Рин Чупеко – Костяная ведьма (страница 47)

«Было бы забавно, — хотелось мне сказать в попытке разрядить обстановку. — Если бы я умерла, тебе не пришлось по мне скучать, потому что ты тоже бы умер…»

Из моего горла вырвался сдавленный всхлип, и я невольно разрыдалась. Он снова обнял меня.

— Дуреха, — сказал он, но уже без злости.

Нас прервал чей-то кашель. В дверном проеме стояла госпожа Пармина в сопровождении Полер и Альти. Их лица не предвещали ничего хорошего.

— Будь моя воля, — начала старуха, пока никто не успел ничего сказать, — ты бы вечно чистила туалеты. А пока отстранена ото всех занятий по меньшей мере на два года. Тебе запрещается поднимать руку для призыва Тьмы. Будешь массировать мне ноги до тех пор, пока не станешь старше и, я надеюсь, мудрее. Я могу придумать еще кучу наказаний. На самом деле я накажу тебя независимо от того, что скажут старейшины.

Она указала на стол возле моей кровати, где стояла небольшая тарелка с несколькими кусочками рунных ягод.

— Быстро ешь, силы тебе понадобятся. Днем тебя желают видеть у себя старейшины. Они тоже хотят отчитать тебя за твою дерзкую выходку.

Я знала, что сейчас не стоит спорить с госпожой Парминой, и послушно взяла кусочек.

Хозяйка Дома Валерианы, вздохнув, повернулась к двум другим ашам и заговорила так, будто меня не было в комнате:

— Разве я не предупреждала Микаэлу, что мы с ней еще намучаемся? Хотя чего удивляться. Микаэла и сама по молодости была такой же непокорной.

— Госпожа, Микаэла — одна из лучших наших аш, — пробормотала Альти. — Со временем Тея сможет доказать то же самое.

— Со временем, но не сейчас. — Напоследок госпожа Пармина бросила на меня взгляд, снова вздохнула и ушла.

— Еще бы она время от времени слушала нас. — Полер хмуро глянула на меня. — Зачем ты вообще выбежала, Тия? Ты понимаешь, что ази мог тебя убить?

— Я боялась, что он ранит леди Микаэлу, — промямлила я. — Она?..

— Спокойно отдыхает, благодаря тебе. Хотя я до сих пор зла. Чтобы больше такого не повторялось, ты меня слышала?

— Да, мэм.

Полер фыркнула и проговорила:

— В одно ухо влетело, из другого вылетело! — Она села на край кровати. — Ох, Тия, — вздохнула она. — Что же нам с тобой делать? Будь ты моим ребенком, я бы устроила тебе такую взбучку! К сожалению, старейшины другого мнения.

— Старейшины?

— Сообщество аша-ка хочет усилить твое обучение, — пояснила Альти. — Ты станешь ашей к концу года и отправишься укрощать своего первого дэва.

Меня сковал липкий страх. Полер понимающе кивнула.

— Раз тебе так не терпится сразиться с дэвом, они сделают все возможное, чтобы ускорить этот процесс. Конечно, тебя будем сопровождать мы. А также Искатели смерти и, к сожалению, Зоя. Она очень искусна в рунах, но то, что стала нашей сестрой, еще выйдет нам боком. К счастью, у тебя не будет времени навлечь неприятности.

— А что с Ликом?

— С Ликом все хорошо. Старейшины еще не искали его. Но своими переживаниями ты ничего не изменишь. — Полер фыркнула. — У нас тут задачка поважнее. Я так подозреваю, в произошедшем виноваты неуловимые Безликие. Если они нашли способ управлять ази, то у нас большие проблемы. Как думаешь, кто из них троих мог это сделать? Насколько я знаю, Усиж по-прежнему отсиживается в своей крепости в Даанорисе, но для него не составит труда ускользнуть тайком, пока никто не видит. Дружа тоже за последние несколько недель никто не видел, и есть сомнения, что он до сих пор в Ядоше. Так же дело обстоит в Истере с Аеной, о которой ничего не слышно, хотя большую часть ее фракции взяли под стражу.

— Довольно тревожные новости, — согласилась Альти.

— Можно мне увидеть леди Микаэлу? — спросила я.

Полер посмотрела на пустую тарелку и шкурки от рунных ягод. Затем перевела взгляд на Альти — та кивнула.

Леди Микаэла спала в своей постели. Ее белое лицо и бледные губы сливались с подушками, которыми она была обложена. Только выделялись темные круги вокруг глаз. У меня сжалось сердце.

— Ты не такая тихая, как тебе кажется, — открыв глаза, произнесла она. А потом улыбнулась, и на ее щеках заиграл слабый румянец.

— Мне так жаль. — Не успела я подойти к ее кровати, как слезы ручьем полились из глаз. Я никак не могла остановиться. Наружу вырвался весь страх, который я испытала во время представления, нарастающий ужас от осознания того, что меня отдадут на заклание дэвам так же, как отдали леди Микаэлу, словно скот, который ведут на убой. Я смотрела на леди Микаэлу и видела свое будущее. Тогда я поняла, что не хочу вот так лежать в кровати с осунувшимся лицом и впалыми глазами.

