Римма Храбрых – Нижние Земли (страница 52)

Полторы страницы после первого сообщения Ларса в этой теме остальные пользователи возмущенно писали, что это уму непостижимо и как можно так легко говорить о такой ужасной беде.

«А что для вас большая беда, собратья? — спрашивал Ларс. — То, что пострадали волки, или то, что один из нас не совладал с собой?».

Еще полторы страницы обсуждение бурлило, другие пользователи увлеченно переругивались, уже забыв, с чего вообще начался их спор.

— Можно мне? — спросил Томаш, когда обсуждение чуть стихло, то есть новых сообщений не появлялось уже больше десяти минут.

— Ну, попробуй, собра-ат, — протянул Ларс жеманно.

«Психологи утверждают, что яростнее всего отрицает возможность чего-либо тот, кто втайне этого хочет. Лишнее доказательство человеческой глупости, считаю я».

Ларс одобрительно заржал.

Подождав немного, пока поток подтверждающих сообщений не иссяк, Томаш добавил:

«Мы — вампиры, а это звучит гордо. И если один из нас оступился, мы не откажемся от него, но протянем руку помощи».

— Умно, — сказал Ларс и медленно покивал. — Если он тут, может и откликнуться. Или откликнется тот, кто его видел, но сдавать не хочет, потому что поддерживает.

Томаш немного стеснительно улыбнулся, явно довольный похвалой Ларса.

Марк с интересом поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы хоть как-то отвлечься от пожирающего его беспокойства.

В зеркале отражался Петр, вознамерившийся пообщаться с, как он считал, землячкой. О том, что Агнешка родилась в Нижних Землях, он то ли не знал, то ли успешно игнорировал этот факт. Петр некоторое время просто смотрел, а затем что-то спросил на херцландском.

Агнешка уставилась на него с выражением, отдаленно напоминающим ужас. Если бы ее волосы были короче, они бы зашевелились, как змеи Медузы Горгоны.

Петр нахмурился и отсел к окну. Агнешка тут же успокоилась и уставилась в противоположную сторону.

Марк хмыкнул, перевел взгляд на Бернара, так же безучастно смотрящего перед собой. Протянул руку и ткнул его пальцем в плечо. Бернар повернул голову к оберу, демонстрируя свой безграничный интерес.

— Все нормально будет, — негромко сказал Марк.

Вообще-то в его обязанности не входило лечение разбитых сердец и прочих душевных проблем, но в данный момент это казалось необходимым.

— Я знаю, — так же тихо ответил Бернар.

— В конце концов, — добавил Марк, наконец-то обращая внимание на дорогу, — хорошо, что он не оборотень.

Петр молчал некоторое время, наблюдая за этой трогательной картиной, после чего подал голос:

— А кем вы были до того, как стать… как вас… — он не стал заканчивать, поймав взгляд Бернара в зеркале, и вежливо улыбнулся, демонстрируя, что считает этот вопрос совершенно не бестактным и даже уместным.

— Учителем, — ровно ответил Бернар. — До того, как попасть на Восток, я был учителем.

— Учителем чего?

— Права, — Бернар снова уставился в окно, потеряв к беседе всякий интерес.

Петр хотел было что-то спросить, но не успел. Вмешался Марк, выворачивающий с оживленной улицы в переулок между домами:

— Вы поймите, Петр, никто из нас не хотел стать полицейским. Кроме Агнешки, — обер глянул в зеркало на девушку, — это ее работа. Так вот, мы в полиции не потому что нам это очень нравится, это наша мечта или что-то вроде того. Просто у них… у нас выбора не очень много.

— У урожденных, я слышал… — начал Петр, но Марк его перебил:

— Приехали.

Небольшая пешеходная улочка с маленькими кафе не выглядела местом преступления. Никого из других децернатов, медиков, оцепления — просто тишина и практически полное отсутствие людей.

Марк набрал номер Матса, который и сообщил ему немногим раньше о проблеме. Тот ответил почти сразу же, как будто все это время держал телефон под рукой.

