Римъ Эдельштейн – Бугай (страница 5)

Конечно, Юлия Викторовна никак не могла остаться в стороне, потому накинула тапочки, и в чём была, в том и вышла на лестничную площадку. Её взор сразу же поймал и пенсионерку, вздёрнувшую к небу руки; и ту зеленоволосую бестию, которая спускалась опять вниз по лестнице – к выходу из дома. Сильно пахло краской.

– Что тут происходит? – спросила Юля, будто была не врачом, а участковым.

– Эта сумасшедшая дверь нам краской облила! – ответила Маргарита Львовна. Лицо её покраснело, а глаза вылезали из орбит. Но собаки с ней не было, иначе уже бы по всему подъезду разносился недовольный лай.

– А Вы как хотели, тётя Дуся? – ехидно спросила цветноголовая. – Я вам всем тут покажу.

– Давайте все успокоимся… – сделала тщетную попытку Юля.

– Да пошла ты, лечи других, – махнула рукой зеленоволосая и побежала к выходу из подъезда. – Я ещё краски возьму. И уже на головы вам вылью, убийцы!

– Маргарита Львовна, я Вас прошу, давайте без нервов, – сказала Юля, подходя к пенсионерке и беря её за руку. Та выглядела совсем уж дурно: теперь побледнела и с непонимающим видом оглядывалась по сторонам. – У Вас же давление… Пожалуйста, успокойтесь. Пойдёмте к Вам, померим.

Юля взяла её под руку и медленно повела вверх по лестнице, к её квартире. Котов же стоял рядом с дверью, глядя на синюю краску, расплёсканную везде, на лужу, что собралась вонючим синим пятном.

«Расплескалась синева», – бессвязно подумала Юля Викторовна.

– Привет, Степан.

Степан посмотрел на неё. В глубине его тёмных глаз отразилось столько печали, что у Юлии сжалось сердце. Его бледное лицо с недельной щетиной напоминало собой маску из старой жевательной резинки. Под левым глазом у парня виднелся неглубокий шрам.

«Осколок попал?»

Губы его мучительно задрожали, прежде чем он смог выдавить из себя первый звук.

– П-п-п-ривет, Юля. Ч-чем от-т-тмыть, п-п-под-дскажешь?

Юле подумалось, что у него уходит крайне много усилий, чтобы сказать хоть одно слово.

– Ацетоном попробуй. И вообще, я думаю, надо звонить участковому. Пусть разбирается с этой девкой.

Маргарита Львовна посмотрела на неё с выражением крайнего снисхождения. Юля даже почувствовала себя законченной дурочкой.

– Надежды на него нет…

– Ну, оставлять это просто так нельзя всё равно.

Они вошли в квартирку, оставив обладателя шрама и тельняшки таращиться на дверь и искать решение. Их встретила Тося – выскочила и принялась вилять хвостом. Юля поразилась тому, как же тепло и солнечно в их небольшой квартирке – простая прихожая с поношенной обувью, постукивающие часы на кухне, мерный гул старого холодильника, который был ещё старше, чем сама Юлия. Само время здесь остановилось, передало привет из прошлого…

За исключением огромной кувалды с красной ручкой, безобразно и неуместно стоявшей в углу прихожей.

– Давайте я Вам помогу.

Она приняла у старушки пальто и, открыв серенький шкафчик, аккуратно повесила его на свободную вешалку. Здесь пахло нафталином. Потом она провела Маргариту Львовну на кухню и усадила на коричневый стул – грубый и простой.

– Где у Вас аппарат?

– В нижней столешнице.

Юля послушно прошла к кухонному белому шкафчику, громоздко затесавшемуся между холодильником и плиткой. Сначала она открыла не ту столешницу, и перед её взглядом предстало обилие упаковок от лекарств. И от боли, и от кашля, и, несомненно, от высокого давления. Затем открыла другой и увидела тонометр – старый, механический, который надо было качать рукой. Таким она уже тысячу лет не пользовалась.

– Закатывайте рукав.

Маргарита Львовна, одетая в фиолетовую кофту, украшенную нелепой брошью на груди, принялась выполнять команду, обнажая худую белую руку, пронзённую тонкими нитями вен и изгрызанную морщинами. Юля аккуратно натянула манжету и застегнула её. Принялась качать.

«Таблетки от давления пить вредно, – вспомнилась ей какая-то лекция, на которую она наткнулась в интернете. – Это приводит к инсульту. Знаете, почему?! Потому что организм, повышая давление в критические моменты, отправляет в мозг кислород. А таблетки против высокого давления запрещают ему это делать. И получается, что мозг остаётся без кислорода. Понимаете?! А в перспективе – чем это грозит? Чем?»