Меня обняли тонкие руки.

— Похоже, я обязана тебе жизнью, — прошептала мне на ухо леди Микаэла. — Надеюсь, они не очень жестоко обойдутся с тобой.

Я пообещала ей больше никогда не призывать Тьму, хотя мое обещание казалось таким же пустым, как и клятва, данная Полер несколько минут назад. В это время Тьма, сгустившись в незнакомых уголках моего сознания, ждала — вот только неизвестно чего.

Неожиданно в этих краях появился чужестранец. Проснувшись на рассвете, я обнаружил, что он бродит по пляжу и с ужасом разглядывает огромный череп. При виде меня он испугался.

— Я не думал, что здесь будет кто-то еще, — пояснил он на даанорийском языке.

Мне он сразу не понравился. Его пальцы были унизаны множеством колец, а стеклянное сердце оказалось практически погребено под обилием обвивающих шею блестящих украшений. От него несло магией; даже я, не имея подготовки, смог учуять ее. Наружу полезло мое дрихтианское воспитание, как бы я ни старался его скрыть — наравне с жителями Истеры дрихтианцы недолюбливали народ Даанориса.

— Они настоящие? — спросил он, покосившись на торчащие из песка уродливые кости. При этом его сердце сверкало больше зеленым, чем золотым. Не нужно быть ашей, чтобы разгадать его значение.

— Такие же, как и мы с тобой, — коротко ответил я.

— Обнаружить подобный скелет в целости и сохранности — большая редкость, — изумился мужчина. — Это же дэв? Представь, сколько миллионов ли можно выручить за него на черном рынке! Она мне так и сказала!

— Она?

— Женщина из моего сна. Я двадцать дней шел по двадцати холмам за голубой луной и нашел ее. Она стояла под костями огромного чудовища. Женщина что-то говорила о ценном грузе, который я должен доставить, и взамен пообещала мне величайшую из наград.

Меня охватила дрожь.

— Как ее звали?

— Не знаю. Но у нее была коричневая кожа и темные волосы, а еще дракон на платье. Ее глаза… — Тут мужчина тоже содрогнулся.

— Ты Лу Рен из Даанориса. Губернатор провинции Сантянь.

Никто из нас не слышал, как она подошла. При виде девушки и семенящего рядом с ней страшного таурви мужчина подскочил.

— Дэв! — Споткнувшись, он упал на песок, но продолжил пятиться назад.

— Стой, — мягко проговорила девушка. Лу Рен остановился. Послушно развернулся к ней, на его лице застыла маска страдания.

— Через три дня на Даанорис нападут дэвы, и первой падет Сантянь. Они выжгут ваши земли и разрушат все, что попадется им на пути. Затем войдут в столицу Туадана, и от ваших домов, дворцов вашего императора и его королевского двора ничего не останется.

Купец покачнулся и заломил руки.

— Но почему? — воскликнул он.

— Потому что так надо, — грустно молвила ему аша. — Потому что на вашем троне восседает безжалостный правитель, который стоит у меня на пути. Поэтому ты должен немедленно вернуться в Сантянь и предупредить свой народ о грядущем нападении. Прикажи им покинуть города и спрятаться в горах. Спаси как можно больше людей. Разнеси весть по другим городам, попроси их сделать то же самое. Через пять дней Даанорис падет, не позволяй своему народу пасть вместе с ним.

Мужчина отпрянул, но даже перед лицом трагедии его алчность возобладала.

— А как же моя награда, госпожа? — спросил он. — Обещанная величайшая из наград?

— Ты останешься жив, дорогой купец, — ответила девушка, и таурви, запрокинув голову, рыкнул на испуганного даанорийца. — Разве это не величайшая из наград? А теперь ступай.

С криком отчаяния торговец развернулся и пошел прочь, обратно в Сантянь, оставляя за собой лишь следы на песке.

25

В совет аш входило тридцать человек, половину из которых составляли хозяйки аша-ка. Четверть из них были выборными делегатами среди владелиц чайных, а остальные представляли многочисленные цветочные лавки, мастерские-ателье, аптеки и парикмахерские в окрестностях квартала Ив. Тогда я не видела в них особой разницы: одни седовласые женщины в возрасте от семидесяти до восьмидесяти пяти лет, в элегантных свободных одеждах, скрывающих морщинистые, иссохшие тела, и с пучками на головах. Не знаю, то ли их выбрали за внешнюю схожесть, то ли они стали одинаковыми после того, как их избрали, но я могла различать их лишь по хуа. И все эти женщины выглядели враждебно.

Я стояла перед ними и желала только одного — провалиться сквозь землю, убраться подальше от их осуждающих взглядов. Интересно, они на всех кандидаток в аши смотрят с такой злобой или предпочитают припасти особую ненависть для аш вроде меня, которые доставляют кучу неприятностей еще до своего дебюта?

Тогда мне было почти пятнадцать лет. С дараши оюн прошла всего неделя, и госпожа Пармина сдержала свое слово. В дополнение к временному прекращению занятий мне месяц запрещалось посещать приемы. Поэтому я была вынуждена отклонить приглашения советника Людвига и принца Канса, хотя в чайхане, по словам леди Шади, принц не раз справлялся обо мне.