Рин Чупеко – Костяная ведьма (страница 40)

Альти улыбнулась:

— Я всегда была ее личной телохранительницей и отпросилась лишь для того, чтобы выходить Микки и проследить за твоим обучением. Но я все равно остаюсь в городе. До замка рукой подать, да и принцесса никогда не возражала, если на смену приезжала другая аша. Тем более у тебя остаются еще и другие сестры.

— Но ни одна из них не готовит так же вкусно, как ты. — Я чувствовала себя подавленной. Мало того что мне нравилась ее стряпня, еще больше мне нравилась сама Альтисия.

Рыжеволосая женщина рассмеялась:

— Уверена, у тебя найдется предостаточно занятий. Итак, при каких трех заболеваниях принимают яблочно-фиговый сироп?

— Каменная лихорадка, диарея и несварение желудка. Альти, а почему, когда мы были в том доме призрения, ты пригрозила госпоже коровой?

— Этот дом принадлежит госпоже Мал. Однажды она сказала, что станет платить за чистое белье больше только в том случае, если прилетят коровы.

Альти замолчала и принялась резать лук, так что мне пришлось самой ее расспрашивать:

— Но вы все же пришли к согласию?

— Только после того, как я одной из двух деревянных коров, заказанных у плотника, пробила в ее доме дыру. Та вошла в стену, как венчик — во взбитое масло. Я сделала ее внушительных размеров, так что ожидала такого результата. — Не обращая внимания на мое удивленное лицо, Альти продолжала невозмутимо резать лук. — Конечно, я заплатила за стену и за то, чтобы в поле, напротив ее дома, установили вторую корову. Все эти годы госпожа Мал не нарушала своего обещания, зато этот способ оказался самым действенным, чтобы освежить ее память. Итак, какого цвета будет стеклянное сердце у человека, болеющего гингивитом?

Когда Альтисия наконец отбыла в замок по своим делам, мною занялась Полер. Из-за уроков и тренировок себе я могла посвятить лишь вечера. Но и до них она вскоре добралась.

Была у Полер еще одна особенность. Как только я вошла в небольшую чайную «Заколдованный дуб», она, поджав губы, окинула меня критическим взглядом.

— Ужасный наряд, — заключила она.

— Что?

Сегодня я облачилась в самое красивое хуа из всех, что у меня было: темно-каштанового цвета, с порхающими по подолу юбки золотистыми бабочками и нежно-бежевым поясом, по краям которого вышиты контуры коричневых листьев.

— Мы встречаемся с послом Дрихта, тупица. Этот старый сварливый консерватор не терпит таких смелых цветов на женщине. — Она показала на свое хуа лавандового цвета, подол которого был разрисован букетами крошечных лилий, и взмахнула вуалью. — Разве я не просила тебя навести справки? Теперь уже поздно возвращаться домой и переодеваться — он ненавидит опоздания. Посмотрим, как можно будет спасти положение.

Она оказалась права: посол, желтолицый старик с обвисшими как у бульдога щеками, при виде моего хуа слегка отпрянул.

— Разве в аша-ка теперь принимают куртизанок? — возмутился он. — В мое время женщины, а уж тем более ученицы-аша, не были такими бесстыдными! — Злость отразилась и в цветах его сердца: оно переливалось горчично-зелеными оттенками.

— Простите нас, посол Му’авван. — Я даже не знала, что Полер может так перед кем-то стелиться. — Я попросила Тию надеть свое самое вызывающее хуа, чтобы вы могли объяснить, что с ним не так, и научить ее выбирать правильный наряд. Кто же лучше всех разбирается в правилах приличия и традициях, как не вы.

— Ну что ж, — смягчился мужчина. — Очень-очень умно. В отличие от некоторых моих земляков я не отрицаю прогресс и права женщин, даже известен своими либеральными взглядами. — Я в ужасе уставилась на него. — Но нынешние бесстыдницы, оголяющие ноги и щиколотки, разгуливающие без сопровождения членов семьи, в результате навлекают на себя кучу неприятностей. А ведь, прикрываясь, вы не допустите появления у мужчин неприличных мыслей. Я бы столько всего вам поведал о бесстыдстве этих женщин!

Слушать о них нам вовсе не хотелось, но он все равно рассказал. А после назвал мне пятьдесят семь недостатков моего хуа, и с каждым пунктом моя неприязнь к нему только росла.

— Мы же одеты практически одинаково! — прошипела я Полер, когда посол Му’авван отошел в уборную. — Почему в моем платье он нашел пятьдесят семь недостатков, а в твоем — ни одного?

— Дрихтианцы — очень консервативный народ. Многие из них полагают, что мы одеваемся ужасно бесстыдно, и стараются вообще не появляться в квартале Ив. По сравнению с ними посол Му’авван — дипломат и прогрессивный человек, но то, что ты считаешь одинаковым, для него — огромная разница. Красный в одежде женщины говорит о том, что она распутная и презирает всякие традиции. Этот цвет присутствует в твоем наряде и украшениях для волос. Дрихтианские мужчины предпочитают, чтобы их женщины одевались просто, без вычурных драгоценностей. Кроме того, у твоего хуа сбоку имеется разрез, обнажающий часть ноги, в моем же такого нет.

— Может, ему просто не нравится красный цвет.

