Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 70)
Чего сейчас не могла понять Неудачница, так это почему ее подруга замерла странным образом напротив забора рынка, который закрылся еще днем. Не могла понять, пока не услышала жалобное поскуливание с той стороны ограды.
Она сбежала с крыльца у магазина, подскочила к Тайге и уже собиралась что-то ей сказать, как скулеж раздался вновь. Неудачница медленно, рывками, точно у нее болела шея, повернула голову в сторону рынка.
За небольшой калиткой в этой части располагалось что-то вроде свалки картонных коробок. Их относили туда грузчики или продавцы да там и оставляли. И сейчас в одной из коробок сидели два худых беспородных щенка: один с черно-белой шерстью, второй – темно-коричневой.
Черно-белый щенок почти не скулил, а лишь дрожал от холода, но потом, кажется, заметил девушек. Пошатываясь, поднялся на задние лапы, а передние поставил на стенку коробки, отчего их укрытие завалилось на бок, и оба щенка выкатились прямо к стальным прутьям калитки. Скулеж превратился в тявканье, а второй щенок с надеждой и доверием поднял на девушек черный глазки-пуговицы и завилял хвостом. Черно-белый сидел рядом обескураженный падением из коробки и точно глядел в никуда.
Неудачница вздрогнула и сцепила зубы, следя за тем, что происходит за забором. Она боялась сделать в их сторону хотя быть шаг. У них не было никакой еды, которой можно накормить малышей. Ни с собой, ни дома.
– Эй, слушай, – позвала Тайга, и когда Неудачница снова перевела взгляд на подругу, то увидела, что по ее щекам катятся слезы. – Может, возьмем их себе? И назовем их, скажем… Драй и Рюи?..
И сама чуть не всхлипнула при этих словах. Неудачница почувствовала, как у нее увлажнились глаза. Тайга тоже читала историю Кристанны. Разумеется, в переводе. Приятельница-иностранка не давала разрешения никому показывать свой текст, и Неудачница неукоснительно следовала этому требованию. Но сейчас она не имела ни малейшего понятия, почему Тайга подумала именно об этих персонажах. Возможно, потому что у черно-белого щенка были светло-голубые глаза и мордочка с «маской», как у хаски. Из-за чего казалось, что тот на все взирает с подозрением.
Сначала эта идея полностью завладела мыслями Неудачницы. Но чем больше она думала об этом, тем больше сутулилась.
– Мы не можем… – едва слышно произнесла она. – У вас уже есть кот, да еще и с бойцовским характером. А я… могу сутками не бывать дома. Прихожу часто только чтобы переночевать…
– Твои предки тоже будут против… – с грустной усмешкой добавляет Тайга.
Неудачница хотела встрепенуться, возразить, но быстро поняла, что подруга права.
Так они и стояли несколько минут. Неудачница не знала, о чем думает Тайга, но в ее голову упрямо лезли мысли о том, почему их жизнь стала такой. Почему они все еще сами себе не хозяйки? И почему сейчас Неудачница ощущала это острее, чем когда-либо, стоило увидеть брошенных щенят?
Она неожиданно пришла в себя, когда в кармане ее куртки зазвонил телефон. А потом еще какое-то время недоуменно смотрела на высветившееся посредине дисплея имя Львенки. Неудачницу будто закрутил вихрь непонимания. Девушка поймала себя на мысли, что думает об их подруге как еще об одном персонаже из книги Крис. Но тут же стряхнула с себя это странное ощущение и взяла трубку.
– Мать вашу! Да где вас носит?! – по абсолютно протрезвевшему голосу стало понятно, что подруга не на шутку перепугалась. – И кто у вас там скулит?!
Неудачница выдохнула.
– Все хорошо. Ты не могла бы кое-что поискать в Гугле?
После этой фразы в разговоре повисла пауза.
– Только не говори мне… – с трудом продолжила Львенка, – что вам… нужен травмпункт или…
– Нет, – Неудачница помотала головой и грустно улыбнулась, – нужен только приют… Приют для животных.
Глава 9. «Point of no return»
Когда Джен пришла в себя, то долго не могла понять, где находится. Щурилась в темноте, но страха не было. Вместо него осталось лишь ноющее чувство усталости. Возможно, у нее просто больше не было сил бояться.
Наконец, она разглядела маленькую потухшую масляную лампу в изножье на полу. Стоп, что? На полу? Да, под ней самый настоящий футон. В чужой незнакомой комнате, в которой словно и стен-то не было. Только двери со вставками рисовой бумаги. Наверное, если бы она была более сентиментальной, ей стоило встрепенуться и подтянуть к себе ноги. Испугаться, что на ней белая юката, подвязанная темно-фиолетовом поясом. Точно девушка стала призраком, запертым где-то посреди времени. В стране, которая восхищала ее, но сейчас пугала до чертиков.
Джен хотела горько рассмеяться. Она в доме Рюи. В этом нет никакого сомнения. Перед глазами против воли вставали воспоминания дня, который девушка предпочла бы стереть из памяти. Вытравить и отправить всем ёкай под хвост!
