Рина Белая – И они поверят в обман (СИ) (страница 47)
Обрушиваясь на площадь с новой ужасающей силой, мелодия сбросила меня в бездонный омут противоречивых чувств. Мрачный ритм отозвался отчетливым неприятием. Раскаленный любовный дуэт кукловода и марионетки, окутанный вихрями тьмы, схватил грудь надрывной, уродливой искусственностью. Но самое интересное было впереди, когда на сцену ворвался светлый маг, словно белый журавль, неся собой свет и спасение.
В это мгновение мой мир стал темнеть, каждый вдох стоил неимоверных усилий. Пальцы некроманта до боли сжались на моих бедрах, но оглушенная своими чувствами, усиленными тональностью сложного мотива я этого уже не ощущала.
Предо мной предстало извечное противостояние света и тьмы. Отбросив Странницу, темный принял вызов. Они сошлись без жалости и сострадания друг к другу — зияющая тьма и чистый свет, словно мои греховные и благородные помыслы. Я коснулась тьмы, в то время как обязана была посвятить себя свету в память о Катарине и просто в силу интуиции и рациональности данного выбора. Ведь только свет станет моим спасением, станет тем якорем, который не позволит сгинуть во мраке непознанного.
Бедная, бедная Странница. Ее волю снова и снова подчиняла тьма, не желая отпускать то, что по праву считала своим. В мистическом танце озлобленный, непримиримый противник затягивал уродливые петли на шеях влюбленных и разбивал белоснежную пару…
Как и в любой сказке у этой истории был счастливый финал. Молния пронзила безжалостное сердце черного мага. Тьма, заключившая Странницу в свои объятия, осыпалась морионовым блеском к ногам девушки. С благодарностью и надеждой она посмотрела на своего спасителя и взволнованно прильнула к его телу.
В моей памяти отпечатался силуэт влюбленных, замерших под голубым небом.
— Наша история не станет эхом этой бездарности, — тихие слова Фициона потонули в бурных аплодисментах.
После выступления Странница с благодарностью принимала букеты, а секретарь «Поющей стрелы», с трудом угомонивший овации, толкнул речь, которая стала бесцветным фоном моим мыслям: «Игры с тьмой пора заканчивать!»
Я обернулась.
Взгляд некроманта застыл холодом. Губы дрогнули в зловещей улыбке. Фиц не сказал ни слова, но словно прочитав мои мысли, он резко развернулся и ушел, скрывшись в толпе. И я мгновенно потеряла его из виду.
С размахом свое столетие отметила академия «Поющая стрела». Все было, как заявлено на плакате: море впечатлений, прибрежная прохлада и бесплатные леденцы детям в виде забавных стрел, вот только…
Больше я никуда не торопилась, да и тянуть за собой было… некого.
ГЛАВА 33
Вы хотите быть честным по отношению к жизни?
Но жизнь такая свинья, она все равно вас надует.
— Не вижу радости в твоих глазах…
Погруженная в свои мысли я не услышала шагов, и появление незнакомца стало для меня сюрпризом. Я подняла голову и внимательно посмотрела на русоволосого парнишку в белой форме с нашивкой водника.
— Что, родная душа, радости нет?
— Душа болит, — проронила я.
— Как это могло случиться в столь ясный день, когда даже погода шепчет и располагает к улыбке? — и, не дожидаясь ответа, он попросил разрешения присесть. Я кивнула, машинально отвечая на вежливость.
— Могу я чем-то помочь?
— Да.
— Внимательно слушаю, — оживился парень.
— Оправляйся к своим друзьям, а то у них любопытство какое-то нездоровое.
— Это они мне завидуют!
Я не оценила шутку. В одно мгновение став серьезным, водник продолжил:
— Моему обществу они точно не обрадуются. Мы не дружим с факультетами других стихий, хотя и вынуждены соблюдать нейтралитет.
— А по вашему выступлению не скажешь. Все было очень слажено.
— Вещи не всегда такие, какими мы их видим, — миролюбиво произнес собеседник.
— И люди не такие, какими кажутся.
Парнишка кивнул со знанием дела и представился:
— Я Мак.
— Ма-г? — переспросила я, не совсем его понимая.
— Ма-к. Как маков цвет, еще такая детская песенка есть, — он напел мотив, демонстрируя пальцами игру на духовом инструменте, чем невольно вызвал мою улыбку. — Но предпочту просто Мак! — важно добавил водник.
— Роиль.
— Имени прекраснее я не слышал! — воскликнул он, вдохновленный моим оттаивающим настроением, украшенным вишенкой грусти…
Остывающее светило спускалось к зубчатой гряде скал, расписывая золотыми мазками облака. Янтарным пламенем загоралась гладь отвесов, оттеняя участки, заросшие непроходимым лесом. Лес спускался к самому подножию скал, огибал кручи, обступал развалы, ширился, все больше раздаваясь на отлогих склонах, напоминая шкуру огромного зверя, который всем телом примеривался к портовому городу. Я щурила глаза, любуясь закатом, и слушала истории Мака, упираясь ладонями в деревянную скамью.
