Римма Храбрых – Нижние Земли (страница 56)

— Да нет, — Элеонора грустно улыбнулась. — Не два. Может быть, я потеряла его еще до нашей свадьбы.

И первой вошла в столовую, оставив Густафа озадаченно переваривать полученную информацию.

В столовой стояла оцепенелая тишина, которую не разрушило даже появление Элеоноры. Она и не стремилась: молча вошла, пошла за чаем. В этот раз столовую оккупировали оборотни и несколько младших техников.

Марк спал, сложив голову на руки, рядом с ним стремительно остывал огромный стаканчик с кофе. Оборотни почти не ели в столовой, зато хлебали кофе огромными дозами — единственное, что могло хоть как-то подействовать на их нервную систему. Марку, судя по всему, кофе не помогало. Агнешка, откинувшись на спинку стула, читала электронную книгу и иногда отпивала из стаканчика чай. Сержанты лениво ковырялись в ежевечерних кусках сыроватого мяса — видимо, чтобы не жрать дома. Чуть поодаль сидели херцландские гости и — о чудо! — мазали на хлеб густой мед, видимо, привезенный с собой. Во всяком случае Густаф был уверен, что в столовой не продается мед, которым пахнет на весь зал.

Агнешка, поймав его заинтересованный взгляд, улыбнулась и тихо заметила:

— Все бы хорошо, но я ненавижу запах меда.

Густаф пожал плечами.

— А я бы сейчас слопал крепы с медом. А почему вы еще здесь? Времени девять.

— Мы теперь раньше одиннадцати рано уходим, если уходим вообще, — вклинился в их разговор Ларс. — Знал бы ты, сколько в децернате чудесных мест, чтобы переночевать.

Он выразительно пошевелил рыжими бровями.

— Я тебе потом расскажу, поведешь туда Элис. Ауч!

Ларс качнулся вперед, едва не ткнувшись носом в тарелку. Бернар отвесил ему смачный подзатыльник.

— Ладно-ладно, — рассмеялся Густаф, пытаясь пресечь дальнейшее рукоприкладство. — Я обращусь к тебе при случае.

Ларс подмигнул ему, одновременно потирая затылок.

— Офигел, да? — обратился он к Бернару, теряя к Густафу всякий интерес.

— А можно мне… — осторожно поинтересовался Густаф у Агнешки, которая подняла на него взгляд от книги. — Можно мне побеспокоить Марка?

— Побеспокой, чего бы его не побеспокоить, — Агнешка улыбнулась и быстрым движением потянула обера за ухо.

Марк подскочил на месте, перевернув стаканчик с кофе. Стаканчик опрокинулся, кофе мгновенно залил почти весь стол. Агнешка виновато отряхнула забрызганные руки и ушла за салфетками. Марк запустил пальцы в растрепанные волосы и хрипло поинтересовался, какого непечатного хера происходит и зачем его отвлекли от анализа сложившейся ситуации.

Густаф присел на освободившееся место. Марк ошалело моргал и машинально рисовал узоры на разлитом кофе. Густой кофе капал ему на колени, оставляя на черных джинсах глубокие темные следы.

— Марк, — позвал его Густаф.

— Ммм, — многозначительно протянул обер.

— Два вопроса, после чего можешь лечь лицом в кофе и продолжить анализировать ситуацию.

Марк кивнул.

— Первый вопрос: ты не знаешь, Тео собирался прийти ко мне на выпускной?

Марк мрачно на него покосился.

— Нет. Он написал мне, что будет через неделю, — Густаф стремительно погрустнел, поэтому Марк зевнул, клацнув зубами, и поспешно добавил: — Наверняка он бы очень хотел присутствовать, но его нет в городе, да и ты понимаешь, в какой ситуации он оказался…

— Марк, — максимально строго нахмурившись, перебил его Густаф, — мне ведь не десять лет, я все отлично понимаю. Не придет — и не придет, ничего страшного. Просто я на днях видел его в городе, вот и подумал, что он приехал пораньше специально, чтобы прийти на мой выпускной…

Марк повернулся к нему всем телом, отмахнулся от Агнешки, пытающейся затереть салфетками кофейные следы у него на коленях и уточнил:

— Кто?

— Тео, — пояснил Густаф, решив, что Марк еще не до конца проснулся. — Я видел Тео в городе, вот и подумал, что он…

— Ты уверен? — перебил его Марк.

— Конечно! Что я, Тео не узнаю? Кажется, это было вчера…

Марк нахмурился. Агнешка, стоящая над ним с ворохом салфеток, выглядела скорее недоумевающей.

— Так, — Марк засобирался, схватил со спинки стула рюкзак и закинул на плечо — видимо, после посещения столовой он намеревался уйти домой.

— А второй вопрос какой?

— Второй вопрос, — Густаф тоже заспешил, понимая, что Марк сейчас сорвется с места и убежит — он уже хлопал по плечам сержантов, призывая следовать за собой. — Второй вопрос! Вы придете завтра ко мне на выпускной?

