Рина Белая – Спасения не будет (СИ) (страница 13)
— Нериан.
— Хорошо. Так вот, ты не только ни разу не была в столице, но и за пределы поместья не выезжала. Всему виной слабое здоровье, которое вместе с красотой ты унаследовала от матери. Обучалась чтению, письму и вышиванию.
— Вязанию. У меня плохо получается вышивать.
— Будь по-твоему, — согласился беловолосый и продолжил: — Четыре года назад север Себрийской империи подвергся нападению, Дорана призвали защищать границу. Без твердой руки мужа Лейе пришлось уступить поместье городу под госпиталь. Лишившись дома и присмотра отца, Айла сгребла украшения матери и сбежала. Тогда госпожа Лейи наняла меня вернуть ее единственную дочь. Из рассказов немногочисленных слуг было понятно, что Доран ничего не жалел для своего ребенка, и что Айле некуда больше идти, как к отцу на границу. Я сделал неправильный вывод и упустил время…
— Но ты нашел ее?
— Позже, да… по уши влюбленную, готовую отплыть на корабле в лариусские земли. Любовь обернулась для нее проклятием. Оказалось, что один из раненых, размещенный в родительском доме, напел ей дифирамбов и надоумил сбежать вместе с ним, так как ее родители не позволили бы им сойтись… Обесчестив девчонку, он бросил ее на корабле. Айла слепо верила в любовь этого подонка. Она продолжала верить и ждать, что он объявится даже после того, как обнаружила пропажу всех ценностей.
Я удивилась тому, что беловолосый буквально выдавливает из себя каждое слово.
— Несколько мучительно долгих месяцев я как мог, заботился о ней, поддерживая ее здоровье. С каждым днем ей становилось все хуже. Сухари, фасоль и сушеное мясо — не та пища, которая нужна больному ребенку… но все это в прошлом.
— Потому что вопреки твоим стараниям девушке не суждено было продолжить род Акмидивенов?
— Я сберег ей жизнь! — низким голосом сказал воин. Он собирался было продолжить, но до меня вдруг дошло, что это не просто легенда, ставшая плодом его воображения. Все в этой истории — правда! А значит…
— Почему ты не вернул Айлу домой, ведь ее мать заплатила тебе?! Почему оставил ее на лариусских землях одну? — воскликнула я.
— Не стоит заблуждаться на мой счет, девочка… — угрожающе произнес беловолосый, нависая надо мной.
«Слишком близко», — думала я, видя, как хищным блеском засверкали его глаза. Выставив перед собой ладони, я попыталась создать между нами дистанцию.
— Океан погубит ее! Не выдержит Айла путь на родину! Так что единственным верным решением было определить Айлу в монастырь, — сказал он, едва сдерживая раздражение.
На минуту воцарилась полная тишина и неожиданно для самой себя я изменила поведение: резко одернула руки и подалась ему навстречу, так близко, что наши губы едва не соприкоснулись.
— Кто ты? Какая роль во всем этом отведена тебе?
— Я Ориан — твой заступник, — сказал он и отстранился, позволив мне спокойно вздохнуть.
— Выходит, монастырь… — задумчиво вымолвила я, как тут же спохватилась: — но у меня нет никаких знаний о внутренней жизни монастыря! Да даже если потребуется, я не вспомню ни одного имени, не прочту ни одной молитвы и более того, даже не уточню ничего касательно монастыря, которому посвятила несколько лет своей жизни.
— Книга, с которой ты не должна расставаться, — он вложил мне в руки старый молитвенник. Я пролистала пожелтевшие от времени страницы, даже не пытаясь вчитываться в текст. К молитвеннику были добавлены несколько рукописных листов, которые, по всей видимости, мне предстояло выучить и небольшой список с именами сестер, проживающих в обители.
— И что же заставило меня отказаться от духовного пути? — захлопнув книжечку, спросила я.
— Ты не отказалась. Ты вольна покинуть монастырь, — неожиданно воин насмешливо улыбнулся и словно невзначай обронил: — А послужить ближнему можно и за стенами обители…
Помогать людям, которые с фанатичным блеском в глазах напирали на организованную шеренгу магов, чтобы получше рассмотреть, как горит «иная»?! Видимо, на моем лице отразилась целая гамма чувств, что Ориан поспешил сойти с опасной темы «служения ближнему»:
— Пришло время, и ты взяла благословение у настоятельницы быть рядом с Ликерией и всячески поддерживать ее пока она не взойдет на трон…
— Что будет после…
— После Айла вернется в монастырь и примет монашество.
— Основательно вы все продумали, — выдохнула я, не сводя с Ориана глаз.
— Да, дело за малым осталось… — Ориан испытующе посмотрел на меня своими темными глазами.
