Рина Белая – Обещанная (страница 29)

Байр, который с блеском разбирался в оружии, вдруг показал полное бессилие. Он щурился на бочки, цилиндры, капсулы с жидкостью, колбы с гелем, канистры с порошками — и только чесал за ухом.

— Хм… ну… все какими-то непонятными словами подписано, — проворчал он.

— И что будем делать?

Он ткнул лапой в ряд контейнеров и забубнил скороговорку:

— Эй-ки-бей-ки, ла-пы-шей-ки, бац.

На слове «бац» лапа ткнула в длинный прозрачный цилиндр, наполненный густой желтоватой жидкостью.

— Вот эту берем! — заявил ликар с широкой улыбкой, потрясая цилиндром. — Нутром чую: самое мощное топливо из всех!

Ориса прижала ладонь к лицу.

— Байр, даже не мечтай. Такую гадость в Ами я не залью. Оно же похоже на… сопли.

Она прошла вдоль ряда и остановилась у другого контейнера. Внутри медленно колыхалась прозрачная золотистая жидкость, словно солнечный свет, заключенный в стекло.

— Вот это выглядит куда надежнее. Возьмем его.

Байр обиженно фыркнул, но послушно поставил мутный цилиндр на место. Подхватил «ее» находку в количестве двух штук, взвалил на плечи и пошел к выходу, гордо выпрямившись.

Ориса невольно отметила про себя: когда он идет на задних лапах, то кажется таким высоким и внушительным, что буквально заполняет собой весь коридор.

Немного поплутав, они вошли в продовольственный отсек. Вдоль стен тянулись ряды контейнеров с герметичными ящиками.

Байр шумно втянул носом воздух. Уши дрогнули, хвост дернулся от восторга. Поставив контейнеры на пол, он распахнул ближайший ящик, схватил брикет и разломил его пополам.

— Тьфу, какая гадость!.. — скривившись, он выплюнул кусок. — Как прессованная трава. Но хотя бы вкус есть. И запах.

Он стал осторожнее. Подвинул к себе еще несколько ящиков, повертел разные упаковки в лапах, поковырял когтем. Нашел ряды тюбиков с пастой, подозрительно открутил крышку у одного, понюхал, сморщился и отложил в сторону. Взял другой, затем третий.

Наконец его нос дрогнул, и он замер. Открутил крышку, осторожно вдохнул аромат — уголки губ тут же поползли вверх. Он выдавил густую каплю на язык.

Закрыв глаза, он застыл. На морде отразилось выражение полной, глубокой радости. Уши прижались, дыхание замедлилось. Байр шумно выдохнул:

— Вот оно… счастье.

Ликар открыл один глаз и хитро взглянул на Орису.

— Будешь?

Она колебалась. Ориса никогда не знала ничего иного, кроме питательной массы Ис'Тайра. Та была лишена вкуса и запаха, но дарила мгновенное чувство наполненности и сил.

Осторожно взяв у него тюбик, она надавила — на палец легла вязкая капля темной массы. Ориса нерешительно поднесла ее к губам и попробовала.

Сначала ее передернуло — непривычное ощущение, будто кусочек чужого мира коснулся ее изнутри. Вкус оказался густым, насыщенным, с теплой горчинкой, будто в этой капле жила часть чужой крови, чужой жизни.

Ориса прислушалась к себе.

— Странно… — прошептала она. — Оно не наполняет, не разливается теплом. Но… остается на языке. В горле. Как след.

Байр довольно ухмыльнулся и ловко выхватил у нее тюбик.

— Вот именно! Настоящая еда должна оставлять след, — сказал он, выдавливая содержимое до самого основания. — Больше не придется жрать твой жидкий металл.

Он рывком выдернул ящик, накидал внутрь тюбики и застыл, уставившись на два контейнера, сиротливо стоявших на полу. Байр поднял глаза на Орису, приподнял ношу, будто взвешивая ее в лапах, и в этот миг в его взгляде мелькнуло короткое признание: не утащит.

Он шумно выдохнул, перехватил ящик одной лапой, другой подхватил ближайший контейнер и уверенно зашагал к выходу.

