Рико Сакураи – Крылья бабочки (страница 3)
Глава 2
Совершеннолетие
Тамэтоки сидел, скрестив ноги, подле невысокого столика, заваленного свитками различной величины и листами китайской бумаги, испещренными отменной каллиграфией.
Расписные перегородки раздвинулись – в комнату отца вошла Мурасаки. Тамэтоки оторвал взгляд от документов и пристально взглянул на дочь. Девочка почтительно поклонилась и присела на татами напротив.
Дочь за последние несколько месяцев заметно повзрослела.
– Я хотел поговорить с тобой, Мурасаки…
– Слушаю вас, отец…
Тамэтоки опустил глаза, пытаясь собраться с мыслями: слишком быстро все менялось. Еще недавно он считался отставным сановником, а теперь – будущий наместник богатейшей провинции.
– Через месяц состоится фестиваль звезд, Танабата, – произнес Тамэтоки, снова посмотрев на дочь, продолжавшую сидеть со склоненной головой. – Именно в этот день я намерен пригласить гостей и отпраздновать ваше с Нобунори совершеннолетие.
– Как вам будет угодно, отец… – не поднимая глаз, ответила Мурасаки.
– К тому же я получил новое назначение и в конце лета отбываю в Авадзи. Тебе же я намерен подыскать достойного жениха, обручить с ним и отправить в качестве фрейлины ко двору матери-императрицы.
Из груди Мурасаки вырвался тяжелый вздох.
– Я не хочу покидать имение, отец… Здесь все напоминает мне о матушке.
Губы Тамэтоки тронула горестная улыбка.
– Мне тоже… И поэтому я приму новое назначение. Возможно, я возьму себе молодую наложницу…
Мурасаки встрепенулась и с осуждением посмотрела на отца. Тот на миг смутился.
– Вы вправе делать то, что считаете нужным, – холодно произнесла дочь. – Со дня смерти матушки прошло уже более года.
– Да… Время, увы, быстротечно… – ответил отец, а затем умолк, потому что перед глазами явился облик горячо любимой Саюри.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Тамэтоки спросил у Мурасаки:
– Разве тебе не интересно, кто станет твоим женихом?
Дочь, понимая, что ничего уже нельзя изменить, снова вздохнула:
– И кто же он?
– Фудзивара Кейко, сын старшего советника и его единственный наследник. Более блестящей партии и пожелать нельзя! К тому же ты его видела…
Мурасаки наморщила лоб, пытаясь вспомнить: кто же такой, этот Кейко? И почему она предназначена именно ему?
Неожиданно перед ней возник облик привлекательного юноши. Может, он и есть Кейко?
– Мы виделись с ним на празднике любования кленами? Кажется, два года назад… Матушка была еще жива…
– Так и есть! На празднике любования кленами, когда мы гостили у губернатора Масамунэ Оэ, твоего дяди.
Мурасаки кивнула: она прекрасно помнила, что род Масамунэ считался в Хэйане вторым после Фудзивара, и ее матушка происходила именно из него.
Решив подбодрить дочь, Тамэтоки добавил:
– На днях в имение прибудет твоя тетушка Масамунэ Найси. Она всегда считалась рачительной и мудрой хозяйкой. Поэтому именно она поможет мне в приготовлении к празднеству.
Действительно, при упоминании тетушки Мурасаки оживилась и воскликнула с нескрываемой радостью:
– Неужели Аяко приедет тоже?
– Разумеется! Тетушка приедет вместе с ней. Куда же мать без дочери?! К тому же, насколько мне помнится, вы с Аяко всегда ладили.
Теперь Мурасаки счастливо улыбалась.
– Спасибо, отец.
– Да, и как только госпожа Найси прибудет в имение, сразу же обсуди с ней свой наряд. Ты должна выглядеть безупречно. Не забывай: ты почти невеста и фрейлина матери-императрицы!
Мурасаки в страшном смятении покинула комнату отца. Даже в своем тайном убежище в саду не получилось найти покой, поэтому пришлось отправиться к синтоистскому святилищу.