Распрощавшись с Миртой, мы вышли из дома, оставив на кухонном столе две нетронутых чашечки кофе. Убедившись, что я удобно устроилась в карете, Ориан сорвал золотую ленту с гривы своего жеребца и бросил ее под копыта, тем самым игнорируя проявленные чувства помощницы Мирты. Вскочил в седло и направил коня к распахнутым воротам, за которыми меж островерхих крыш пробивались первые проблески зари.
Путь наш лежал к дому командора.
Осенний ветерок колыхал шторки кареты, обдавая смолянистым запахом вечнозеленых. Я раздвинула шторки и вдохнула полной грудью, радуясь светлому и безмятежному дню. Впервые за последние бесконечно долгие недели я чувствовала себя счастливой. Лес завораживал своим величием, а расплеснутая зелень сосен убаюкивала. Немного омрачало общую картину лишь туманное представление о моем будущем, но я решила отпустить бесполезные попытки предугадать его и просто наслаждалась теплом, которое окутывало мое тело.
Мимо меня стрелой промчалась всадница. Стоило Мэдоку, доверенному лицу короля, поравняться с Ликерией, как девушка ослабила повод и, пользуясь норовистым характером своего жеребца (от одного вида которого в первую нашу встречу, я едва не стала заикой) пустила его в галоп. Скажу сразу, что за время нашего с Ликерией знакомства, мне так и не удалось поговорить с ней по душам. Я предпочла карету — мягкие сидения с бархатными подушками позволили откинуться на спину и расслабить все мышцы моего тела — тогда как Лика ни в какую не пожелала расстаться с седлом. Всего парой фраз я перемолвилась с ней в ее родовом поместье, когда выразила свое «горячее желание» стать ее тенью. Она равнодушно пожала плечами и ответила, что уже давно не вправе распоряжаться своей жизнью, тем более что уж говорить о судьбах других. Фраза прозвучала настолько естественно, что я имела неосторожность поверить, будто дочь командора та еще притворщица…
Всадники придерживали коней, и извилистая лесная дорога не вызвала трудностей. Ликерия пребывала в хорошем настроении. Она смеялась и непринужденно шутила со стражниками, которые казались мне слегка подмороженными; подтрунивала над возничим, который таращился на ее любимца-коня, что так и норовил цапнуть свою хозяйку. Было очевидно, что конь по кличке Бурый, в холке превышающий девятнадцать ладоней, не имеет ни малейшего представления о том, кого везет на своем хребте. Когда не удавалось поточить зубы о сапог будущей королевы, Бурый заметно нервничал, и Ликерия припускала его что есть духу.
Иногда Мэдоку удавалось завладеть вниманием Ликерии, и он начинал докучать ей своими разговорами, опасно злоупотребляя терпением Бурого. Вы только представьте, насколько жалко смотрелся тщедушный мужичок на небольшой перепуганной лошадке рядом с этим огромным, зловредным существом со свинцовыми, выжженными магией глазами. Бурый довольно агрессивно воспринимал племенного жеребца Мэдока, раз за разом вторгающегося на его личную территорию, и успокоился лишь тогда, когда цапнул «негодяя» за переднюю ногу в районе коленных сухожилий. Хромающую лошадь Мэдок заменил, а всадницу вновь пришлось оставить в покое.
Причин, по которым Ликерия всячески избегала общества Мэдока я не понимала ровно до того момента, пока все мы не собрались за вечерней трапезой. Обслуживал нас хозяин постоялого двора со своими дочурками. Четыре прелестницы, порхая меж столов, выставляли на кружевные скатерти блюда, от одного вида которых можно было захлебнуться слюной. Горшочки с тушеным в бульоне кроликом, зажаренные на огне и заправленные пряными травами куропатки, рыбные пироги и козий сыр — сводили с ума своими запахами.
Я отложила книжечку, вдохновлено говорящую о чудесах всевидящих, искренне считая этот труд с его нереальным восприятием действительности чересчур возвышенным, и, наряду со всеми, уступила низменным желаниям. Я посмотрела как синхронно управляются приборами мужчины и потянулась за еще скворчащими на жаровне колбасками. Наткнувшись на строгий взгляд Ориана, я так и замерла с протянутой рукой. Видимо, мне стоило исключить мясные блюда из рациона. Не то чтобы это было тяжело выполнимым для меня, просто эти колбаски уж очень вкусно пахли.
На скулах Ориана заходили желваки…
Ну нет, так нет. Я схватила свою зелень и, недовольно сверкнув глазами, положила ее в рот.
Насытившись, Мэдок отер свою бородку тканной салфеткой и принялся делиться с Ликерией важными по его мнению мыслями. Со всей сдержанностью, присущей зрелому возрасту, Мэдок рассказывал ей о традициях королевского двора, особенно о правилах и запретах. Знающий уклад монархов, он считал своим долгом вразумить дерзкую девчонку и научить ее манерам, дабы подготовить к будущей роли королевы. Вынужденная слушать Ликерия смотрела на законоведа с такой хищной улыбкой, что я невольно подумала, будто она собирается перекрыть доступ крови к его голове.