Рина Белая – И они поверят в обман (страница 3)

– Так что это было? – воспользовалась ситуацией мама.

– Бабочка! – воскликнула я в ожидании новой игры.

Вот только все оказалось куда сложнее, чем я думала. Катарина была не из тех людей, кто дарит незаслуженную награду, чтобы поддержать моральный дух или потешить мое самолюбие. Она на раз определяла фальшивки. А я злилась и закипала, становясь пунцово красной, что на фоне цвета моих волос, смотрелось… необычно. Зато она терпеливо объясняла в чем мои ошибки и мы подолгу сидели, разбирали и думали, как их исправить. Сказать по правде, это было весьма утомительно, а обнаруживать снова и снова, что я бездарность было особенно тяжело. Уставшая, я отправлялась умываться и спать, а мама садилась за работу.

Бывало, я психовала и забрасывала свою бестолковую магию, не понимая, почему я такая глупая, что не могу повторить элементарную тарелку с незамысловатым рисунком. Я убегала к нашей кобылке, чистила ее щеткой от пыли, кормила ворованной с кухни морковью, или гоняла по двору подрастающего лохматого пса. На душе становилось спокойнее, жаль, что на время.

Раз за разом после недолгой паузы и внимательно рассмотренных предметов, стоящих на столе, половник переворачивался над реальной посудиной. Густая каша неспешно попадала точно в цель, так же медленно портя мне настроение. Мясо мы почти не ели, каша или овощное рагу били основным нашим блюдом. Посуда, глиняные горшки и вазочки, детские игрушки хоть и неплохо продавались, но когда в семье маленький ребенок, а хозяйка дома очень привередлива к внешнему виду и прочей чепухе, то приходится тратить монеты на платья, пусть и простого кроя, заколки и иные атрибуты девичьего гардероба.

Бум.

Я уронила голову на стол. Я безнадежна! Ну что за несправедливость?! Яспер, вон, во всю магией балуется… и ведь получается! Его неизменно счастливое выражение лица – явное тому подтверждение. Я уложила голову на ухо и вонзилась взглядом в злосчастную тарелку. От отчаяния хотелось выть!

Катарина неодобрительно на меня посмотрела. Мама отставила кастрюлю с молочной кашей в сторону, опустила половник в таз и подсела ко мне.

– Милая, сколько раз мне повторять, что подобное поведение за столом недопустимо? – я шевелила губами, копируя Катарину, ей все равно не видно, густые медные пряди скрывали мое лицо.

– Попробуй отвлечься и создать… гребень, – неожиданно предложила она. Я удивленно вскинула брови.

Через мгновение передо мной лежал простой предмет из персикового дерева. Я подперла голову кулаком, создавая на щеке полукруглую складку, и принялась внимательно разглядывать принесенную вещь. Интересное задание, во всяком случае, что-то новенькое.

Наспех расправившись с едой, я поблагодарила за обед, и пока хозяйка дома мыла посуду, сосредоточенно воссоздавала гребень.

– Этот настоящий.

Как? Как она узнала? Я же четко-пречетко прорисовала каждую деталь, даже все зубцы пересчитала.

Это длилось бесконечно. От фраз: «этот», «это настоящий», «реальный» – тошнило, а аккуратный ухоженный пальчик раз за разом угадывал подделку и каждый раз я готова была его укусить.

– Я знаю, в чем твоя проблема, – спокойно сказала Катарина. Она присела напротив меня, легким движением расправила складки на юбке и улыбнулась. Я ждала, что сейчас мама решит все проблемы разом, объяснив причину моих неудач, но то, что я услышала, меня просто добило.

– Беспорядок! Да. Да, – утвердительно кивнула она на мой ошарашенный взгляд и развела в стороны руки, – он у тебя везде: в комнате, на кровати, в шкафу… даже твоя грядка заросла сорняками.

Я скривилась, и надо же было ей про нее вспомнить?! В отличие от Катарины я не питала нежных чувств к земле, не воспринимала ее как первичную материю, основу мира. Это просто грязь под ногами.

– Давай на время отложим тренировки и научимся следить за чистотой. Труд пойдет тебе на пользу! – подытожила мама.

Моя жизнь кончилась так и не успев начаться! Это был пожизненный приговор без права на помилование! Я и порядок… Я в порядке… Порядок во мне… Порядок на столе… Порядок в шкафу… Порядок в голове… Одним словом: порядок везде! До такого насилия над детской психикой не опустилась бы даже служба контроля!

Может, стоило им позволить себя забрать?

Однако Катарина была непреклонна и терпелива, а под толстым слоем горной породы выравниваются и разглаживаются даже самые капризные и несносные характеры. И то, что поначалу казалось нереальным, через несколько месяцев было уже сносным, а спустя полгода и вовсе вошло в привычку и воспринималось как должное. Да, гибкой я не была и изменить себя оказалось делом непростым.

