Римъ Эдельштейн – Последний бой героя (страница 9)

– Все! – рявкнул карлик, и ураганный порыв ветра ударил в окна так, что свечи на люстре почти погасли. Арапы побежали, побросав подушки. – Эх, услада моя. Ты бы только знала, как я тебя обожаю.

– Ты меня не знаешь совсем, – сказала Людмила, и отступила от трона, потому что Черномор пошёл к ней, стараясь не наступить на свою бороду, волочащуюся по полу. Можно было не сомневаться, что пол тут мыли три раза на дню, а в год тратили тысяч триста золотых лишь на уборку. – Я плохая жена.

– Ты – дочь князя, – настаивал Черномор, подойдя к трону и начав на него карабкаться, как ребёнок на стог сена. – А это значит, что жена ты скорее хорошая. А уж как голову вскружила этому дружиннику… Но по ним не переживай. Больше их ты не увидишь.

– Как не увижу?! – вскричала Людмила, ища глазами хоть что-то, чем можно было бы огреть его, когда он подойдёт. – Не трожь их!

– Мне нет нужды их трогать, – поднял маленькие ручки с коротенькими пальчиками колдун. – Они сами сгинут. Руслан будет повержен в лесу разбойниками или зверями, Владимир же падёт от печенегов. Сколько ханов гонят своих коней к границам – не счесть!

Людмила молчала, мысли беспомощно метались у неё по голове. Ух, чародей! Умеет же он в голову залезть.

– Тебе нет нужды бояться меня, – заверил её Черномор. – Присядь, покушай. Ты моё кресло уже примерила на себя, и оно тебе подошло.

– Ни за что, – прошипела наследница княжеского престола.

– Я никогда не видел столько прекрасного и дикого создания сразу, – продолжал колдун. – Тебя не так просто укротить. Ты – настоящая царица, ты – настоящая стихия, Людмила!

Княжна присела на край одного из стульев, стоявшего через три от черноморского трона. Тот встал и медленно направился к ней, дабы не спугнуть. Пока она просто смотрела, но не пыталась убежать и отстраниться.

– Ты только подумай, какая жизнь тебя ждёт… – Он стал ходить взад-вперёд, иногда наступая на свою же бороду. – Я брошу весь мир к твоим ногам. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Только скажи, что тебе нужно!

– Я не хочу быть пленницей, – сказала Людмила после долгого раздумия, слушая мерный стук шагов колдуна. – А ты меня хочешь запереть.

– Да кто тебе сказал это? – воскликнул он, отчего ветер за окном снова беспокойно разыгрался. – Что хочешь делай!

– Не представляй ко мне своих головорезов, – сказала она строго.

– Каких головорезов?! – прогремел Черномор.

– Ну, вот этих вот громадных мужей в чёрных кольчугах, – сказала она. – Они такие странные…

– Это мои богатыри, – сказал он с гордостью. – Тридцать три, все, как на подбор! Они могут одолеть кого угодно! И их одолеть нельзя!

– Вот и пусть держатся подальше, мне их опека ни к чему! Да даже если я захочу убежать, я не смогу этого сделать – кругом скалы, – продолжала гнуть она, понимая, что, если ей удастся избавиться от назойливых преследователей, то полдела будет сделано. Они самые опасные, но и их можно подчинить.

– Хорошо, – согласился Черномор. – После свадьбы я вообще подарю их тебе. Будешь распоряжаться ими всеми!

– Не забудь им об этом сказать, – напомнила Людмила. – Есть я не хочу, пожалуй, пойду к себе…

Она встала, мельком глянув на его безобразное лицо, и просто пошла к выходу, понимая, что нельзя показывать этому колдуну слабину, иначе он быстренько на неё седло наденет. И неизвестно ещё, что стало с предыдущими избранницами.

Людмила вышла из зала, сразу за дверями которого толпились арапы и стояли те трое личных богатырей. Снова с безучастными лицами.

– Все свободны, – сказала она, пытаясь подпустить в голос властности. – Я иду к себе. И провожать меня не надо.

И затем медленно пошла по коридору, не оглядываясь, но прислушиваясь. Нет, ни один из богатырей за ней не пошёл. Возможно, он отдаёт им команды мыслями.

ПЕСНЬ ТРЕТИЯ

-–

Фарлаф так и скакал, раздосадованный и осмеянный… Но нёсся он вовсе не домой, хоть был уже и на приличном расстоянии от последней встречи с Рогдаем. Лес здесь совсем поредел, превратившись в отдельные деревца, а дорога стала вязкой и глиняной. Проехав ещё метров сто мимо мелькающих кустарников, он поднялся по этой самой дороге на небольшую гору, усеянную выжженными стволами искрюченных деревьев. Возможно, сюда попала молния в последнюю грозу, а была она страшная.

Он увидел впереди приземистый белый домик с серой соломенной крышей, больше похожий на амбар, побеленной известью; по какому-то счастью возникший пожар не дошёл до него. Но любящий пиры воитель не просто сюда забрёл, он прекрасно знал, кто жил в этом домике. Может, и не всезнающая старуха, но люди тоже достойные…

Фарлаф позволил своему измождённому долгой скачкой коню перейти на трусцу. И вскоре он уже был рядом с окнами домика – парочкой обычных квадратных дыр в стене без малейшего намёка на стекло или хотя бы раму.

