Рика Ром – Измена. Никому вас не отдам (страница 7)
– Хорошая мысль. Сегодня небо чистое. Жарко будет.
– Андрей…
Беру бутыль молока и коробку яиц. Захлопываю дверцу холодильника и поворачиваюсь к нему лицом.
– Я хочу тебе кое–что предложить, пока ты вновь не начала обвинять меня в неверности.
ГЛАВА 6
Не реагирую на слова Андрея. Ставлю яйца и молоко на рабочую поверхность у плиты. Детям нужна каша и творожок. Возвращаюсь к холодильнику, не взирая на молчаливого Андрея.
Чего он молчит? Надеется взять меня измором?
– Ты очень красивая сегодня.
– Кажется, ты хотел предложить какой–то компромисс? Я слушаю.
Андрей звякает кофейной чашкой. Явно не такой реакции ожидал. Но я не предмет мебели. У меня есть чувства.
Достаю необходимые продукты, и будто бы не глядя на него, тороплюсь готовить завтрак. Встаю на цыпочки, достаю из верхнего шкафа рисовую крупу. Придвигаю сахарницу поближе. Из нижнего выдвижного шкафчика вынимаю кастрюльку.
Мама Таня кулинар!
– Живите с девочками в доме. Я временно перееду в городские апартаменты. – Говорит холодным тоном. – Так всем будет лучше. Ты осмыслишь свое поведение. Я.
– Мое поведение? – аж дар речи теряю. – Я не школьница, Андрей. Не говори со мной так. Ты предал, унизил, скомкал нашу любовь! Это не кнопок учителю на стул насыпать, ясно?!
Разворачиваюсь, взмахиваю рукой. Он сидит с совершенно ледяным взглядом. Я ничто для него. Но этого просто не может быть. Андрей не клялся в любви, однако я не глупая, знаю, когда мужчина любит, а когда нет. Или хотя бы что–то чувствует.
А он чувствовал! Иначе бы я не родила девочек, не вышла за него замуж. Сердце не обмануть. Оно обладает сверхъестественным чутьем.
И прямо сейчас, Андрей хочет казаться грубым и равнодушным. Но зачем? Почему прямо не признать свои ошибки или хотя бы попытаться.
– Я так решил. Не обсуждается. Неделька другая без меня ничего не решит. С малышками буду видеться каждый день. Мой помощник уже подготовил график встреч.
– График? – роняю пачку с рисом. Горсть высыпается на стол. Собираю ладошкой, бросаю в кастрюльку. Залив водой, ставлю на плиту.
– У них танцы каждый вторник и четверг. Я буду их забирать и проводить с ними время. Понедельник, среда, пятница приезжать сюда и играть с ними во дворе. Тебя от своего присутствия я максимально избавлю.
От меня не нужно изолироваться! Ко мне нужно отнестись по–человечески! Андрей доказывает факт измены своими действиями. Дистанция, хладнокровие – это прямое доказательство предательства. Любящий мужчина не станет дистанцироваться и придумывать графики. Он будет добиваться женщину, убеждать ее в своей правоте, хотеть ее вернуть.
Туманов Андрей Васильевич же выбирает путь в никуда.
Каша закипает. Помешиваю, убавляю нагрев. Минут через десять залью молоком, посолю, посахарю и доведу до кипения. Затем закрою крышкой и дам настояться. Перед подачей брошу кусочек сливочного масла.
– А в выходные что? Будешь развлекаться с Катенькой?
Имя дряни произношу протяжно, детским голоском.
– Тань?
– Ну, что?
Опять к нему лицом. Сердце бьется через раз. Меня бросает то в холод, то в жар.
От прямого взгляда по коже лед. Волоски дыбом. Этот фирменный взор непоколебимого миллиардера хорошо действует на конкурентов, но не на меня.
Отвлекаюсь на кашу и попутно берусь за яйца. Я не голодная, но ощущение, будто омлет предотвратит апокалипсис.
Разбиваю яйца в глубокую миску, которая всегда стоит наготове. Скорлупка хрустит в руках, будто оболочка моего разбитого сердца. Хрупкая, тонкая. Она не защищает от внешней агрессии и боли. Даже роды не были столь болезненными. А я рожала девочек очень долго. Почти сутки.
– Между мной и Катей ничего не было. Это ситуация из другой реальности. Разве ты не понимаешь?
– Нет! – энергично взбиваю вилкой яйца. – Ты состоятельный, красивый, умный. Вот Катька и положила на тебя глаз. Мишка птенец по сравнению с тобой. Ей не хочется ждать, пока он вырастит, окрепнет, опериться. Проще взять готового. И плевать, что чужого мужа.
– Тань.
Господи…
От прикосновения его рук к моим плечам отпускаю миску. Переворачивается, содержимое растекается по столу.
– Я не спал с ней. В данный момент разбираюсь с кашей, которую она заварила.
Каша! Отпихиваю мужа локтями и рвусь к плите. Успеваю. Рис не подгорает. Выливаю молоко, засыпаю, сухие ингредиенты и перемешиваю.
– Она звонила мне ночью.
– Кто? Катя?
– Да, представь себе.
Андрей замер между островком и рабочей зоной. Я в одном с ним пространстве.
– Чего хотела?
– Да так. Сказала, ты вынудил ее с тобой спать, угрожал, приказывал и прочее. Не удивлюсь, если у нас в подвале Красная комната.
Выгибаю бровь, гляжу на него с томительным ожиданием.
– Она переходит все границы. Я не вышвырнул ее с праздника только потому, что не хотел испортить юбилей своей матери. Но теперь, эта сука не избежит встречи со мной.
– Осторожно. Она может подумать, ты любитель жестких игр.
Злобно усмехается. Челюсть перемалывает остатки злости. Смотрим друг на друга, ищем за что–то уцепиться. Но не за что. Ни надежды, ни шанса, ни маленькой толики веры.
Я умерла в тот момент, когда услышала:
И мое сейчас практически на нуле. Не слышу биения. Не хочется в это верить, но это так.
– Папа!!!
Тася и Ася забегают в кухню и запрыгивают на Андрея. Сразу обе. Я выключаю кашу, накрываю крышкой. Ей надо настояться. Чтобы не показывать девочкам слез, которые проступают внезапно, хватаю коробку с салфетками. Вытащив кучу мягкой бумаги, убираю яичный бардак.
– Как мои принцессы? Выспались?
Сажает малышек на островок и встает перед ними, защищает от падения.
– Дя! – Тася поднимает ручки над головой.
– А ти? – слышу ангельский голос Аси.
– Конечно. Спал, как медведь.
Андрей рычит по-медвежьи, принимается щекотать их и покусывать за ножки. Малышки звонко хохочут, вертятся на попах. Я бы наслаждалась этим весельем всю жизнь, но лезвие предательства безжалостно прошлось по нашей семье.
– Папа, а ти подёшь с нами гуять на ретьку?
Чуть оборачиваюсь. Тася гладит Андрея по колючим щекам и морщит курносый носик.
– Не могу принцессы. У папы много работы.
С большим сожалением в голосе и в глазах отвечает Андрей. Он любит их, просто обожает. Но…
Девочки надувают щеки и губки.
– Так, козявочки, пора завтракать. Каша готова. – Говорю я, приставляю руки к бокам.
Андрей качает головой, расширяет глаза. Они опять хохочут.