Римма Кульгильдина – Адепт теней. (Не)случайная встреча (страница 4)

— Не сгущай краски, — отмахнулся от него бариста и тут же обратился к обоим сразу, переводя взгляд с одного на другого. — Кофе на дорожку сварить?

Я помотала головой, кофе не хотелось. В таком коротком платье было непривычно: по ногам дуло, и постоянно хотелось одёрнуть подол. Как можно чувствовать себя уверенно, когда у тебя открыты колени? Волосы стягивала резинка и, хотя сейчас они всё ещё лежали аккуратно, я представить себе не могла, как может быть по-другому. Чтобы скрыть смущение, я отвернулась от мужчин, и мне на глаза тут же попался столик, за которым я сидела. Материалы дела и всё, что мне удалось найти на Кудесника. Как же я могла оставить их здесь без присмотра? Шагнув к столу, я быстро перебрала бумаги. Всё лежало так же, как и оставила, но ведь это не значит, что он в них не копался. А с другой стороны. Я выпрямилась и задумчиво уставилась на напарника. Мне всё равно пришлось бы рассказать всё, что знаю.

— Что? — повернулся в мою сторону Кудесник.

— Мне нужна сумка, — открыто посмотрев ему в глаза, сказала я.

— Ой! Вот с этим проблем вообще нет! — Даня опять нырнул под стойку. — Выбирай!

Он разложил передо мной холщовые сумки и как старьёвщик на базаре принялся нахваливать свой товар.

— Смотри, вот эти по размеру бумаг, вот эта поменьше, эта ещё больше. Вот эти можно носить на плече, а эту перекинуть через голову. Видишь, какие ручки длинные.

На каждой была нанесена надпись «Кофейня 'Лунный свет». Я выбрала с длинными ручками.

— Отличный выбор, — похвалил Даня, сгребая всё остальное в кучу. — И руки, опять же, свободны.

— Готова? Такси вызываю, — уткнувшись в телефон, проинформировал Кудесник.

Я спокойно собрала бумаги со стола, аккуратно уложила их в сумку и перекинула лямки через голову. Попрыгала на месте, повертела руками, покружилась вокруг своей оси, присела пару раз и сама себе кивнула: лучше, чем ничего.

— Готова, — ответила я Кудеснику и посмотрела на мужчин.

Те пялились на меня во все глаза. Даня даже рот открыл от удивления, но тут же захлопнул и неловко улыбнулся. Стремясь скрыть своё замешательство, он суетливо закрутился за стойкой, что-то доставая с полок. Метнулся к раковине, включил воду, встряхнул полотенце и протянул мне два яблока. «На дорожку», — прошептал одними губами. Я умилилась такой непосредственной заботе и, улыбнувшись, положила предложенные фрукты в сумку. Действительно пригодятся.

У Кудесника звякнул телефон.

— Такси приехало.

Сидя в мягком салоне, я смотрела на город. Жарко. Голые ноги прилипали к сиденью, и это было мерзко. Не выветрившийся запах еды и дешёвого табака мешал сосредоточится. Мне отчаянно хотелось закрыть нос и сморщиться, но я не позволяла себе проявление каких-либо эмоций. Вот ещё. Внезапно Кудесник, сидевший рядом, перегнулся через меня и нажал какую-то кнопку на ручке двери. Окно наполовину уехало вниз, даря мне глоток жаркого, но всё же свежего воздуха.

— Не за что, — сказал напарник и, выпрямившись, вновь откинулся на спинку сиденья. — Ты слишком громко думаешь. Раздражает.

Я молча отвернулась, проглотив слова благодарности.

4.1. Кудесник. Кладбище

Такси летело по знакомому и, чего уж скрывать, любимому городу. За окном мелькали дома и переулки. Водитель — умница, попал на «зелёную волну» и практически не сбавлял скорость. Но вот мы въехали в старую часть города, и началось петляние по подворотням и проездным дворам. И правильно, если сейчас ехать по главным улицам, то стояние в пробках обеспечено. У нас, конечно, не сияющая столица, но город тоже не маленький. Пробки — зло. В приоткрытое окно медово потянуло цветущей липой. Старый город тем и хорош, что за стеклом и бетоном перестроенных домов «красной линии» скрываются одноэтажные домики с палисадниками, вековыми липами и ещё бог знает какими тайнами.

Я неотрывно смотрел в окно и молчал. В машине экономкласса привычно пахло китайской лапшой, и тихо хрипел шансон из магнитолы. Напарница сидела, как мышь под веником. Ни звука, ни шевеления. Померла она там от шока, что ли? От культурного. Я хмыкнул и взглянул на неё.

Фирин сидела с закрытыми глазами, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Раскрытые ладони покойно лежали на сиденье рядом с бёдрами, фиксируя лёгкую ткань сарафана, что каждую секунду норовила взлететь, ещё больше открывая стройные ноги. Мягкая сумка всё так же висела на плече и была пристроена сбоку. Я ничего не знал про некромантов и даже не удосужился поискать информацию про Гильдию, а уж искать хоть что-то про напарника не было ни времени, ни желания. Решил довериться судьбе, забыв, какая она у меня приколистка. Все мои знания заключались в том, что некроманты работают с мёртвыми и что среди них нет женщин. Женщины вообще стараются обходить смерть стороной, так мне рассказывали. И вот поди ж ты. Как всё меняется.