— Это не отговорка, Тия. — Полер была непреклонна. — Ты обязана все знать о людях, которых развлекаешь. Если нечаянно оскорбишь их, то навлечешь позор не только на Дом Валерианы, но и на меня, свою сестру, заодно. Наше мнение никого не волнует, и если придется поступиться своей гордостью, лишь бы они были довольны, то пусть будет так. А теперь не сутулься. Я слышу, он возвращается.

На следующий день мы посетили большой прием, где присутствовали зажиточные торговцы из Архен-Кошо и городов-государств Ядоши. В этот раз Полер оделась подобно принцессе — в серебристые и золотистые цвета, подчеркивающие ее серые глаза. Она выбрала более смелый и дерзкий фасон хуа. Волосы искусно уложила на макушке и заколола полудюжиной шпилек с яркими камнями. Ее лицо обрамляли длинные каштановые локоны. Разузнав все о гостях, я снова облачилась в алое хуа, но, в отличие от сестры, не стала особо заискивать перед ними.

Мужчины встретили нас радостными приветствиями и смехом — обычно тихая чайхана «Золотая ветвь» наполнилась громкими голосами. Вечер только начался, а большинство гостей уже выпили или только собирались напиться.

— Полер! А мы-то думали, где ты запропастилась! И кто эта прелестная малышка? — К нам подскочил невероятно высокий мужчина с золотистыми волосами и бородой. На его светлом лице играл здоровый румянец, но ладони, накрывшие мои руки в сердечном приветствии, оказались загорелыми.

— Не приставай к моей младшей сестре, Эйдан! — рявкнула Полер и шлепнула его по руке. — Разве я не говорила тебе, как себя вести, или мне снова окунуть твою голову в пруд?

Вместо того чтобы возмутиться, мужчина засмеялся еще сильнее.

— А она права, Эйдан! — с сильным акцентом выкрикнул второй мужчина, ниже и худее бородатого торговца. — Когда в последний раз ты решил помериться силами с леди Полер, она отправила тебя головой в фонтан!

— Помню, как она с шестом, которым чистят пруды, гонялась за Бальфуром по всему саду. Злая как черт…

— Да я выпил совсем немного! — возразил рыжеволосый мужчина с темной кожей.

— Конечно, немного — настолько, что свалился в ручей!

Компания снова захохотала. В комнату впорхнула служанка, расставила на столе высокие кружки с пенистым золотистым напитком и быстро ушла. Меня усадили на подушки между Полер и темнокожим молодым мужчиной с седыми волосами.

— Говоришь, младшая сестра? — продолжил Эйдан. — И как тебя зовут?

— Тия, милорд.

— Милорд? — гоготнул другой мужчина. — Не нужно формальностей. Мы все здесь друзья. Ти-я? Какое странное имя.

— Оно означает «чай», Исаму, — пояснила Полер.

— Как странно назвать человека в честь чая! И откуда же ты родом, Тия? Из Киона?

— Для Киона, Исаму, у нее слишком темная кожа, — сказал кто-то из мужчин. — Она, скорее, похожа на одалийку. Иди даже дрихтианку.

— Я одалийка, мило… то есть, сэр.

— Меня зовут Джолион, — поклонился мужчина. В отличие от Эйдана у него была черная аккуратно стриженная бородка — ее тонкие полоски пересекали подбородок.

— Сейчас вообще трудно сказать, кто живет в Анкио, — проговорил Исаму. — Посмотрите на того же Нокса. Он черный словно ночь, а сам родом из Ядоши, как и все вы.

— В Ядоше уже все перемешались, — заметил Джолион. — Не как в Архен-Кошо. Вы все выглядите одинаково.

— Неправда! — Один из земляков Исаму вытянул руки с раскрытыми ладонями. — Видите? У меня кожа темнее, чем у Исаму!

— Не вижу разницы! — возразил Эйдан. — Исаму, сравни свою руку с Эйто.

Вскоре все мужчины в комнате — уважаемые торговцы, занимающие влиятельное положение в обществе, — наперебой вытягивали руки и сравнивали цвет своей кожи. Я вообще не понимала, что происходит.

— Видите, у Эйдана рука намного темнее лица? У него везде разный цвет кожи!

— Потому что я работаю на свежем воздухе! И лицо у меня в отличие от рук не закрыто!

— Полер, а у тебя?

— Я, наверное, утоплюсь в ручье, если леди аша темнее…

— Если только в определенных местах, — лукаво проговорил Эйто. Этих слов было достаточно, чтобы мужчины снова загомонили.

— Прошу прощения, — извинился Нокс. — Просто мы знаем друг друга уже очень давно.

— Теперь вспомнил! — воскликнул Эйдан. — А Тия — не та самая Темная аша, которая чуть не уничтожила чайную «Падающий лист»?

Я вздрогнула.

— Простите.

— Ну-ну! — вмешался Джолион. — Она ни в чем не виновата. И тебя никто не обвиняет, маленькая мисс. Люди, наоборот, постоянно спрашивали о тебе, хотели знать, можно ли регулярно приглашать учениц-аша в чайхану. Уверен, скоро к тебе выстроится очередь из владелиц чайных с просьбами разнести и их заведения! — Он рассмеялся, когда от его слов мои щеки залило румянцем. — А, не обращай на меня внимания. Я все это говорю, чтобы заставить хорошеньких девушек краснеть. На вот, выпей алута.