– Эй, есть кто здесь? – воскликнул витязь, прислушиваясь.

Тишина прерывалась лишь потрескиванием верхушек редких деревцев и шумными вздохами ветра. Было так свежо и хорошо, что Фарлаф уже стал забывать, что этим утром один ужасный воин чуть не сорвал ему голову с плеч. Внезапно – с такой неожиданностью ломается крепкая ветка под упавшим настом – в лесу раздался кроткий ропот, отчего любителя чужих женщин, пиров и красивых слов тут же бросило в пот… Потом разухалась где-то птица.

– Чтоб тебе… – процедил он, испуганно всматриваясь в редеющие деревца. Ничего и никого. Даже если там кто-то был, то он незаметно схоронился и чутко наблюдал.

Когда Фарлаф повернулся опять к дому, то в испуге отпрянул назад, чуть снова не свалившись с коня: в одном из проёмов стояла склабящаяся серокожая женщина. Её грязные смоляные волосы с проседью торчали во все стороны; на впалой груди висел амулет, склёпанный из жёлтых клыков, похожий на кусок козинака. Она выкатила свои мутные глаза и с интересом рассматривала гостя, раззявив рот в дружелюбной улыбке.

– О, – выдохнула она. – Я думала, ты запамятовал дорогу.

– Фух, – тоже выдохнул витязь, думая о ручьях хладного пота, льющегося у него по спине. – Зачем ты меня так пугаешь? Чуть удар не хватил.

– Что тебе надобно, добрый мой друг? – спросила женщина и вывалила наружу длинный красный язык.

Со стороны леса опять раздался отчётливый хруст, будто кто сломал ветку пинком, но в этот раз Фарлаф уже не испугался и с готовностью посмотрел туда…. А уж потом взял и

испугался: там стоял волк. Хоть и разделяло их метров сто семьдесят, всадник готов был поклясться своим гербом, что волк не просто стоит и смотрит, а стоит на задних ногах.

– Это мой брат, – сказала женщина (скорее всего, это была она). – И он рад встрече тоже.

– Хо-хо-рошо, – выдавил Фарлаф и тяжко сглотнул. Во рту всё пересохло не только из-за вчерашнего обилия выпитого вина, но и из-за таких вот встреч. – Мне нужно расправиться с обидчиком. Он, чёрт бы его побрал, очень силён, и крут, как Твердогорье.

– Надеюсь, не с Черномором? – вскинуло брови существо. – Ибо не…

– Нет, с Черномором я… С Черномором разберутся другие. – Он увидел, что женщина заулыбалась, глядя ему за спину, поэтому снова поспешил обернуться: тот волк шёл к ним, ни от кого не скрываясь, и покачиваясь как самодовольный стражник. – Так… Надо убить Рогдая. И Руслана. Это воины Владимира.

– Это дорого будет стоить, – сказала она, расширив улыбку до невозможности. – Что ты дашь мне взамен, добрый мой Фарлаф?

На минуту он растерялся, даже думая, что ему нечем будет расплатиться с ними, и это ему аукнется прямо сейчас, но потом он спохватился и протянул ей щит.

– Забирай, ручная работа. Сталь, серебро.

Она взяла дар и принялась крутить его в своих желто-серых венозных руках, а потом вопросительно посмотрела на него. В этот момент к проёму подошёл волк, оказавшийся ростом чуть ли не с самого Фарлафа, несмотря даже на то, что тот был на коне. Пахло мокрой шерстью, а глаза его были ярко-зелёные, как рубины, светящиеся изнутри. Только сейчас воин заметил, что у брата этой женщины ещё есть густая серая грива вокруг шеи. Он опёрся волосатой лапой на подоконник в манере самых обыкновенных людей, и тоже стал молча смотреть.

– Ааа, – протянул Фарлаф обречённо. – Бери всё.

Он снял свой шлем, отдал ей, затем стал отстёгивать заклёпки и расстёгивать ремни и через голову снял свою блистающую и дорогущую кольчугу. Вот в этот момент двуногий волк закивал, демонстрируя, что вот теперь-то он может просить об услуге. Но Фарлаф тоже протянул следом перевязь с мечом, что снял сначала… Для убедительности.

– Отдавать свой меч – это же позорно, нет? – спросила женщина, но взяла его, чуть изжелтевшими когтями не подцепив и белокожую ладонь человека.

– Не имеет значения это, – отмахнулся он. – Мне надо, чтобы вы убили Руслана. И Рогдая. И принесли мне их головы к моему имению…

– Я знаю, где оно, – сказала женщина и кивнула с видом старой приятельницы.

– Когда Владимир отблагодарит меня, я отблагодарю и вас обоих, – продолжал сулить Фарлаф. – Получите всё, что захотите.

– Да не ерепенься ты! – сказал волк вполне себе человеческим голосом. – Наобещаешь сейчас мне тут… Пока ты заплатил за услугу, и услуга сия будет тебе оказана. Можешь не переживать. Об остальном потолкуем позже.

– Я поскакал? – спросил Фарлаф таким робким тоном, что брат с сестрой даже расхохотались.