— Господи, Густаф… — выдохнул Марк. — Ничего не обещаю. Вообще ничего. Видишь, какая херня происходит…

Херцландские оборотни тоже поднялись со своих мест. Они еще не понимали, что происходит, но суетливость Марка не оставили без внимания.

— Ну да, херня какая-то… — согласился Густаф, немного ошарашенно наблюдая за тем, как оборотни уходят прочь из столовой.

Элеонора ткнула его краем подноса в плечо.

— Пойдем, пересядем, этот стол нужно протереть.

Густаф кивнул, поднимаясь со стула. Подошвы ботинок уже начинали прилипать к полу.

Элис не испытывала никакой ностальгии при виде учебных заведений. Ей была непонятна тоска по прошлому в принципе, а уж по тому прошлому, когда она зависела не только от себя — тем более.

Элис назвала свою фамилию на входе — Густаф не мог ее встретить, но пообещал внести имя в списки. Элис не обиделась: она видела, с какими глазами Густаф носился по квартире, собираясь. Он то надевал разные носки, то бросался по четвертому разу намывать и натирать ботинки, то экспериментировал с узлами галстука. Элис, сидящая с планшетом на разобранной кровати, его хоть и не понимала, но не винила и не вмешивалась. Она еще даже не покидала кровати: ей дали законный выходной.

На часах было около восьми утра — в это время Элис или еще не ложилась спать, или уже была на работе.

— Я уже опаздываю! — Густаф поцеловал Элис в лоб — точнее, попытался, а вышло, куда придется, — влез в ботинки и умчался.

Так что ничего странного в том, что он ее не встретил, не было. Если Густафу нужно было так долго готовиться к этому ответственному мероприятию, то Элис считала его полностью в своем праве. В конце концов, зато ей не пришлось мчаться вместе с ним в университет к девяти утра, и можно было спокойно прийти к двум.

Элис даже — она не была готова ни с кем делиться этой информацией — зашла в салон, где юркая девушка с легким налетом нечеловеческих черт быстро вымыла ей голову и уложила волосы в простую, но аккуратную прическу, подняв и закрепив на затылке невидимками. Девушка много разговаривала, особенно сильно заинтересовалась, когда увидела на шее под волосами татуировку. Элис ничего не ответила на расспросы, быстро расплатилась и ушла.

День и так был полон стрессов, чтобы объяснять очевидно не очень умной девице, что это не «ой, какой узорчик», а микросхема. А в дни получше Элис шутила, что это — путь к золотому запасу Чикаго.

Густаф заранее объяснил ей, как пройти в зал — в обычные дни там занималась театральная студия, а в праздничные — выступал глава факультета. Да и без инструкций Элис наверняка бы справилась: по университету сновали бледные и счастливые существа с фейерверками в глазах, облаченные в мешковатые мантии. Направления их движения были разными, но основная масса выпускников скапливалась в стайки и текла в одну сторону.

Элис вошла в зал, стараясь ступать максимально тихо: ей не нравилось, что на каждого пришедшего оборачиваются все присутствующие. Ей вообще много что не нравилось: невидимки кололись, шелковый топ топорщился на груди, балетки немного натирали, выпускники и их родственники заинтересованно пялились на незнакомое лицо без сопровождения.

Густафа нигде не было видно, поэтому Элис выбрала себе место и села у самого окна, которое было приоткрыто. В зале было душно и сквозь смесь духов чувствовался неприятный аромат, происхождение которого Элис никак не могла установить.

Элис задумчиво вертела в руках телефон, не зная, стоит ли звонить Густафу и пытаться узнать, где он. От внутренних переживаний ее спасло сообщение от ван Телгена. Быстро втянувшись в рабочую переписку, Элис совсем потеряла счет времени, прислушиваясь одновременно к шуму летней улицы и к торжественной речи декана, выделяющегося своим бледным лицом на фоне густо-бордового занавеса сцены. Если бы кто-нибудь вдруг попросил ее повторить только что сказанное, она бы ответила дословно, не задумываясь. Но пересказать своими словами уже бы не смогла.

Декан заканчивал свою речь практически одновременно с перепиской Элис и компьютерного духа двоек. Элис убрала телефон в карман брюк и подняла голову как раз в тот момент, как декан спускался со сцены, а восторженные родители благосклонно ему аплодировали.

Плотный бордовый занавес конвульсивно дернулся и поехал в разные стороны…

В одно мгновение раздались истеричные крики, неприятный запах волной накрыл весь зал, декан споткнулся и растянулся на ступенях, а Элис вскочила на ноги. Телефон, которым она промахнулась мимо кармана, упал на пол, но ей было все равно — в первый раз ее не волновала пострадавшая техника.

Куда больше ее волновало — и до ужаса пугало — то, что происходит на сцене.

Точнее, то, что там произошло.

Родители и выпускники с криками и паникой рванули на выход. Стулья с грохотом падали, увеличивая и без того истеричное столпотворение. А Элис, не обращая внимание на создавшуюся суматоху, стояла и смотрела на сцену, забывая дышать.