Тонометр зашипел и показал значение ещё побольше ста семидесяти.

– Ужас, очень высокое, – покачала головой Юлия Викторовна. – Я вроде бы Вам прописывала «Эналаприл». Пьёте?

– Пью, – кивнула пенсионерка и хрипло вздохнула, даже с каким-то отчаянием. – Только не поможет мне это.

Юля взяла её за руку – за сухие и истощённые временем пальцы.

– Почему?

– Я переживаю за Стёпу. Ему и так несладко. А тут ещё эта… Припадочная заявилась. Она ему жизни не даст.

– Надо звонить участковому… – мягко напомнила Юля и посмотрела пенсионерке прямо в карие глаза, наполненные надеждой и слезами. Часы продолжали мерно тикать, а холодильник – гудеть. Даже Степан Котов продолжал шуршать на лестничной площадке, вероятно, оттирая краску. Или пытаясь это сделать.

– Я знаю Корякинцева. Сколько тут живу, столько и знаю. Ну, придёт, скажет «пишите заявление». А у меня сердце… И нервы.

Юля помолчала.

– Так Вы хотите с ней… Полюбовно договориться?

Пенсионерка скривилась, будто ей дали съесть целый лимон. Или сырую картошку.

– Я просто хочу, чтобы она от нас отстала. Пусть он поговорит с ней.

Терапевт посмотрела по сторонам, понимая, к чему идёт этот диалог.

– А почему Вы сами не можете? Или не хотите?

– Да было дело… Ругались мы с Корякинцевым одно время. Ну, я… И просить у него помощи теперь… Не поможет он мне. Во всяком случае, если я попрошу.

Юля выдохнула.

– Ну, мне кажется, Вы преувеличиваете. Не будет же он таким… Злопамятным.

Очередь выдыхать настала для Маргариты Львовны.

– Конечно, я всё понимаю. Зачем тебе мои проблемы. У тебя, наверное, своих хватает.

Она попыталась подняться со стула, её резко качнуло, она ойкнула.

– Осторожно! – воскликнула Юля и вцепилась ей в руку.

Степан Котов появился внезапно – чуть ли не за три секунды. Лицо его ожило – необычайное волнение выплеснулось на нём румянцем.

– Хорошо, Маргарита Львовна. Только ради вас со Стёпой… Знаете номер его?

Корякинцев, к большому удивлению, воспринял всё с интересом и пообещал, что вечером обязательно заедет для воспитательной беседы с этой оторвой. Он передавал привет Маргарите Львовне и желал ей крепкого здоровья, а кроме этого, ещё и самому Степану Александровичу, потому что только на таких мужиках всё и…

Юля, спускаясь к себе, никак не могла понять, как она оказалась невольной участницей этого конфликта.

«Надеюсь, эта полудурочная не подкараулит меня на улице и не пырнёт отвёрткой…»

Или не ударит молотком.

Холодный пот опять выступил у неё на лбу. Открыв дверь своей квартиры, она почти что физически ощутила, что за ней кто-то наблюдает, сжимая в руках большой молоток. И только ждёт, чтобы пустить его в ход.

К счастью, это состояние длилось не так и долго, и она нашла в себе силы пойти готовить обед – скоро должен был вернуться из школы её боец. Кровиночка, отпочковавшаяся от неё тринадцать лет назад, всё больше напоминавшая её бывшего мужа. Оставалось надеяться, что сегодня обойдётся без мордобоя.

Успев забацать порошковый суп, она принялась рыться в интернете в поисках развлекательного контента… Но, как назло, ничего хорошего там не попадалось – напротив, попалась статья про мигранта-строителя, который преследовал хорошенькую врачиху, а потом убил её. Кувалдой.

Сразу же в голову ей полезла квартира Котовых с кричащей красной ручкой тяжеленной кувалды, покоившейся в углу. Но сильно испугаться она не успела – позвонил Артём, чтобы сказать кое-что Саше.

– Его ещё нет, – сказала она. – Ты на работе?

– Да… Разгадываю кроссворд, – ответил он серьёзно. – Какое слово означает и воинское звание и географический термин?

– Понятия не имею, – сморщилась она. – Ты тоже нашёл, у кого спросить.

– Ладно, я просто хотел сказать Саше, чтобы он держал голову в холоде…

– Да, а ноги в тепле. Эту поговорку я знаю. Её Кутузов говорил, – с гордостью заявила она.