— Ну что?

— Что — ну? Где они? Мы приехали, а здесь пусто.

— Ща, — ответил Матс и на несколько мгновений пропал.

Когда его голос зазвучал снова, он назвал адрес небольшой кофейни в двух домах от них.

— Окей, — буркнул Марк. — Мы скоро будем.

Кофейня с виду была совершенно пуста: даже стулья уличной беседки были перевернуты и поставлены на столы.

Марк толкнул дверь, звякнувшую колокольчиком. Бариста из-за барной стойки помахал им рукой, мол, закрыто.

— Мы ненадолго, — отмахнулся от него Марк и направился к единственному занятому столу в кофейне.

Официантка вилась вокруг этого стола с аптечкой в руках. Появление еще нескольких оборотней вогнало ее в ступор.

— Спасибо за заботу о наших мальчиках, — сказал Марк таким тоном, который не предполагал никакого дальнейшего общения.

Официантка мрачно спросила, будут ли они что-нибудь и, узнав, что ничего, гордо ушла за барную стойку.

— Доложите обстановку, — потребовал Марк, усаживаясь на единственный свободный стул у стола. Остальные три были заняты пострадавшими оборотнями.

Марк внимательно изучил каждого: степень повреждения, адекватности, заодно попытался вспомнить их имена. Последнее было сложнее всего.

— Ну, мы… — неуверенно начал один, самый бодрый на вид, со смешными кудряшками на макушке и выбритыми висками.

Он был самым длинным из всех и полулежал на стуле, вытянув длинные ноги в проход.

Макс, вспомнил Марк. Даже Мак — чтобы отличать от другого Макса в этом потоке. Короткое имя — самое то для урожденного оборотня.

Все трое мальчишек были урожденными. И это создавало определенные трудности.

Марк краем глаза отметил, что Петр стоит у барной стойки, держит в руке стакан и негромко общается с барменом и официанткой. Это было неплохо.

— Четко и коротко голосом отвечаем на поставленный вопрос. Как вы здесь оказались, что случилось, какие травмы на троих.

Мак набрал в грудь побольше воздуха и принялся отвечать на одном дыхании:

— У нас выходной. Решили выбраться в город — имеем право. Макс, — он кивнул на своего коллегу по несчастью и тезку, невысокого блондина с бледным лицом, покрытым лихорадочными пятнами, — предложил прийти сюда, потому что…

Он замолчал, глядя на Макса. Тот насупленно молчал, то ли совсем плохо себя чувствуя, то ли в чем-то сомневаясь.

Если бы этой паузы не было, Марк бы не понял, что что-то не так. Он был не самым проницательным на свете обермейстером.

— Ну, — поторопил он, — что за тайна?

— Его мама — мама Макса — здесь живет неподалеку, — подал голос третий парень с модной современной стрижкой и с лицом в ссадинах.

Вокруг переносицы у него наливался синяк.

Брови Марка взлетели высоко вверх.

— И вы собирались… ее навестить?

— Нет, — почти в один голос сказали Мак и Макс.

Каспар — третий — просто покачал головой.

— Она иногда гуляет здесь с сестрой, — принялся оправдываться Макс, хотя это явно было не то, что хотел услышать Марк. — Я подумал, может, случайно ее увижу.

— Ладно, — раздраженно прервал его Марк.

Именно это, на его взгляд, было самым сложным в работе с урожденными. Они привыкли к своей обычной жизни и не стремились что-либо менять. Оборотни обращенные же, наоборот, предпочитали удаляться от своих близких. Исключение из всех знакомых, пожалуй, составлял один только Бернар — и тот совершенно не являлся хорошим примером.

— Мы пришли, — продолжил Мак, нервно теребя кучеряшки на лбу. — Посидели в гриль-баре на углу, потом пошли в книжный «A-Z». По дороге в книжный свернули к банкомату, Каспару нужно было снять наличку.