Рин Чупеко – Костяная ведьма (страница 26)

За обедом следовал урок музыки. Тети обучала меня игре на сетаре, основном из всех струнных инструментов и самом популярном среди аш. С ним я управлялась гораздо лучше, чем с пением, поэтому уже через месяц могла исполнять простенькие мелодии. Вдобавок у меня неплохо получалось играть на таре — барабане, который необходимо держать одной рукой, а другой бить по нему.

После наступал час боевой подготовки — без сомнения, самой сложной части моего дня. Хами оказалась суровым учителем и, даже несмотря на мою неопытность, не давала мне спуску. Подвергала меня самым тяжелым испытаниям. Мне приходилось по несколько раз пробегать всю длину зала, прыгать с привязанными к ногам тяжелыми камнями и подтягиваться на тонких металлических перекладинах, соединяющих две стены между собой. Вскоре мне выдали деревянный тренировочный меч, которым по себе я попадала чаще, чем по своему противнику.

Временами Хами объединяла нас в группы, и мы под ее надзором отрабатывали боевые приемы. Учеба отнимала у меня все силы, и под конец занятий я чувствовала себя как выжатый лимон. Но все равно частенько оставалась после урока и наблюдала за более опытными ученицами. Может, Темная аша и не способна пользоваться другими рунами, но большинство аш были ограничены в выборе стихий для своей дальнейшей специализации.

Все тренировочные бои носили обучающий характер, и за ними почти всегда было весело наблюдать. Неподготовленному человеку они напоминали танец: одни ученицы рисовали руны широкими взмахами рук; другие использовали сжатые движения и в быстрой последовательности вырисовывали в воздухе символы; а третьи прибегали и к тому и к другому. Руны Огня давались ученицам легче всего, поэтому многие схватки прерывались несколькими случайными огненными шарами. А однажды особо рьяная ученица подожгла целый зал. Не успела подняться паника, как учитель Хами взмахнула рукой, согнула палец, и на огонь обрушился огромный поток воды, намочив всех, кроме нее, до нитки.

Но даже несмотря на все происшествия, я не могла удержаться от зависти. Их занятия выглядели настолько весело!

Зато на уроке истории можно было передохнуть. В окружении десятка других учениц я знакомилась с географией и политикой не только восьми главных государств, но и городов-государств Ядоши, а также с их культурой и их выдающимися правителями. Я узнала о том, что когда-то королевство Ядоша занимало весь континент, однако распри среди королевских отпрысков привели к расколу. Так образовалось королевство Одалия, а за ним — Кион. Я узнала о Пяти Великих Героях, первых воинах, успешно сразивших дэвов. А еще выучила рунический язык, чтобы распознавать двести видов рун, которые используют аши.

И наконец начинались уроки танцев, которые в скором времени стали любимой частью моего дня.

Госпожа Пармина записала меня в так называемую школу Вахиста, которую возглавляла наставница Ясмин. Вахиста считалась первой среди множества престижных академий Анкио, преподающих искусство танца. В то время как одни школы обучали практически всех, школа Вахиста работала только с теми, кто умел рисовать руны.

Никогда бы не подумала, что мне так понравится танцевать. Мы изучали медленные танцы, где каждое движение было наполнено особой важностью, а каждый жест имел свое значение. Учили быстрые танцы, где мне приходилось, несмотря на тяжелое хуа, проворно перебирать ногами, кружиться и подпрыгивать. Большинство аш знало около двух или трех сотен танцев, но те, кто стремились полностью овладеть мастерством, разучивали не менее семиста. Мне нравилось при каждом движении слышать шелест и шорох шелковых одежд, меня переполняла гордость всякий раз, когда удавалось исполнить сложную связку.

Я обожала танцевать и драться, но на остальные уроки у меня не всегда хватало терпения. Я стала меньше практиковаться и немного запустила свою игру на сетаре. Становилась нетерпеливой на уроке истории, если тот тянулся дольше, чем мне хотелось, и не уделяла достаточно внимания языку цветов. Однажды даже начала пропускать занятия: в классе появились новенькие, так что мое отсутствие было легче скрыть. Все свободное время я посвящала тренировкам на мечах с Фоксом, который, между прочим, не одобрял мои пропуски и открыто заявлял, чтобы я так больше не делала.

— Я здесь для того, чтобы сражаться с дэвами. Зачем мне учиться чему-то еще? — недоумевала я.

— Долг — это делать не то, что тебе нравится, а то, что ты обязан, — напомнил он мне. — Ты сама решила стать ашей. А значит, должна выполнять все, что для этого требуется.

Спорить с Фоксом было бесполезно. Я чувствовала исходящее от него разочарование и была готова расплакаться.

