Рина Белая – И они поверят в обман (страница 15)
– Сколько можно копаться?
Где-то неподалеку заржала лошадь, предоставляя мне идеальную возможность для реализации дерзкого побега. Итак: баба прет на нас, лошадь ржет, с испугу два жирных кроля выскакивают из ее корзины и удирают в разные стороны, завоевывая внимание прохожих.
Я замираю в ожидании.
Мальчишки, знатоки веселых забав, с горящими глазами бросаются ловить кролей.
– Уважаемая, – кричит кто-то, едва не наступив на ушастого возмутителя спокойствия, – а корзинка-то ваша опустела, – движимый желанием оказать посильную помощь в поимке беглецов, он склоняется, чтобы схватить кроля, но тот ловко отпрыгивает в сторону.
Огневик бросает взгляд вслед убегающему кролику и этого мгновения мне хватает, чтобы прыгнуть в «тело» огромной бабы, оставив вместо себя иллюзию проститутки, завязывающей свои ленточки. К семнадцати годам я не только в полной мере овладела искусством иллюзии, но и все больше отдавалась власти удивительного наслаждения от рискованной игры. Сопротивление, находчивость, опасность, шаг за шагом отвоеванная победа – все это проводило какую-то неощутимую грань между мной и всем миром. Я словно срывала с себя маску, под которой однажды и на всю жизнь я была вынуждена скрывать себя настоящую.
Ленточка вновь выскользнула из пальцев, иллюзия медноволосой девушки раздосадовано покачала головой.
Баба с корзиной обогнула проститутку и направилась прочь, желая быстрее покинуть площадь. Рокировка удалась!
Однако не успела я порадоваться свободе, как о себе заявили последствия…
Перестав контролировать перемещения кролей, я поняла, что совершила непростительную ошибку, когда один из мальчишек, бросился под копыта, чтобы спасти ушастого. Всадник среагировал моментально, дернул поводом и увел кобылу от столкновения. Увидев, как лошадь теряет контроль, и, закусив удила, идет боком, грозя свалиться прямо на меня, я по-бабски завизжала и шарахнулась в сторону, взмахнув липовой корзинкой. Кобыла взвилась, едва не скинув наездника, и отпрянула назад. Все бы ничего, но задняя нога скотины прошла сквозь иллюзию сидящей проститутки, насаживая ее как поросенка на вертел. В немом изумлении я смотрела как огневик, желая спасти девушку, вместо нее хватает ногу кобылы. Как в замедленной съемке лошадь вскидывает задом и едва не сносит магу челюсть. Он успел уклониться ровно настолько, чтобы уйти от удара. Опомнившись, я поспешила смешать иллюзию проститутки в клубах цветной пыли и уйти по-тихому.
Всадник спрыгнул с седла и, недолго думая, отхлестал кобылу по шее, не стесняясь при этом в выражениях. Выпучив глаза, скотина нервно перебирала ногами, то и дело натягивая струной кожаный повод. Выпустив пар, мужик схватил переднюю луку, рывком закинул свое тело в седло и двинул кобылу по бокам, придавая ей ускорения.
Люди начали расходиться по своим делам.
Блюститель закона запустил пятерню в челку и нервным жестом откинул ее с лица. Просматривая пространство иным зрением, он вновь и вновь вынужден был созерцать пустоту в месте, где присела его арестантка.
Уверена, все случившееся не укладывалось в его голове и казалось ему бредом. Какое объяснение он найдет происшедшему и чем успокоит свое воспаленное сознание, мне было все равно. Я была спокойна, ведь правду я унесла с собой.
Путаясь среди толпы, я пересекла площадь и прошла несколько кварталов. В тени деревьев я наконец-то избавилась от корзинки и пышных форм. Клонило в сон. Проигрывая в борьбе с усталостью, болезненно наполняющей тело, я зевнула, прикрывая ладонью рот.
***
Стоило увидеть свой портрет, объявленный в розыск, как сразу захотелось покинуть этот недружелюбный город.
Миновать стражу на воротах труда не составит, но куда я пойду? И как быть с Легом, преследующим меня?
Разумнее будет остаться. Но…как выяснилось, быстро мне работу не найти, да и помощи ждать не от кого… Что дальше?
Ответ пришел сам собой.
– Насытить возмущенный желудок. Остальное потом, – решила я и свернула в сторону ослепительно ярких торговых лавок.
Немногим погодя я приговорила парочку подвяленных «инжирин». Облизала сладкие пальчики и побрела по рядам дальше. С ощущением, что продешевила, обменяла наряд из дорогого дерайского шелка на два. Платье грязно-оливкового цвета с натуральным льняным кружевом и рукавами в три четверти приберегла до лучших времен, а вот темно-серое с широкими лямками одела сразу. Зашнуровав корсет, завязала на груди дурацкий розовый бантик. Взгляд зацепился за тонкую нить деревянных бусин на моем запястье. С нее-то все и началось…
От браслета избавлялась несколько раз. Невозможно в одно мгновение отказаться от укоренившейся привычки, не заполнив возникший на ее месте своеобразный вакуум в сознании. Браслет был отражением моих мыслей, и пока я помнила про него – его не было, но стоило забыть, как можжевеловые бусины незаметно появлялись и неосязаемо обнимали мое запястье.