Мне захотелось рассмотреть её внимательнее. Убранные в хвост волосы полностью открыли лицо. Я не решился бы сказать, сколько ей лет, не зная точно, из какой она расы. Как правило, те, кто приходят к нам в наш мир — долгоживущие, и по их внешнему виду невозможно сказать, сколько веков они топчут ногами свои земли. По местным меркам ей лет двадцать. Ну ладно, двадцать пять. Или около того. А лицо действительно кукольное. Немного вытянутое к подбородку, пухлые губы, нос вздёрнутый и длиннющие густые ресницы.

Именно в этот момент её ресницы дрогнули. Голова повернулась, и на меня уставились два стальных глаза. Как дула пистолета. Или даже как хирургическая сталь, готовая препарировать тебя прямо сейчас без анестезии.

— Что? —спокойно, без малейших эмоций сказала она.

— Ничего, — хмыкнул я и отвернулся. — Просто смотрел.

Фирин ничего не ответила. Я снова глянул на неё. Напарница сидела с закрытыми глазами.

— Приехали! —водитель лихо затормозил рядом с воротами кладбища.

Мы вышли из машины, и я с чувством потянулся. А потом подпрыгнул на месте, разгоняя кровь. Путь у нас впереди был неблизкий и в гору, а потом в подвалы склепа. И тут я с досады хлопнул себя по лбу. Фонарь! У моей пигалицы точно ничего подобного в закромах нет. Как я мог забыть! Полез в карман за телефоном и проверил заряд. Полный. И то хлеб. Я завертел головой в надежде что-нибудь придумать.

— Что-то случилось? — подала голос Фирин.

— Про фонарик забыл, — сокрушённо ответил я. — В склепе электричества нет, в темноте я ничего не вижу, а здесь мы только похоронными венками разжиться можем.

— В склепе кроме нас никого не будет? — уточнила Фирин, подходя поближе.

— Нет, конечно, — я усмехнулся. — Только мы и тёмное зло.

— Какое зло? — резко развернулась ко мне напарница.

— Шутка. Про зло была шутка. Понял. Неудачная, — я поднял вверх открытые ладони.

Фирин никак не отреагировала. «Вот же мороженая рыба», — почему-то с раздражением подумал я.

— Если там не будет свидетелей, и мы будем находиться на территории склепа, я могу пользоваться магией. Свет будет, — сказала она, и уголки её губ даже не дрогнули хоть в каком-нибудь подобии улыбки. — Куда идти?

— Прошу за мной, — по-светски ответил я, делая широкий жест в сторону ворот кладбища. — Нам в гору.

И бодро зашагал вперёд, не оглядываясь.

4.2. Кудесник. Дорога вверх

Пробираться между могильными плитами тяжело. Кладбище было старое. Я бы даже сказал — древнее. И если у самого входа ещё были проложенные дороги, то чем выше мы поднимались, тем уже становились тропки между оградами. Здесь давно никого не хоронили, и местами нам приходилось пробираться через разросшиеся на давно заброшенных могилах кусты. Если бы не вампирский склеп, думаю, кладбище давно бы сравняли с землёй. Но собственность вампиров неприкосновенна. Как они добиваются этого в мире, где в них не верят, я не знаю. Чёртово обаяние истинных кровососов всегда работает. Я вспомнил, как сам познакомился с вампиром, зная, кто будет передо мной. И тут же замотал головой, словно старый пес, отгоняя ненужные сейчас воспоминания. Надо сосредоточиться на маршруте, а то, если собьюсь, мы круги до ночи нарезать будем. «Так, — заозирался я. — Белый монумент ангела с крыльями мы прошли, от него налево, и мы у цели».

— Почти пришли, — сказал я вслух, повернувшись к Фирин.

Всё же надо было стребовать с Даньки его штаны. Короткий сарафан не защищал от колючек и острых веток старых кустарников, сквозь которые мы продирались. Ноги Фирин были исцарапаны. «Хорошо хоть, обувь у неё на вид крепкая и голенища практически до колен», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Подняв взгляд повыше, увидел, что исцарапаны не только колени, но и руки. Но предлагать свою рубашку не стал. Во-первых, уже практически пришли, раньше надо было в самаритянина играть. А во-вторых… не готов я был демонстрировать свои руки. Я ей не доверял. Впрочем… Я посмотрел на напарницу в упор. Думаю, что недоверие у нас взаимное. Хорош тандем, ничего не скажешь. Я хмыкнул и, отвернувшись, пошёл дальше.

Выйдя на ровную поверхность, мы оказались над рекой. Здесь было красиво. Высокий обрыв, спускающийся к извилистому руслу реки. Кругом шумят вековые деревья. Тишина лесная. Голосов человеческих и шума машин не слышно, только листья шуршат друг об дружку, птицы поют свои завлекающие песни, ну и насекомые всякие тоже не отстают от живых ни на шаг. Комары, например. Я прихлопнул одного из них на своей щеке и поморщился. «Не люблю кровососов», — подумал я и понял, что даже не покривил душой. Действительно не люблю. От них в моей жизни одни проблемы. Хотя я и сам горазд их создавать на ровном месте. Чёрт! Почему на кладбище всегда тянет пофилософствовать. Возраст, что ли?