Рин Рууд – Измена. Право на истинную (страница 9)

— Он все еще молится, — раздается скучающий голос Вестара, который лениво плывет к нам. — И думаю, что он просто надо мной издевается.

Кидаю на него испуганный взгляд. Разве так можно вести себя в священном месте?

— И вновь здравствуй, мой ангел… — улыбается, — и не переживай, наши разговоры никогда не отвлекут Верховного Жреца от его молитвы.

— Закрой свой рот, — шипит Ивар. — Поимей совесть.

— Ладно, как скажешь, Альфа, — прячет руки в карманы и скучающе перекатывается с пяток на носки, заинтересованно поглядывая в мою сторону.

— Я знаю, что ты просил взамен Кристалла Забвения, — поднимаю глаза на белый шар в ладонях статуи.

— И что же? — задает тихий вопрос.

Я игнорирую его вопрос. И зря я решила подать голос. Мне бы сейчас преисполниться милостью мраморной красавицы, а не покупаться на провокации Вестара, но вера в высшие силы меня покидает с каждой секундой.

Верховный Жрец не шевелится, и на мгновенье я пугаюсь, что он мог отойти в мир иной, но он внезапно встает и разворачивается ко мне:

— Мое время еще не пришло, пусть я каждый день прошу забрать меня.

Глубокие морщины, мешки под глазами, белая кожа и блеклая радужка.

— И в этот раз я тоже не заслужил смерти, — щурится, вглядываясь в мое лицо. — Не на все молитвы мать луна отвечает.

— А на какие отвечает? — тихо спрашиваю я.

— Никогда не угадаешь, — Жрец подслеповато щурится.

— Вы знаете, зачем мы тут? — сглатываю кислую и вязкую слюну.

— Если кто и знает ответ на этот вопрос, то провидицы, — Жрец пожимает плечами. — Я только знаю, что Вестар приехал наябедничать на брата… — замолкает на секунду и продолжает, — и ты, я так понимаю, тоже.

— Он мне изменяет…

— Я же говорил, — Верховный Жрец усмехается и разочарованно хлопает себя по бедрам. — Что за день сегодня, а?

— Я хочу разорвать связь, — сжимаю кулаки. — Сейчас же.

— Сколько прыти, — Верховный Жрец устало покряхтывает и семенит прочь, небрежно откинув седые волосы за плечи. — Это тебе, что, ниточка?

— У него любовница! — несдержанно и в подступающей истерике вскрикиваю я. — Я не намерена этого терпеть!

— Да, какое бесстыдство, — с ехидством соглашается Вестар и подбрасывает в воздух прозрачный кристалл, который вспыхивает в свете белого шара.

— Дай-ка сюда, — Верховный Жрец протягивает руку и раскрывает ладонь.

Вестар с легким поклоном отдает ему кристалл. Тревога в моей груди нарастает, как и желание спрятаться в темную глубокую нору. Жрец с интересом рассматривает артефакт, от взгляда на который у меня к горлу подкатывает ком слез.

— Твои воспоминания, дитя? — Верховный Жрец оборачивается

Я неуверенно киваю, и дрожащим голосом шепчу:

— Это еще одна причина для разрыва связи.

— И разве такие штучки не под запретом? — Вестар зыркает на Ивара, который молча гипнотизирует белый шар.

— Тебе ли, мой дорогой брат, говорить о запретах? — наконец глухо отзывается он.

— Альфа, могу ли я попросить пройтись со мной в мою келью для разговора? — Верховный Жрец прячет кристалл в складках своего балахона. — С глазу на глаз.

***

Верховный Жрец Храма Полнолуния

Статуя Матери Луны в храме полнолуния

Глава 14. Завитки будущего

Игнорирую Вестара и встаю на колени перед статуей Матери Луны. Склоняю перед ней голову, прижав ко лбу сложенные лодочкой ладони. Если не здесь с ней крепка связь ее дочери, то тогда где?

— Очаровательно, — хмыкает Вестар.

Взываю к ней и прошу защиты. Мне страшно, горько и одиноко сейчас в знании, что мой Нареченный меня не любит. И не знаю, что меня ждет, когда нашу связь разорвут Жрецы Полнолуния. Мне нужна хоть искорка надежды.

Закрываю глаза. Вместе с растерянностью, страхом кружит обида на Ивара, который должен был меня беречь. Тьма перед глазами вспыхивает размытыми видениями, и слышу крики. Свои крики и рев Ивара, от которого вибрируют стены храма яростью и ненавистью.