Ближе к вечеру я отчаялась настолько, что решила бросить остаток сил на поиски Яспера. Вот только я знать не знала, где искать молодого воина и старого друга. Но это было мелочью в сравнении с разговором, который нам предстоял. Я понимала, что если я хочу добиться его участия, то придется затуманить его разум лживой историей, глядя в глаза скормить ему «правду» своего чудесного воскрешения из мертвых. Не знаю, смогу ли я?..
Вы даже представить не можете, как гадко стало у меня на душе.
– Иметь таких друзей как я – врагов не надо!
Яспер похоронил семью, близких, подругу Элин. Он принял это, смирился с утратой и продолжил жить. У него свое будущее. Будущее, в котором нет места медноволосой обузе. Он достоин лучшего и…
– Кажется, я заблудилась…
Ноги привели меня на небольшой пустырь слабо освещаемой окраины. Покосившийся забор сплошь заклеили объявления, большинство которых было тронуто временем и выцвело под палящими лучами солнца. Однако на общем мятом, потертом, блеклом фоне, словно чашка с ароматным чаем на утренней газете, взгляд приковывали красочные плакаты.
Я усмехнулась объявлению «Хочешь стать сильным магом?». С плаката указательным пальцем в меня тыкал самоуверенный лысый дедок, держащий в другой руке, отведенной за спину, чудо-посох.
«Шарлатан», – подумала я.
Следующий плакат призывал предать всех некромантов костру и развеять прах по ветру.
– Мило. Выходит, мне очень даже неплохо живется и зря я себя накручиваю.
Третий предлагал посетить незабываемое шоу на площади Проходного тупика в конце первой декады второго осеннего месяца. Адепты в белой форме с косыми нашивками на груди и левом плече, указывающими на принадлежность к стихии, в честь столетия академии «Поющая стрела» обещали море впечатлений, прибрежную прохладу и детям до десяти лет бесплатные леденцы в виде забавных стрел.
При виде сладости живот недовольно заурчал, напоминая, что за весь день я закинула в него лишь пару ягод. Понимая, что ужин мне не светит, я решила переключить свои мысли. Вспомнить, к примеру, Роиль Чансе и то, как девушка, маг воды из нашей деревни, постоянно хвасталась интересной жизнью в академии, как она говорила… м-м-м… горы какой-то… Толи скалистой, толи огромной. Не помню. Проучилась год, а делала вид, будто лет пять грызет гранит науки, геройски преодолевая тяготы учебной жизни.
«Завтра в академию!» – визжала Роиль, упиваясь завистливыми взглядами деревенских подростков, которым участь покинуть родной дом даже не светила. Завтра для нее не наступило – жаль болтливую толстушку, она погибла вместе с семьей и всей деревней.
И тут меня осенило. Все произошло так внезапно, словно ничего не подозревающего человека, предающегося ленивому течению мыслей, резко схватили сзади и хорошенько встряхнули. Волнение и сомнение накрыли с головой, но я знала одно, перед этим соблазном мне не устоять.
– Решено. Буду Роиль Чансе, болтливой и толстой, зато страшно харизматичной водницей! Не переборщить бы…
Мир мал, люди малы, человеческая жизнь мала.
Велико только одно – желание.
Уилла Кэсер
Гора оказалась Плавучей…
Академия «Плавучей горы» на улице Светлая встретила закрытыми воротами. Ветхое здание центрального корпуса с большими окнами и терракотовой крышей, покрытой мхом словно сединой, напоминало понурого старика, присевшего на полянке. Его окружили низенькие постройки, словно детвора сбежалась послушать дедовы байки. Вот только «старик» детям был совсем не рад. Закрытые двустворчатые двери с орнаментальными петлями делали надежную конструкцию неприступной для физического и магического воздействия в равной степени. Я ухватилась за кованную ручку и потянула ее на себя, открывая дверь в новый неведомый мир.
– Красота-то какая! – только и смогла вымолвить я.
Меня встретил огромный холл в стальной рубахе, по текстуре напоминающей бесформенные куски свечного воска. Неровными рядами висели в строгих латунных рамках картины неизвестных мне личностей: великий магистр Галер де Кутроз, магистр Брот Аксвель, магистр… великий магистр… Ой! Лавандовая дама Цолоре де Силенце.
– А ты как в ряды магистров затесалась? – обратилась я к портрету белолицей красавицы с лавандовым цветком в шелковых волосах, потревожив тишину, свободно гуляющую средь лабрадоритовых колон.
Оторвавшись от созерцания портрета, обошла темную колонну по кругу. Гладкая снаружи, изнутри она разрослась черными иглами – лучами мрака, застывшими в туманной дымке причудливыми узорами. Если долго вглядываться в самое сердце камня, возникнет видение, будто смотришь сквозь черные ветви на сияние луны, укрытой нежными крыльями облаков. Зимний лес окутает холодом и это ощущение рассеет иллюзию.