Рина Белая – И они поверят в обман (СИ) (страница 35)
Вымышленному возничему я пожелала всего хорошего и продолжила повествование, излагая внимательному слушателю свою историю. Я столько времени посвятила искусству обмана, что считала ложь своим верным оружием. Надо ли говорить об успехах на данном поприще?!
— Становится дурно от воспоминаний всех трудностей, с которыми я столкнулась, оставшись брошенной. Мне пришлось останавливаться в «Хромой козе» с бичами, каких свет не видел, в «Сухом треске» с тараканами и клопами, в «Кривой косе» с пьяницами, без стыда и совести лапающими всех женщин подряд. А эти женщины, они… они…
— Довольно, — потребовал дознаватель.
Задержав дыхание, я взглянула на гордый профиль мужчины, устремившего взгляд сквозь закрытое незашторенное окно на островок внутреннего двора. Должно быть, ему непросто искать семена лжи в поле моей неправды?!
Обернувшись, Сайрос Севере посмотрел мне прямо в глаза. Я ответила ясным взглядом, надежно скрывающим ложь.
— Вы безотлагательно направляетесь в город Табел. С чего такая одержимость? Можно было не изнурять себя долгой и трудной дорогой, а найти приют в близлежащем городе. Со способностью к управлению стихией воды сложно пропасть.
«Без нужных рекомендаций даже хорошему магу трудно устроиться на хлебное место, кому как не Вам это не знать» — подумала я, и принимая его условия игры, с легкой тенью растерянности произнесла:
— Оставшись одна, я не представляла, что делать дальше… Довольно быстро пришло понимание, что от моих решений зависит мое будущее. Стало быть, выход один: академия. С образованием все же проще найти хорошую работу, не так ли? Ну а уже после можно будет подумать о детях, внуках, да скромном домике, где все мы будем жить до глубокой старости.
По-моему, задумав показать всю постность своего мышления, я неприятно сглупила. Хотелось верить, что излишняя миролюбивость и желание обзавестись внуками в семнадцать-то лет огневик воспримет с некоторой долей иронии, а не примется выяснять, что собой представляет мой внутренний мир. Как-то незаметно мы ушли от деревни и постигшей ее трагедии. Ой, не нравится мне это!
Старший дознаватель подошел ко мне и, придвинув стул, сел напротив. Какое-то время он пристально смотрел на меня. Я же затаенно следила за отсветом солнечных лучей, скользящих по серебристо — пепельным волосам.
— Вам оказывал помощь специалист по коррекции душевной жизни? — неожиданно спросил он.
— Нет.
— Вам были предложены его услуги?
— Да.
— Вы отказались?
— Да…
— Роиль, вы сознаете, что забота о вашем психическом здоровье это необходимость, которой лучше не пренебрегать? — дождавшись моего кивка, дознаватель взялся за старое: — Обоснуйте ваш отказ.
Да на здоровье!
— Разве можно проявлять заботу, выворачивая меня наизнанку?
— Позвольте дать совет, примите помощь и вам станет легче. Вы непременно это почувствуете.
Я пропустила его слова мимо ушей. К моему огорчению на этом наша беседа не кончилась. Видимо, смекнув, что кивнула я лишь для галочки, Сайрос Севере обратил внимание на нестыковку в моих словах:
— Ваши отношения с некромантом идут вразрез вашим планам на будущее.
Прочитав в моих глазах удивление, он пояснил:
— Поймите, Роиль, у некромантов иные взгляды. Ключом их существования является мертвая магия. Лучшим мгновением в его жизни будет чья-то гибель, удовольствием станет опустошение и отчуждение. Ему нет необходимости связывать себя узами брака, он не будет вести домашнее хозяйство и тем более мириться с детьми в своих владениях. Я опасаюсь за вас и настаиваю на беседе со специалистом. Дальнейшие разъяснения, думаю, излишне.
— Я услышала Вас, — заверила я дознавателя мгновением погодя.
Уточнив еще пару моментов, Сайрос понял, что ничего нового о трагедии, которая произошла с моей деревней, я не скажу, объявил, что на этом все и я могу быть свободна.
Получив разрешение, я вышла из аудитории, опустошенная и уставшая, но наравне с этим довольная.
Опоздав на лекцию, я прошла к нашей с Фицом парте. Некроманта в аудитории не было.
Учебный день пролетел незаметно, а Фицион так и не появился. К слову, дуэль моя тоже не состоялась, и после занятий я направилась в общежитие с мыслью: «Все, что не делается — к лучшему!»
ГЛАВА 25
— Молчите?!
Я лениво восседал в кресле, немигающим взглядом наблюдая за «уважаемым» ректором.