Единственное, что мне доставляло невероятное удовольствие – это постоянные занятия рисованием и счет.

***

В восемь лет я нечаянно разбила глиняный горшок, над которым несколько вечеров трудилась Катарина, кропотливо выводя алые цветы и бутоны в роскошной зелени. Я стояла и смотрела на разбросанные по полу осколки. Это был конец. Я шумно выдохнула и подняла самый большой осколок. В скором времени за этим горшком должен прийти сосед.

Не знаю, что меня дернуло: то ли страх перед мамой, то ли азарт, но спустя несколько минут осколки были убраны, а на столе красовался такой же глиняный горшок. Заметит или нет? Ох, и влетит же мне!

С улицы на кухню вошла Катарина, держа в руках охапку срезанной зелени. Пока она вязала зелень в пучки и развешивала их на гвозди, я наспех убрала комнату, заправила кровать и предложила ей помощь. Удивленно вскинув брови, Катарина попросила выставить на стол два комплекта столовых приборов и потянулась в намерении передвинуть глиняный горшок… Рука прошла сквозь него. Охнув, она внимательно присмотрелась к работе.

– Вот это да! – наконец-то услышала я одобрительное восклицание. – А куда настоящий спрятала?

– Я его… э-э-э… м-м-м, разбила… Нечаянно, – тут же состряпала виноватую мордочку и зажмурилась. – Прости, пожалуйста… Я не хотела. Так вышло.

Катарина глубоко вздохнула, расстроено качая головой.

– Ладно, пообедаем, наведаюсь к соседу. Попрошу подождать денек-другой. Будь аккуратней в следующий раз и, да, твоя иллюзия удалась! Я порядком испугалась, когда рука прошла сквозь горшок… Молодец.

С того момента, каждый раз, когда каша медленно съезжала с поварешки на стол, я заливалась таким хохотом, что пару раз, не удержавшись на стуле, падала на пол. Это было нечто!

Я довольно быстро поняла, что Катарина стала угадывать благодаря моей реакции. В последний момент, уловив расцветающую на детских губках улыбку, она могла поменять решение. Игра приобрела новые оттенки и вышла на иной уровень. Я подлавливала ее, делая грустное выражение, когда поварешка зависала над фальшивкой, и только услышав звучное «шмяк», ржала как наша пегая кобылка на пару с соседским поросенком.

Глава 3

– Какая? – спросила я, с трудом справляясь с эмоциями.

Синие глаза внимательно всмотрелись в одну из четырех слив, потом переместились на другую, третью, с дотошностью рассматривая каждую.

– Эта!

– Бери, – мамины пальцы коснулись слизкой грязи.

– Элин! – я уже валялась на полу и истерично смеялась, ухватившись за живот. Я и не думала, что после дождя может быть такое прекрасное настроение. – Ты подменила объект? Но как?

– Сама не знаю, просто решила с утра добавить красок начинающим увядать цветам, а когда получилось… принесла с улицы горсть земли и слепила пару шариков. После накинула на них иллюзию слив. Вот как-то так… – блаженно вздохнула я. Сцепила пальцы на животе и уставилась в потолок, рассматривая оставленные кистью разводы от побелки.

Катарина тихонько склонилась ко мне:

– А давай… знаешь, что сделаем?

– Грязь со стола уберем?

– Это обязательно, но сейчас… – она обернулась, внимательно окидывая пространство ищущим взглядом, побуждая меня затаить дыхание.

– Повтори-ка ты птицу… Курица на днях вывела цыплят, я сейчас принесу, – подхватив подол, протараторила мама и поспешно выбежала во двор.

Я почему-то перестала улыбаться.

Домик у нас был маленьким, из трех комнат, и далеко не новым, но очень уютным.

Центр кухни занимал стол с прямоугольной столешницей и прямыми ножками топорной работы. Окно из природной слюды украшала цветастая занавеска, подхваченная лентой; к глухой стене были прибиты цельные неширокие полки, на них стояли наполненные травяными сборами горшки, от которых в свое время отказались клиенты. Смотрелось красочно. Даже очень.

В спальне жил комод с огромным зеркалом, небольшой шкаф, две кровати с покрывалами из вареного льна, на светлом поле которых ребром стояли взбитые подушки с вышитыми маками.

Третья комната, самая большая, была мастерской Катарины, где она проводила большую часть свободного от домашних дел времени. Там находилось несколько полок для сушки горшков, пузатая каменная печь, в которой обжигалась и остывала глина. Ведь если изделие достать сразу, то оно может треснуть или даже расколоться – это я уже знала! Рабочий стол и стеллаж с красками, столик с белоснежной вязаной скатертью для готовых работ... Я любила проводить там время, наблюдая за размеренными действиями мамы.

– Смотри, – она положила пушистый желтый комочек на стол, – попробуй. Создай живую копию, – цыпленок пикнул и, неуверенно балансируя на тоненьких ножках, попрыгал прочь от меня, растопырив два отростка по бокам.