным взглядом, а после с удвоенным рвением продолжила:

— Она и дома у некроманта ночевала. Помню, неделя только началась, я как раз собиралась обход делать. Никакого доверия к молодежи, сами понимаете?! Хорошо, если только стулья сломают, а иной раз такое бывает, что ой-ой-ой! Польют комнатное растение приготовленным своими ручками удобрением, да разъедутся по домам, а за выходные цветочек-то разросшимися корнями пол стены искорежит, да окно выстеклит. Но не о том же ш сказать я хотела. В окошко я тогда глянула. Смотрю, девка-то с некромантом распрощалась и мышкой в общежитие юркнула. Меня как увидела, так стыдливым румянцем вся и залилась…

— Ты ему еще ботинки оближи, а то в пыли все, — прорвало меня.

Старуха сжала кулаки готовая меня растерзать.

— На выход, — потребовал заклинатель тьмы и, пропуская меня вперед, придержал дверь общежития, чем вызвал мое удивление, которое сменилось брезгливостью при виде конвоирской повозки.

— И откуда вы такие ухоженные вылезли?

Два пузатых мерина нетерпеливо перебирали грязными по колено ногами. Грязь расползлась по днищу повозки, на добрый локоть поднялась по стенам, набилась в подножку. Граненые стержни колес также были облеплены дорожной хлябью, и только металлический обруч, обтянувший наружный обод колеса, сиял отполированный булыжной мостовой.

— В ближайшие сутки все выяснится. Если доказательства, подтверждающие слова призраков, не будут найдены, тебя отправят к менталисту. Приятного мало, зато процедура позволит тебе вернуться в академию, — неожиданно обнадежил темный, после чего резко подхватил и посадил меня в клетку, захлопнул дверцу и со скрипом запер ее. Слуха коснулось ругательство, а после… после шла фраза, которую мое сознание, запнувшись на слове «менталист» уже не восприняло:

— Призрачные ублюдки со своими глупостями, чтоб их тьма поглотила! — повозка покачнулась. — Трогай.

Я обхватила железные прутья решетки, взглядом провожая главное здание академии. Нет, я не прощалась. Я не ставила крест на своей жизни, на судьбе Роиль Чансе. В этот момент я наивно верила, что смогу вернуться и вновь занять одну из подвальных комнат общежития. Я расскажу Фициону о своих чувствах. Я буду честна с ним. Фиц…

Простая фраза, брошенная комендантшей: «бережет он ее», нашла запоздалый отклик в моей душе…

— Фицион… прости.

Глава 2

Я отрешенно разглядывала алые прожилки заклятий, впаянные в стены и пол. Призванные поглотить любой всплеск стихийной магии, они оказались бессильные перед самой обычной плесенью. Ржавые прутья решетки и жесткая седушка со сколотым углом завершали внутренне убранство колесной повозки. Дорога круто повернула, повозка накренилась, я рефлекторно схватилась за доску, на которой сидела. Поморщившись, стряхнула с пальцев гнилую труху и сложила руки на коленях. Оси выровнялись, ритм, отбиваемый металлом подков, сложился, вновь отдаваясь в висках дефектным эхом.

Вскоре повозка остановилась.

«Неужто, все?» — подумала я, припадая к окну.

Крепостная стена, окольцевавшая портовый город, напоминала пригретую лучами утреннего солнца змею. Из-под ее крепкого аспидно-серого тела натужно тянулось к свету деревце. Низкорослое, корявое, не раз пиленное, оно качнулось от ветра, стряхнуло с веток последние золотые искорки осени и вновь замерло. Катарина учила меня, что по тому, как ложатся наземь листья, можно определить, будет зима теплой или поморозит от души. Мама часто обращала мое внимание на знаки-подсказки, которые оставляет нам природа. Тогда я слушала ее в пол уха… Хорошее было время… Счастливое.

В поле зрения попала спина рядового досмотрщика. Он обменялся парой фраз с моим конвоем и дал добро на выезд. Стоило ему всмотреться в зарешеченное окно, как я прижалась к стене, не желая, чтобы меня видели. Хлестнули вожжи, повозку тряхнуло, и мы миновали полосу резкой тени, отброшенную стрельчатой аркой явно не Западных ворот, потому как скрюченное деревце на каменном полотне я бы запомнила, когда въезжала в город Табел.