Перед возвращением домой я всегда гуляла с братом и рассказывала ему о том, как прошел день. Сначала мы шли в лавку Чеш разглядывать зивары, а заодно и повидаться с Ликом, с которым быстро сдружились. Затем бродили по рынку Анкио, где покупали какие-то вкусности: сыр фета в пряном соусе, арбузные семечки с солью, кусочки хрустящей моркови и цукини, которые макали в соус из нута. Сам же Фокс уклончиво говорил о своем дне, только то, что учитель Хами тоже помогает ему с тренировками. Но когда однажды он явился со свежими ранами на руках, я не сдержалась.

— Ты участвуешь в драках? — накинулась я на него. — Занимаешься чем-то незаконным? И не заставляй меня заглядывать в твою упрямую башку!

Фокс рассмеялся и вскинул руки:

— Я не делаю ничего из того, что не одобряют аши. Просто тренируюсь с солдатами. Тия, нельзя же из каждого боя выходить без ранений.

— Но твои раны не заживают!

— Зато я не чувствую боли, и у меня не идет кровь. Еще одно преимущество быть мертвым.

Мои слова брат не воспринимал всерьез, поэтому я обратилась к леди Микаэле.

— Физические травмы Фокса можно исцелить, — мягко сказала она, — но вы оба пока к этому не готовы. Когда придет время, я сама тебя научу. Поверь мне, Тия.

И мне ничего не оставалось, как неохотно с ней согласиться.

Еще я питала глупую и, учитывая сложившиеся обстоятельства, абсурдную надежду на встречу с принцем Кансем, которая так и не случилась. С того самого происшествия в «Падающем листе» я ни разу его не видела. Мне хотелось найти его и попросить прощения, хотя я понимала, что это всего лишь повод. Но в Кион он больше не вернулся, и мне пришлось оставить свои пустые чаяния.

Ближе к вечеру я возвращалась домой, запиралась в своей комнате и отрабатывала танцевальные движения. На ужин нам подавали пикантное рагу с хлебом и немного йогурта, подслащенного медом. Потом я занималась уроками, повторяла боевые и танцевальные упражнения и рано ложилась спать. Чтобы завтра начать все сначала.

— Ладно, Лик, давай выкладывай.

— Что ты имеешь в виду?

Сегодня мы с Фоксом принесли мальчику подарок — сладкий охлажденный фалуде[22]. В это время дня покупателей было немного, и Чеш любезно предоставила ему перерыв на полчаса. Должно быть, со стороны наша троица выглядела странно: мы сидели на боковой лестнице и наблюдали за тем, как вдоль длинных торговых рядов снуют люди, заходят в лавки и выходят. Лик казался усталым и заметно похудел. Он едва притронулся к еде.

— С ним что-то не так. — Я потянулась к мальчику и пальцем коснулась его кулона, мерцающего то красным, то розовым.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я, может, еще не аша, но уже многое знаю о стеклянных сердцах. И отлично умею по ним читать, даже если ты при каждой встрече норовишь спрятать его под одеждой. В твоем случае это бессмысленно.

Теперь он занервничал.

— У меня такое же обычное сердце, как и у всех.

— Нет, не такое. Я еще в нашу первую встречу заметила в нем нечто необычное, но не придала этому значения. Твое сердце все время повторяет одну и ту же пульсацию, независимо от твоих чувств. Это ненормально. Ни одно человеческое сердце так не делает. Так что это?

— Тия, — вмешался Фокс. — Это личное дело.

— Нет, не личное. Твоей жизни сейчас, насколько я знаю, ничего не угрожает. Ты нервничаешь и беспокоишься, но на цвете твоего кулона это никак не отражается. Я даже не знаю, как это объяснить — только если ты не человек.

— Я такой же человек, как и вы с Фоксом! Ну, может, не как Фокс…

— Спасибо, — буркнул мой брат.

— Тогда что с ним не так? Лик, ты можешь нам доверять.

— Ладно. — Мальчик глубоко вздохнул. — Я расскажу вам. — Он повернулся к улице спиной и вытащил из волос одну из шпилек. Его стеклянное сердце тотчас поменяло цвет — теперь оно переливалось серебром.

— Лик! — ахнула я. — Так ты… ты…

— Я умею рисовать руны, — горько закончил он. — А тебе известно, что это значит. Остальные не знают, потому что на помощника лавки почти никто не смотрит, но в следующем году наступит мой день руны Сердца. Вот тогда-то все и откроется. И мне придется стать Искателем смерти.

— Но ты не можешь, — с тревогой в голосе произнес Фокс. — У них очень тяжелая жизнь. Тебе еще повезло, что до сих пор никто не прознал, иначе бы ты уже был в тренировочном лагере.

— У меня нет выбора.

— А госпожа Чеш в курсе?

— Да, это она придумала. Но она не может ничего изменить. Таковы правила.

— Почему бы не стать ашей?

— Я хочу этого больше всего. — По его щекам покатились слезы. — Но ты же знаешь, что я не могу ею стать. Я не такой. Во всем не такой.