— Вы преступили черту, подвергли жизнь адепта смертельной опасности! — раздраженно повторил он и без того очевидный факт. — Вы должны понимать, что некромантов не жалуют. Одна единственная академия во всем городе открыла для вас свои двери, в то время как остальные заведения всеми силами стараются избежать адептов с проклятой магией! И что я получаю в ответ? Для кого обустроены специализированные площадки и введена регистрация поединков? Адепт Фицион, вы осознаете всю безрассудность Вашего поступка?
Я был невозмутим.
— Вот что вы за человек? И слова из вас не вытянуть! — с сожалением сказал ректор.
Разговоры о морали всегда меня утомляли. А совесть, как и воспоминания, остались в прошлой жизни. Но вот над чем действительно стоит задуматься, это над своим промахом. Похлопав по плечу Анеста, я с осторожностью влил мертвую энергию в его тело. У парня началась мигрень, которая вскоре переросла в тяжелейший припадок. Я рассчитывал, что он сдохнет по-тихому. Я сводил риски к минимуму — и то, как Анест держался за обедом, еще больше убедило меня, что правда будет похоронена вместе с его телом. Самодовольный болван, неспособный почуять запах смерти. Но тут вмешалась моя девочка и все пошло наперекосяк. Анеста не только скрутило посреди обеденной залы на глазах у всех, но и нашлась старшекурсница, которая смогла погрузить его еще живое тело в некое подобие стазиса.
Дальше — проще. Профессорскому составу удалось своевременно связать недомогание Анеста со случившимся накануне спором с Роиль Чансе. Причастность Роиль косвенно указала на меня. Зная что искать, лекарю понадобилось лишь время, чтобы подтвердить всеобщие подозрения и приступить к излечению. Анест выжил, однако умышленное причинение тяжелого вреда здоровью адепта поставило мое пребывание в академии под вопрос. Так я оказался в кабинете ректора, который быстро понял, что для меня его выволочка, как мертвому припарка. Так какой смысл продолжать?
— Приказ о вашем отчислении приготовят немедленно. Я не стану придавать гласности правду о несостоявшемся преступлении. Но! С рассветом вы должны покинуть стены академии! Это ясно?!
— Нет, — я впервые подал голос.
— У вас есть другой вариант?
— Общественные работы и возмещение вреда, причиненного здоровью пострадавшего, а также штраф. Это позволит мне остаться в стенах академии и продолжить обучение?
— Вы забыли о публичном раскаянии и извинениях пострадавшему, — ухмыльнулся ректор, зная, что для некроманта это страшнее любого наказания.
— Согласен на все условия, — лишенным эмоциональной окраски голосом, сказал я.
Ректор скептически вскинул бровь, скрестил пальцы и выждал время, видимо давая мне возможность передумать, после приказал секретарю придать дело огласке.
Далее развитие событий было вполне закономерным — я безучастно плыл по течению, в холодном тумане равнодушия вылавливая безликие лица, обстановку кабинетов, ограниченную должностным положением, одолевающие суетой коридоры, камеру временного заточения. На вопросы отвечал в излюбленной манере, то есть практически не отвечал. Искренность раскаяния выразил своей готовностью к действиям, чем немало позабавил дознавателя.
— Фицион, дружище, что послужило причиной подобной сговорчивости? Девушка? — с усмешкой поинтересовался усатый дознаватель, который во всем случившемся видел тайную подоплеку.
— Знания… дружище, — холодно отозвался я, стирая неуместную улыбку на его розовощеком лице. Сутки задержания подходили к концу и порядком истощили запас моего терпения.
Словно насмехаясь надо мной, мне предоставили не участок, а самую настоящую свалку огромных размеров. Я обвел местность взглядом.
— Да тут собаке негде сдохнуть!
— Вот и постарайся! — неожиданно грохнул дознаватель.
Обозначив границы, он дал инструкции и свалил.
Я прошелся вдоль заброшенных домов, осматривая бесформенные кучи мусора: битые стекла, тряпье, прогнившие части предметов мебели, ветки деревьев, мотки колючей проволоки, ржавые уродливые каркасы, в далеком прошлом несущие не пойми какую функциональную нагрузку. Если дознаватель считал, что меня можно этим испугать, то он глубоко заблуждался; просчитался он и с опасным районом на окраине портового города. Промахнулся и с тем, что именно я буду разгребать это дерьмо!
— Как таких олухов принимают на такую должность!?
Прикинув в уме план действий и необходимое количество низкосортных работников, я принялся искать захоронения. Собаки и битюг со сломанной ногой тоже пошли в дело. Вскрыв вену, используя источник смерти, я воскресил каждого. Приказав слугам вычищать территорию в строго обозначенных рамках, направился в академию. Идти пришлось едва ли не на другой конец города.
— Предусмотрительный гад, рассчитал четко, чтобы полдня на дорогу уходило! — прорычал я, поминая недобрым словом дознавателя.
К тому моменту как я, озлобленный и обессиливший, добрался до мужского общежития, была уже глубокая ночь. Посетив купальню, я переоделся и направился в женский корпус, желая лишь одного — увидеть свою девочку.