Рика Ром – Запретная девочка шейха (страница 2)
Из открытых кованых ворот спешит красивая женщина лет сорока. На ней черная абайя * и такого же цвета хиджаб. Она приветствует господина на родном языке, а затем с улыбкой косится на меня.
– Зейнаб, эта твоя новая подопечная. Позаботься о ней.
Ваше Высочество неспешной походкой следует к парадному входу дома, а я кидаюсь к Зейнаб и сначала даже не понимаю, говорит она на английском или нет. Слишком много эмоции устроили во мне шествие с флагами.
– Не волнуйся. Я говорю на трех языках. В том числе на русском. Шейх Сауд заставил выучить, когда закончил обучение в Москве.
– Спасите, – я беру женщину за руки и крепко сжимаю их, – он похитил меня с мероприятия. Я должна вернуться в Россию послезавтра.
– Моя милая девочка, шейх Сауд хороший человек. У него трепещущее сердце. Отдохнешь у него в гостях, и он тебя отпустит. Идем, расскажешь, чем ты занимаешься. Наверняка, чем–то поистине важным.
Зейнаб аккуратно уводит меня от машины, завлекая разговорами на полутонах. Я слышу звук своих каблуков, а вот голос разума меня покинул.
Пять бассейнов, тысяча двести комнат, триста ванных, четырнадцать лифтов и парадный зал на четыре тысячи гостей и это еще не все, что вмещает в себя дворец Яру Аман.
Зейнаб не перестает меня удивлять, уточняя, что у Сауда также имеется гараж на сто двадцать машин и конюшня на двести лошадей. Я в шоке и честно, насильно держу рот закрытым.
Внутри дворца, конечно же, преобладает восточный стиль: шелк, парча, ковры, люстры с драгоценными камнями и мебель из красного дерева. Ощущаю себя принцессой Жасмин. Но я же не принцесса?
– Твоя спальня. – Зейнаб открывает дверь с причудливыми вензелями по всему деревянному полотну, и я вхожу в свое, надеюсь временное, жилище.
Я сразу же замечаю, что у меня есть выход во внутренний дворик с фонтаном. Сейчас возле него сидят молодые девушки и поют песни, улюлюкая время от времени.
– Спасибо.
– Через двадцать минут принесу одежду. А к вечеру доставят твои вещи из отеля.
– Да, хорошо.
Я не хочу спорить с ни в чем невиновной женщиной и мило улыбаюсь ей. С ее уходом, я присаживаюсь на гигантскую кровать, и пальцы ног не касаются пола. Казалось бы, что пора сделать выдох, но не могу. Я не по своей воле здесь и уж точно, не получится выбрать без происшествий. Но как? Почему я? В галерее находилось много эффектных особ. Но выбор пал на меня одну. В чем вся соль?
– Тук–тук, – Зейнаб возвращается раньше времени и приносит мне традиционное одеяние, – примерь, моя дорогая.
– Спасибо.
– Ты грустишь? Не грусти. Переодевайся и я кое–чем тебя угощу.
В мыслях вертится одна и та же фраза: «
К вечеру, наполненный ароматом цветущего олеандра воздух, приносит долгожданную свежесть. Я наслаждаюсь ужином с другими женщинами дворца и с тарелкой сочных фруктов запираюсь в комнате. Мне по понятным причинам не спится. Маюсь, кручусь по матрасу из стороны в сторону и все–таки решаю немного прогуляться. Плохо ориентируясь в бесконечных коридорах, поворотах и залах, выскакиваю во двор с приглушенным освещением. В клетках на высоких, изящных треногах поют райские птички. Я любуюсь ими, их ярким оперением, а затем ступаю на белоснежную дорожку и тону в мягкой зелени кустов. Выйдя из зеленого лабиринта, застаю Сауда с прекрасной незнакомкой. Он обнажен, а она стоит на коленях и делает ему минет. Меня сковывает потрясение. Вокруг ни души и их вряд ли кто–то найдет. Но я же наткнулась по счастливому случаю.
– Ваше высочество! – девушка охает, причмокивает влажными губами, покрытыми его семенем, и тычет в меня тоненьким указательным пальчиком. Сауд оборачивается, нахмуривает свои густые брови и произносит:
– Или покорно смотришь, или присоединяешься. Сбежишь, накажу.
ГЛАВА 3
Я прирастаю к земле, наблюдая за тем, как темноволосая нимфа с упоением облизывает член Сауда. Ее пухлые губы с любовью собирают влагу от головки до основания. Тонкие пальчики девушки сминают яйца, вызывая животный рык у их обладателя. Теплый жасминовый ветер уносит мои мысли за песчаные барханы, и я прикрываю глаза. В холодной столице сыплет снег, первые метели собираются в воздушные клубы на скользких дорогах.
– Смотри на меня! – выкрикивает Сауд, добавляя фразу на арабском.
Его рука ложится на затылок юной особы, и она вот–вот задохнется по вине этого пресыщенного жизнью мучителя.
– Я ухожу. – Говорю еле слышно, в надежде, что мои следы скроет полная луна, сияющая на небе как на блюдце залитом чернилами.
Разворот и я готова пуститься вскачь, как та лошадь, которая дремала, пока перед ней не распахнули ворота.