Ориса наклонилась к оставшемуся контейнеру и попыталась сдвинуть его с места. Тяжесть лишь жалобно скрипнула по полу, едва дрогнув, и все. Она прикусила губу, бросила последний взгляд на непослушный груз и поспешила следом за Байром.

У двери с массивной табличкой «СЕКРЕТНО» Байр поставил на пол ящик с едой и контейнер с топливом. Уши прижались, нос дернулся, пытаясь уловить хоть какой-то запах.

Он потянулся к панели, но та лишь мигнула и замерла, будто насмехаясь. Дверь не шелохнулась.

Тогда он вогнал лапу в щель между створками и, рыча, развел их в стороны. Металл жалобно заскрежетал и наконец поддался, впуская их.

Внутри рядами тянулись прозрачные тубусы, наполненные вязкой жидкостью, отливавшей красным светом. В каждом угадывался силуэт. Мужчины разных рас: широкоплечие, жилистые, с мощными телами, будто специально подобранные.

Ориса подошла ближе и коснулась холодного стекла. Лицо мужчины за стеклом никак не отреагировало.

— Они… умерли? — ее голос дрогнул. — Или спят?

В ее мире живых существ не прятали в колбы, не консервировали тела в вязкой среде. Жизнь и смерть были явлением открытым и честным. А здесь… все было иначе.

— Спят, — ровно ответил Байр.

— Но у них нет дыхания… и биения сердца тоже не слышно!

— Стазис держит их, как камень.

Глаза ее наполнились ужасом.

— Но зачем?..

— Зачем… — повторил он глухо.

Байр прошел вдоль рядов, остановился у одного из тубусов и провел когтем по стеклу. Мужчина внутри даже во сне выглядел как воин — мышцы натянуты, лицо сурово. Байр резко отдернул лапу, будто обжегшись, и отступил.

— Сильные. Все, как на подбор. Рабов из них делают. За такие экземпляры хорошо платят.

— Но… так нельзя, — вырвалось у нее. — Это же живые… Как можно хранить их… как вещи?

— Так перевозить дешевле всего: они не едят, не пьют, не бунтуют, — глухо сказал он, идя между колб. — Просто груз, и все.

И вдруг застыл. Его взгляд упал на одну из капсул. Внутри был ликар. Такой же, как он сам: мощные плечи, сжатые кулаки, на морде — выражение ярости, застывшее даже во сне.

В глазах Байра заметались воспоминания: обрывки цепей, холодные клетки, запах собственной крови. Он тонул в них, пока не услышал свое имя.

Он резко втянул воздух, словно вынырнул из-под воды.

— Ориса… — прошептал он и судорожно завертел головой в поисках девушки.

Он нашел ее возле одной из колб. Выдохнул с облегчением, подбежал к ней и… застыл.

— Ориса… — голос его сорвался. — Что случилось?

— Здесь… женщина, — тихо сказала она.

Внутри тубуса покоилась высокая фигура. Полупрозрачная голубая кожа мягко светилась, будто изнутри пробивался собственный свет. Вены переливались, словно ручьи, а длинные волосы плавали в вязкой жидкости, как водоросли в тихом течении. Лицо было спокойно, губы чуть приоткрыты.

— Красивая… За такую тоже хорошо заплатят, — глухо пробормотал он.

Он скосил взгляд на Орису и поспешно добавил:

— Идем отсюда.

Но Ориса замотала головой, не отрывая взгляда от лица в капсуле. Она родилась на Ис'Тайре, и с детства знала простую истину: любая женщина, способная продолжить род, для Ор'Ксиаров была сокровищем, ценностью, которую нельзя потерять. Их жизнь измерялась не количеством поверженных врагов и не славой в битве — их жизнь измерялась продолжением рода.

Она могла пройти мимо сотни мужчин, испытывая сострадание, но пройти мимо женщины — никогда.

«Спасенная женщина — значит, спасенная жизнь Ор'Ксиара». Это знание жило в ее крови, оно было слишком глубоко, чтобы его отвергнуть.

Внутри поднималась странная, тяжелая уверенность. Ориса коснулась стекла капсулы, и ее голос прозвучал твердо:

— Нет. Мы не уйдем. Без нее мы не уйдем.