Это тоже не помогло, и весь остаток дня прошел как в тумане. Наконец солнце начало клониться за горизонт, наступил час Кабана, но Мурасаки не могла заснуть. Мысль о том, что она скоро выйдет замуж и будет служить матери-императрице, не приносила умиротворения. «Ах, будь матушка жива, мне не пришлось бы так скоро покидать отчий дом и с замужеством можно было бы повременить… Но матушки больше нет среди живых, она в садах Аматэрасу[7], а мне суждено стать женой Кейко…»
Задремать удалось только под утро.
Через три дня, на исходе часа Лошади, в имение прибыла тетушка Найси вместе с Аяко и целым отрядом прислуги. Тамэтоки был несказанно рад приезду свояченицы и поспешил навстречу многочисленной процессии, как только увидел, что гости оказались во дворе.
Когда из крытой повозки, затянутой ярко-зеленым шелком, появилась Масамунэ Найси, Тамэтоки тотчас подхватил долгожданную гостью и помог спуститься на землю.
– О, Будда Амида! – воскликнула свояченица, использовавшая выражения из новомодного буддизма, однако так и не забывшая веру предков. – Господин Тамэтоки! – воскликнула она и буквально упала в объятия хозяина дома.
– Госпожа Найси! Как я рад вас видеть! – вторил тот, ставя гостью наземь. – Надеюсь, дорога не утомила вас?
Найси, почувствовав под ногами песок двора, чинно поклонилась свояку.
– Дорогой мой Тамэтоки, мы с дочерью очень утомились. Дороги ужасны! Увы, ведомство, которому поручено следить за ними, бездействует. Мою повозку так трясло – думала, не доеду, отправлюсь раньше времени в Чистые земли[8]. Правый министр занят лишь обустройством столицы! А как же Момодзоно и Нисиномия – знаменитые предместья Хэйана?! Добираться от них до столицы просто мучительно!
Госпожа Найси очень радела за Нисиномию, потому как именно в этих землях располагался дворец с одноименным названием, принадлежащий ее мужу, губернатору околостоличных провинций. К тому же Нисиномия какое-то время являлась императорской резиденцией. Это было примерно полвека назад, когда сын одного из императоров от наложницы безжалостно сверг своего высокородного родителя и узурпировал власть.
Тамэтоки несколько опешил от бури эмоций свояченицы, но он любил Масамунэ Найси, как брат, ведь Найси была родной сестрой его покойной жены.
Тем временем из повозки выглянула прелестная Аяко.
– Великие боги! Племянница! – воскликнул Тамэтоки и протянул к девочке руки.
Однако когда он помог ей выбраться из повозки, то увидел, что девочка Аяко, памятная ему по прошлым встречам, теперь превратилась в юную соблазнительную красавицу. Разумеется, гостеприимный хозяин поместья не преминул высказаться по этому поводу:
– Однако, Аяко, твоя красота и твой наряд выше всяческих похвал! Наверняка у тебя уже и жених имеется!
Щечки Аяко зарделись, она потупилась.
– Все расспросы позже, мой дорогой Тамэтоки… – прервала любезного свояка Найси. – Сейчас нам требуется горячая ванна и отдых, а уж потом я попотчую тебя последними сплетнями Нисиномии.
Неожиданно гостья встрепенулась:
– А где же моя любимая племянница Мурасаки? А мой племянник Нобунори? Почему они не встречают нас?
– Да! – подхватила Аяко. – Дядя, где же моя двоюродная сестрица?
Не успела Аяко это произнести, как от дома отделилась стройная женская фигура, облаченная в кимоно персикового цвета.
Найси вопросительно взглянула на Тамэтоки.
– Неужели эта прелестная девушка – Мурасаки?
Преисполненный гордости отец лишь кивнул в ответ.
Аяко просто подмывало броситься к сестре со всех ног, увлечь ее вглубь сада, а то и вовсе в святилище, и наговориться вдоволь. К тому же Аяко была обручена, и ей тем более претило поступать легкомысленно.
Мурасаки тоже все это понимала. Еще накануне приезда гостей отец объяснил дочери, как нужно себя вести, и Мурасаки отменно усвоила урок.
Она приблизилась к гостям, почтительно поклонилась.
– Тетушка… Сестрица… Я рада приветствовать вас в нашем доме.
Найси расплылась в улыбке.
– Дай посмотреть на тебя, дорогая племянница! – Она подошла к Мурасаки. – Великий Будда! Как ты похожа на Саюри! Такая же красавица!