Она вспомнила и направленное на нее оружие, и нелепые маски, которые, похоже, станут ее новыми ночными кошмарами. Всего через несколько месяцев после того, как перестали являться во снах демоны, похитившие ее лишь с одной целью – поймать на крючок Крис.
Вспомнила, как пыталась сохранить разум в давке людей, лезущих наружу через автобус. Как потеряла мать и дочь, которых по какой-то до сих пор не ясной до конца причине взялась защищать. Толпа унесла их дальше вперед, как течение реки. Джен думала о них, пока не оказалась на улице.
Сначала ее ослепило солнце. Что было почти забавно, потому что еще утром она даже не обращала на него внимания. А потом Микел была шокирована количеством людей в костюмах и халатах лекарей на площади перед вокзалом. Казалось, они заполняли все. И это был Комитет.
Они предлагали людям помощь, но Джен знала, что им нужна лишь их память. Буквально. Сперва посмотрят, что они знают, а потом навсегда изменят опасные фрагменты. Она не понимала, как ей избежать осмотра и обнаружения, пока рядом с ней не появился худой парень в халате лекаря, с надвинутым на лицо головным убором, похожим на кепку.
От нервозности у нее зачесались и затряслись руки, и она раздумывала, как вырубить этого парня, пока тот чуть не приподнял кепку и не подмигнул. У нее перехватило дыхание. Это был переодетый Курт, но слишком поникший и затюканный. Он шепотом бросил, что Ван Райан попросил его с сестрой позаботиться о Джен. Это она практически пропустила мимо ушей. Но когда услышала, что о том же просил и Рюи-сама, то не захотела поверить его словам.
Дорогу в Сумида она уже не помнила. Разве что тряску автомобиля, разгон и неумелое торможение на перекрестках. Конечно, вряд ли можно «загрузить» Ханне умение прилично водить за несколько дней. Они ведь вовсе не в гребаной «Матрице».
Потом все как в тумане. Ханна и Курт доставили ее в дом. Лисица проводила в ванную, принесла чистое юката, а потом отвела в комнату, где уже ждал столик с чайными принадлежностями. Но Джен ни к чему даже не прикоснулась. Лишь опустилась на футон, свернулась в комочек и накрылась одеялом.
Она хотела, чтобы ее скорее оставили одну. Чтобы можно было зарыться лицом в одеяло и беззвучно закричать.
Микел заставляла себя выкинуть из головы все. Даже мысли о том, что где-то в ее вещах остался телефон, и Эндрю может начать ей названивать. А еще… что при свете дня
Ханна вскоре тяжело вздохнула и поднялась, чтобы выйти. Однако Джен уже было все равно. Она сама не поняла, как провалилась в пустоту. Вряд ли это можно было назвать как-то по-другому. Не сон, пустота.
Микел мучительно вцепилась в свои волосы и взъерошила их. Кажется, ее очень надолго вырубило, на улице уже давно стояла ночь. И кто-то приходил к ней. Кто-то с масляной лампой, точно из старых самурайских фильмов.
Она откинула одеяло в полной темноте и начала ругаться себе под нос, когда из обуви нашла в комнате только деревянные сандалии. Что ж, другого выхода не было, пришлось надевать, что есть.
Как привидение, которое пошатывается в пространстве, Джен дошла по стеклянной веранде, окружающей весь дом, до ванной, чтобы умыться над раковиной, больше похожей на гранитную купель. Здесь не было зеркал, и в каком-то изощренном смысле она даже этому обрадовалась. Впрочем, иллюзия давно развеялась. Она видела собственные волосы орехового цвета так и собранные в конский хвост на затылке. Больше не черные.
Может быть, ей лучше вернуться в отель? Но тогда нужно сказать «спасибо» тем, кто укрыл ее здесь от Комитета и… найти свои вещи.
Снова блуждания в полутьме среди стеклянных окон со множеством перемычек и дверей с рисовой бумагой, пока Джен наконец не вышла на другую сторону дома. Туда, где скрывался небольшой сад.
Половица скрипнула под ногами, но остолбенеть ее заставило вовсе не это. Из сада доносилось тихое пение. Глубокий бархатистый мужской голос пел на языке этой страны.
Этот голос. Он сам как история.
Мелодия звучала протяжно и грустно. Тихо разносилась по саду и гипнотизировала, звала за собой. Джен могла различить только отдельные слова и фразы. Про обещание, которое больше не значит ничего. Обещание, начертанное где-то на границе снов. И каково это – взмыть ввысь к луне, не имея крыльев…
«Запомню, я должна запомнить мелодию…»
Стук сердца раздался в висках. Веранда на долю секунду поплыла в глазах. Джен сморгнула видение, поспешила к отодвинутой стеклянной двери в сад и замерла пораженная, боясь выйти наружу. Она не была уверена, что хоть когда-нибудь видела такое.