– Разве я позволял? – жжение на шее означает, что некто вцепился в нее, не рассчитав силу. Зажмуриваюсь, хочу взвыть от боли, но голоса нет. Я сиплю, словно при ангине и бесшумно открываю рот.
– В этом доме, женщины делают только то, что я скажу. Понимаешь, хабибти * ?
Я осторожно киваю, боясь, что он усилит хватку.
– А теперь насладись им.
Понимаю, что он имеет в виду, скрытый подтекст "оцени мое мужское достоинство". К слову, которое прямо сейчас упирается мне в бедро.
Горячее дыхание Сауда, превращающее меня в пепел, больше не обжигает. Он отступает. Я медленно принимаю прежнее положение и скольжу взглядом от его подбородка по груди, вздымающейся и опадающей в одном ритме, к животу с четкими косыми мышцами и паху, усеянному черными вьющимися волосами. Сглатываю слюну и продолжаю изучать объект, как было велено ранее.
Я встречалась с парнями, занималась с ними любовью, но Сауд…я каменею от размера, а его член от моего заинтересованного взора.
Секунду ломаю себе голову насчет того, а смогу ли я сомкнуть пальцы при такой толщине? Вряд ли.
– Говори. – Требует Его Высочество.
– Вы прекрасны. – Выдавливаю я и уношусь прочь под заливистый смех Сауда.
Утром мне стыдно от себя самой. Приняв прохладный душ, надеваю джалабия и покидаю свою спальню. Зейнаб ловит меня у входа в столовую, где уже завтракают несколько девушек.
– Доброе утро, идем–ка, я хочу с тобой кое о чем поговорить.
Приветливая толстушка вдруг становится серьезнее дипломата на важной встрече.
Мы отходим от распахнутой настежь двери и прячемся в закутке, меж двух высоких ваз со свежими цветами.
– Негоже разгуливать по дому после заката. Если не хочешь проблем, перемещайся по внутренним проходам.
– Я о них ничего не знаю. – Шепчу в ответ.
Зейнаб прикладывает палец к своим губам, прося меня быть еще тише.
– Чуть позже я тебе их покажу.
– Спасибо.
Шорох в двух шагах от нас вынуждает присоединиться к завтраку. Я размышляю, садясь на стул рядом с молчаливой девочкой лет восемнадцати, когда же я сообщу близким о том, что задержусь в этой экзотической стране. Втайне верю, что родители и старший брат уже объявили меня в международный розыск, ведь я их семья.
– Попробуй фалафель. – Зейнаб двигает по столу блюдо с обжаренными в масле шариками. Не представляю, из чего они сделаны, но выглядят очень аппетитно. Затем лакомлюсь хлебцем с хумусом и запиваю всё это ароматным чаем с мятой.
Поблагодарив за сытный и разнообразный завтрак, отправляюсь в комнату, чтобы немного перевести дух. Я в заточении и груз безысходности не дает придумать план побега. Все варианты отметаются по очереди, потому что вокруг дворца круглосуточная охрана и бдительные псы, готовые разорвать тебя на части. Вопрос – почему я? По сей день ни одно внятного объяснения не получила.
Минует полдень, и я выбираюсь из тени дома, держа курс к фонтану на самой большой площади. Солнце не щадит, но и я сегодня не поддаюсь ничьим нападкам. Перед глазами откровенная картина с участием Сауда и незнакомки. Я ее видела, но имени, к сожалению или счастью, не запомнила. Господин Икс перенес бы их на свой холст и добавил ярких мазков. Не сомневаюсь, что шедевр с его легкой руки, приобрели бы за баснословные деньги на закрытом аукционе.
Собачий лай тянет меня из омута фантазий, и я выравниваю осанку, пытаясь понять, что так растревожило грозных стражей. Оказывается, в ворота въехал кортеж из трех машин и разместился полукругом у главного входа. Я ныряю в сад и потайной дорожкой, которую открыла мне Зейнаб, спешу в уединенный зал, куда, по всей видимости, и отправится внезапный гость. Хорошо, что у меня память феноменальная, и я с первого раза запоминаю эти лабиринты и без труда занимаю местечко за огромным зеркалом. Уверена, что никто не раскроет моего присутствия. Превыше всего самой себя не выдать.
– Абу Умама, – Сауд раскрывает объятия, – ты принес радость в мой дом!
– Ас–саляму алейки, дорогой.
Абу с поистине добродушной улыбкой реагирует на приветствие.
– Что привело тебя ко мне в столь светлый час?
Мужчина в белой тунике усаживается в роскошное кресло и по–королевски кладет руки на подлокотники.
– Ты увел мою женщину. Так не поступают, да будет тебе известно.
– Она ничья.
Сауд идет к длинному комоду, открывает крайний правый шкафчик, достает от туда что–то наподобие лимонада и наливает себе полный бокал. Я знаю, что с алкоголем здесь все строго и в ресторанах обычно предлагают виноградный или яблочный газированный сок.
– Нет, Сауд Аль–Хамад, эта русская принцесса, моя.
– Я славлюсь тем, что раскрываю женщин с их лучших сторон. Они становятся искусными наложницами. Но Валерия…