Я вижу безликих Жрецов, себя у их ног. Мои вопли меня оглушают, и сердце разъедает дикая боль, будто в него вонзают тысячу ржавых игл. Ивара тащат прочь его стража, и он приказывает нечеловеческим клекотом сковать его цепями, доставить в замок и кинуть в подземелье без еды и воды на девять дней.

Его лицо вытягивается в пасть, руки и плечи покрываются шерстью, и он вырывается, но тут же возвращается в человеческий облик. Падает на колени, и его суставы хрустят и выкручиваются.

— Я не смогу его долго сдерживать!

Я захлебываюсь у ног жрецов слюной, и когтями деру грудь, ведь мне кажется, что во мне сердце обратилось в осиное гнездо. Гремят цепи, и я слепну с последним ударом в груди. Из бездны черной вечности, меня вырывает рык Ивара.

Он на дне каменного мешка в самом темном уголке подземелья. Он кидается на стены, которые покрыты глубокими следами его когтей. Никто не приходит на его зов, рык и крики, ведь отдан приказ на девять дней оставить его, а на десятый, если его зверь взял вверх, убить. Ивар не позволит волку поглотить его.

Его бросает из волчьей шкуры в тело человека, и кажется, что его животная половина сильнее и неистовее, но к девятой ночи подземелье затихает. Ивар берет под свою волю изможденного, голодного и истощенного зверя и выходит на свет человеком с пустыми и жестокими глазами.

После я вижу мертвого и выпотрошенного Вестара у гнилого пня, затем видение выносят меня к трупу старика, чье тело покрыто черными татуировками. Вместо горла — кровавое месиво, а в пальцах клочок белой шерсти. Это Мариус, который посмел предать Альфу.

Я хочу кричать, когда меня выбрасывает к очередному мертвецу в темном балахоне, и я улавливаю обрывки разочарования Ивара в своем верном слуге. Ведь был простой приказ: убедиться, что колдунишка уничтожит Кристалл Забвения. Альфа ошибок не прощает.

Я пытаюсь вырваться из зловещего калейдоскопа видений, в которых Ивар — безжалостное чудовище, которое в подземелье достигло “гармонии” со зверем. Заговоры, мятежи, кровавые бойни и захват чужих земель со множеством жертв. Вместе с Альфой меняются и его лес с другими оборотнями. И все это безумие не заканчивается свержением Ивара, его власть укрепляется, территория расширяется, и рядом с ним я вижу Гризу, чьи глаза горят волчьим огнем.

Он обратил ее и взял в жены.

С криком выныриваю из паутины галлюцинаций, падаю и чувствую на языке солоноватый вкус крови.

— Никогда не спрашивай о будущем, если не готова к ответам, — слышу скрипучий старушечий голос. — Так можно и лапы протянуть. Это тебе не игры, милая.

Вытираю кровь под носом и поднимаю взгляд на трех старух в белых одеждах. Худые, морщинистые и похожие на живых мертвецов.

— И что же она увидела? — скучающе вопрошает Вестар, расхаживая позади них с презрительной гримасой.

— Один из узоров лунных кружев, — отвечает средняя старуха и щурится на меня. — Я в нем тоже есть своя красота, как и в любом другом завитке наших судеб.

Глава 15. Выпусти его на свет

— Милостивая Луна, — кряхтит Верховный Жрец и подхватывает с деревянного стола глиняный кувшин, — когда я согласился быть жрецом, то не думал, что меня ждет подобное безобразие.

В его келье мрачно и тесно: небольшое окошко у потолка, деревянный лежак с тонким матрасом, стул и столик. И все.

— И под безобразием я имею в виду, что я никак не помру, — приглаживает бороду и присасывается к кувшину, который затем протягивает мне.

Я, конечно, брезгливый, но отказывать Верховному Жрецу испить с ним из одного кувшина будет неправильно и оскорбительно. Делаю несколько глотков пойла, которое обжигает язык, нёбо и горло едкими парами. На глазах проступают слезы и я с кашлем возвращаю кувшин Жрецу, который говорит:

— Вино из одуванчиков. Сам его делаю.

— Какое же это вино… — прочищаю горла и прижимаю кулак ко рту, медленно вдыхая и выдыхая.

— Крепленое, — безапелляционно заявляет Жрец и возвращает кувшин на стол. Садится на стул и вытягивает босые ноги. — Я тут без него умом тронусь. Присаживайся.

С сомнением смотрю на его лежак, и он вздыхает: