Рика Ром – Сорокалетний предатель (страница 1)
Рика Ром
Сорокалетний предатель
ГЛАВА 1. Ира
– Ж–Жуков?...
Не могу мужа по имени назвать…не могу сообразить, что вообще происходит…
Забываю о радостной новости, теряю крылья, задыхаюсь…
В полутемном помещении «Секрета» играет ненавязчивая инструментальная музыка. А в моем сердце звучит похоронный марш…
Медленно приближаюсь к синему бархатному диванчику, на котором сидит мой любимый и едва не падаю в обморок. Между его ног змейкой извивается загорелая брюнетка. Ее обнаженная грудь покрыта блестками, а крошечные черные трусики напичканы крупными купюрами.
Она сладко стонет, касаясь бёдер Кирилла. Томно прикрывает густо подведенные глаза с накладными ресницами. Шаловливо сверкает острым язычком.
Моя рука, держащая смартфон опускается к бедру. В легких взрываются мелкие петарды…
– Кирилл?..– с трудом произношу я.
Он лениво откидывает голову на спинку и пьяно улыбается. Минутой позже, накрывает ладонями кудрявую голову стриптизерши и направляет к своему паху. Ремень уже расстегнут. Видна фирменная полоска боксеров.
– О, Иришка. Привет.
Хрипит, сквозь пошлые звуки возбуждения, издаваемые напольной нимфой.
– Привет? Ты…ты серьезно? – черчу мутным взглядом траекторию от него к ней.
Дрожу. Зуб на зуб не попадает.
– Чего пришла? Присоединиться хочешь?
Шевелит бровями игриво. Резко вдыхает из-за миниатюрных пальчиков брюнетки, которые забираются ему в трусы.
Я оступаюсь не нарочно. Каблук с хрустом ломаю. Кирилл усмехается и позволяет шалапендре мять свои причиндалы. Его взгляд загорается желанием. Яркие искры пленят расширенные зрачки.
– Что… Кир? Что ты творишь?!
Мой голос слишком сопливый. Сама чувствую, как закапываюсь в боль по самую макушку. Но ничего не могу поделать. Мой любимый мужчина по какой–то неведомой причине заваливается в стриптиз–клуб, где с легкостью находит себе горячее развлечение. Но зачем? Почему? Мы же договорились встретиться в
– Погоди, малышка. – Двумя пальцами тычет в лоб разгоряченной девочке в стрингах. – Я вернусь через пару минут, и ты закончишь начатое дельце. Окей?
Она вульгарно улыбается, облизывает пухлые губы.
Кирилл протяжно выдыхает. Поднимается с дивана, неторопливо застегивает ширинку и щелкает дизайнерской пряжкой.
Я обездвижена собственными мыслями и ощущениями. Смотрю в одну точку, иногда, моргаю по вине бликующих неоновых ламп.
– Идем–ка, поговорим начистоту.
Хватает меня за предплечье. Не больно, но сильно сжимает его. Я путаюсь в своих же ногах, когда он тащит меня к бару. Стойка будто парит в невесомости. Светится голубым изнутри.
– Слушай меня, Ирочка, – толкает к высокому табурету, – ты приперлась, чтобы испортить мне вечер и ночь?
– Мы договаривались встретиться и…
– И что? Я написал, что не хочу. Ты не понимаешь русского языка?
– Кирилл, я…– опять оступаюсь. Каблук окончательно отрывается. – Мне прислали смс–ку с неизвестного номера. Написали, что ты здесь и что…
– Да, какая на хрен разница! – гаркает на весь пустой зал. – Ты хоть раз в жизни можешь не лезть, куда не просят? Я арендовал клуб до утра и хочу насладиться свободой сполна. Так что, уматывай отсюда.
– Свободой? – переспрашиваю, сдерживая комок горечи в горле.
– Да. Завтра ты соберешь вещи и съедешь к маме.
– Но почему? – шажок в его сторону. – Что не так?
– Мне нужна нормальная жена. Мне нужны дети. Желательно мальчик и девочка. Но с тобой это невозможно! Ты бесплодна!
– Ч-чего?.. Кирилл, я днем была в клинике и вот…
Судорожно кручу телефон, снимаю блокировку экрана, захожу в электронную почту.
– Я попросила доктора скинуть все результаты на мейл, чтобы тебе показать…
Проглатываю некоторые слова от волнения.
– Хватит! – выхватывает мой смартфон и кладет на барную стойку. – Я все знаю! В прошлом году ты сделала от меня аборт, и теперь твоя матка не способна выносить плод!!!
– Ч–что?! – от шока округляю глаза. – Я никогда не избавлялась от ребенка. Ты же знаешь, я тебя люблю и также как и ты, мечтаю о малыше.
Матерится под нос. Вытаскивает из внутреннего кармана пиджака свернутый втрое лист бумаги и сует мне в лицо.
– Вот. Ознакомься.
– Что это?
– Читай, мать его!
Разворачиваю помятую бумажку, пробегаю глазами по тексту и крепко зажмуриваюсь.
– Этого не может быть…это ложь…
– Ложь? – вырывает лист. – Ложь?! Из-за твоей тупости и непроходимой глупости, ты не можешь иметь детей! Это же какой надо быть сукой, чтобы поступить настолько жестоко? Ты убила нашего ребенка! Моего наследника!
– Кирилл…– Первая слезинка проносится по бледной от страха щеке.
– Я думал у нас семья, – сближается со мной. Его всего трясет. – Думал, что выиграл в лотерею, встретив тебя два года назад. Но ты поступила хуже, чем моя бывшая жена. Та хотя бы не врала, что может зачать. К ЭКО меня склоняла.
– Тогда может тебе стоит вернуться к ней? – вскидываю на него болезненный взгляд. – Попробовать начать с нуля?
– А почему нет? – выбрасывает писульку за спину. – Мне уже пятый десяток пошел. Время перемен, так сказать.
Смотрю в его красивые нефритовые глаза. Ищу в них хотя бы малейшую поддержку. Но не нахожу. Зеленые воды радужки тянут меня на дно. Где я уже несколько минут барахтаюсь.
– Ты пожалеешь, Кирилл…ведь я ни в чем не виновата…я…
Тянусь за своим телефоном, глядя в упор на мужа. Пол под ногами перекатывается волнами. Надо уходить. Наплевать на всё и бежать подальше. Но как? Я беременна от него, а он говорит о моем бесплодии! ОН! Мой любимый муж! Ему кто–то напел про меня, постарался очернить и уничтожить с корнем.
– Я жалею лишь о том, что когда-то купился на молоденькую студентку экономического факультета.
Опережает меня на пару секунд с душераздирающими словами.
– Теперь твоя жизнь наладится. Ты избавился от меня. Только скажи, – крепко стискиваю телефонный корпус, – это Вера, да? Она принесла тебе весточку о моей женской несостоятельности?
Кирилл снова проявляет грубость. Притягивает меня к себе за руку. Грудью в его грудь вбиваюсь.
От него пахнет спелой клубникой. На губах розоватый блеск. Не смог удержаться от поцелуев с гибкой брюнеткой. Пал перед ее тошнотворным обаянием.
Ненавижу…
Не прощу…
Не забуду…
Я отдалась ему. Доверилась. Всем родным заткнула рты и запретила упоминать большую разницу в возрасте. А он?
Вместо откровенного разговора со мной, обвиняет в несуществующих ошибках и навешивает чужие ярлыки.