— …Так вот, она стоит вся красная от ярости, а я ее и спрашиваю: с вами, уважаемая, опять что-то случилось?! Стало быть, вы приносите несчастья, но вопреки обыкновению, лишь себе. Представляешь, что она мне ответила?
— Нет.
— Вот вы-то мне и нужны, Мак Лейбертон. Марш за шваброй! И приятеля своего захватите! Драить полы веселее на пару! И никакой магии! — парень откинулся на спинку скамьи и глубоко выдохнул. — В общем, сорвать тест у нас не вышло. И вместо расчетов пришлось убирать аудиторию под хохот собратьев. Подпортили мы себе результативность, да и всей группе в целом… От ребят досталось потом, — протянул Мак.
— А профессор? — будучи не в силах сдержать смех, спросила я.
— А что профессор? Мокрой курицей сидела в кресле, и не думая переносить тест на другой день. Ну, в самом-то деле, что ей стоило?! — возмутился парень и замолк.
А мне вспомнилось мое приключение. Движимая желанием раздобыть данные об одном призраке (на портрет которого я наткнулась в холе нашей академии), я под видом книгохранителя проникла в библиотеку. Разумеется, информация о скрюченном старичке в завязанной под горло мантии была мной геройски добыта, но я имела неосторожность похвастать об этом Фициону. Он запретил сдавать профессору листы с подготовленным докладом и со словами: «не серди призраков, не надо», разорвал его на кусочки. За этим воспоминанием я не сразу заметила, что Мак внимательно меня разглядывает. Его молчаливый интерес привел меня в замешательство. Парень широко улыбнулся и, пользуясь удобным случаем, неожиданно предложил:
— Роиль, мое предложение может покажется не вполне уместным, но позволь пригласить тебя на заключительный вечер в честь столетия нашей академии. Вечер и целая ночь…
Я откинула косу за спину и окунулась в водопад его свинцово-серых глаз, излучающих надежду. И так захотелось порадовать паренька своим согласием, однако в угоду совести и здравого смысла, я вынуждена была отклонить столь значимое предложение.
— Это лишнее, Мак. Спасибо за чудесно проведенное время.
— Роиль, постой, — не обращая внимания на мой отказ, продолжал настаивать водник. — Обещаю быть джентльменом и по завершению мероприятия проводить даму своего сердца в любое указанное ею место королевства.
— Мак, мне действительно пора. Я и так засиделась, а это не понравится моему… вроде как парню (ничего лучше на ум не пришло).
— Ну, если «вроде как», то это легко исправить! — в своей несерьезной манере бросил водник.
Я не стала уточнять, что некромант ближайшие года четыре и не подумает снять с меня обязательство дружбы. Как бы то ни было, этот вопрос мог подождать, в отличие от Фициона, ставшего свидетелем нашего разговора.
— Девушка ясно дала понять, свободен, — прозвучал за нашими спинами подозрительно спокойный голос.
Я обернулась. Прислонившись спиной к стволу дерева с лимонной листвой, Фицион пристально смотрел на водника, тем самым заставляя нервничать нас обоих.
— Прежде чем что-то предлагать, Мак, поинтересуйся, с кем придется иметь дело. Жизнь — это не постановка со счастливым финалом.
— Фиц… — в примирительном жесте я сделала шаг навстречу.
— А ты хорошо проводишь время?! — смерив меня ледяным взглядом, поинтересовался он.
— Не понял? Ты что?.. С ним?! Роиль, ты в своем уме встречаться с… некромантом!? — ошалело воскликнул водник, когда до него дошла реальность наших отношений.
Я не успела ответить. Какая-то девица, завидев Мака в компании, не внушающей доверия, потянула двоих сопровождающих ее ребят в нашу сторону.
— Мак, проблемы? — с ходу обратился к воднику тот, что был на редкость хорошо сложен, а вот ростом не вышел.
— Проблемы у покойника, — ответил Мак. — Похоже, свою совесть он в мире мертвых оставил.
— Так сейчас выпишем новую!
— Ну что, магнит для неприятностей, опять влип? — обратилась к Маку девица, беззлобно над ним подтрунивая.
— Как видишь. Только на сей раз во что-то смердящее…
— Подправить бы ему физиономию, да стражей порядка многовато… — оглядываясь по сторонам, выдал дородный парень.
— Непозволительная роскошь не оставить о себе след на память, — запальчиво возразил низкорослый, разминая кулаки.
— Так мы-ы можем и без магии. За обычные разборки с нанесением телесных повреждений — пара часов в гостях у стражей, делов-то!? — прозвенел девичий голос. Эта остроглазая особа моментально вызвала у меня антипатию.