Рин Рууд – Измена. Право на истинную (страница 29)
— Делаю ставку на дочку пастуха, — переворачиваю страницу и ищу тот абзац, на котором меня прервал Ивар. — Не зря же ты сравнил ее волосы со снопом сена, а она в тебя камнем кинула и бровь рассекла.
Глава 43. О счастье
— Он умер! — в кабинет врывается Илина и в гневе швыряет на стол книгу.
Я едва успеваю убрать чернильницу.
— Умер!
Бледная, растрепанная и с красными глазами стоит перед столом.
— Ты, что, ночь не спала?
— Зачем такое писать?! — игнорирует мой вопрос и топает ногой. — И что эта за любовь такая у него была?! Мельком увидел лицо дамы в карете, а потом лишь при смерти ее вспомнил?! Старый, больной и одинокий?! Что это вообще такое?!
Я медленно моргаю. Да она разъярена похлеще, чем в прошлые разы, и если я сейчас что-нибудь скажу против, то кинется она на меня с когтями и клыками. Поэтому я молчу и держу чернильницу.
— Я прочитала эту толстый талмуд, чтобы в конце остаться ни с чем?! Ивар!
— Что? — тихо спрашиваю я.
— Дурацкая книга! — топает ногой. — Где счастливый конец?
— Он был по-своему счастлив…
— Счастлив?
— И он вспомнил ту женщину без сожаления…
— Я с этим категорично не согласна!
— Да и не в этом смысл, — аккуратно отставляю чернильницу.
— А в чем?
— Во всей его жизни.
— Дурацкая книга! — я ярости повторяет Илина и сжимает кулаки. — И я этому автору готова уши оторвать!
— Он уже умер.
Замирает, распахивает и открывает в растерянности рот. В глазах блестят слезы, и она сипит:
— Нет… и он тоже…
Всхлипывает, а у меня сердце неожиданно пропускает удар. Вот несколько секунд назад была готова на клочки меня порвать, а теперь на грани истерики с рыданиями. Такая маленькая, хрупкая и слабая, что хочется кинуться на ее защиту и успокоить. И зверем, и человеком.
— Не зря я эту книгу каждый раз игнорировала и выкидывала, — сдавленно отзывается. — Я сразу поняла, что ее лучше не читать. Зачем ты ее перечитываешь?
— Я каждый раз подмечаю новые детали… И в этом прелесть книги, что можно в любой момент вернуться к герою…
— Который умрет!
— Все умирают.
— Да, но… Можно было иначе закончить историю? Не доходить до немощной старости и смерти… Я не должна после книги рыдать в подушку! Ты должен был меня предупредить об этом!
— Илина, — я встаю и выхожу из-за стола. — Не было там трагической смерти. Человек прожил жизнь. Хорошую жизнь, которую он созерцал, плыл в ее потоке и не страдал.
— Но он умер…
— С теплым воспоминанием о красивой женщине, которая улыбнулась ему в дождливое утро, — я на пару шагов ближе к Илине.
Губы дрожат, и успеваю заключить в ее объятия, прежде чем она кинется со слезами прочь. Она пытается вырваться, затем бьет меня слабыми кулаками, а потом захлебывается в слезах и неразборчиво шепчет, вздрагивая во всхлипах:
— Они должны были встретиться, пожениться, родить детей…
Я впервые за все это время обнимаю Илину без внутреннего сопротивления и нежелания быть рядом. Я не хочу, чтобы она плакала не потому, что меня раздражают ее рыдания, а потому, что сопереживаю ее слезам. Она замирает и поднимает лицо:
— Вот как ты хочешь… Увидеть незнакомку и пронести через года ее загадочную улыбку?
— Что? — недоуменно спрашиваю я.
— Или у тебя уже есть такая незнакомка, которая тебе улыбнулась?
— Что? — повторяю я.
— Если так, то… — вытирает слезы и шепчет, — найди ее, Ивар.
— Что? — опять говорю я.
— Не надо мне тут умирать в старости, — толкает меня в грудь, — таким печальным и вспоминать ту, которую по своей глупости взял и упустил!
Теперь недоумеваю не только я, но и мой зверь, потому что он улавливает в Илине праведный и истинный гнев. Она злится на меня за то, что якобы в кого-то влюблен и от этой кого-то отказался.
— Да, мы женаты, у нас дети, и мы Нареченные, — хмурит брови, — но что-нибудь можно придумать.
— Илина, — отвечаю я, — нет у меня загадочной незнакомки, по которой я тоскую. Это просто книга и ко мне она не имеет никакого отношения. И читаю ее не из-за того, что герой был влюблен. Мне нравится атмосфера, настроение книги. Я будто наблюдаю за чужой жизнью со стороны.
Недоверчиво вглядывается в глаза и зло шепчет:
— И всю эту атмосферу испортила смерть главного героя.
— Пойдем, — хватаю ее за запястье и тащу за собой.
— Куда?
Она упирается, хочет вырвать руку из моего захвата, и оглядываюсь:
— Идем.
Для убедительности выпускаю из себя волчий рык.
— Ладно, — неуверенно отвечает она и неохотно следует за мной.
Я веду ее в разгромленную библиотеку. Прогоняю слуг, которые разобрали часть книжных завалов и решительно приступаю к поиску.
— Что ты ищешь?
— То, что тебе придется по душе и перебьет впечатление от “Дождливого утра”.
— Не стоит.
— А это я уже сам решу.
Через минут десять вручаю ей стопку из пяти книг:
— Вот.
— О любви? — с опаской спрашивает Илина.
— Чуток трагизма, капелька приключений и много любви, —уверенно киваю.
— Ты и такое читаешь? — переводит взгляд с книг на меня.
— Я много читаю, Илина.
— Это я знаю, — сводит брови вместе. — Вечно в библиотеке торчишь.