Рика Ром – Измена. Мой (не) верный муж (страница 2)
«Но» всегда вмешивается в ход вещей. Раскалывает напополам искренние чувства. Перемалывает в пыль светлое, нежное, настоящее.
– В сейфе в моем кабинете лежат все документы. И расписка с твоей подписью тоже. Забыла о ней? Забыла, что написала ее, чтобы быть спокойной? Но я дал бы тебе денег и без намека на возврат. Потому что влюбился с первого взгляда. По щелчку. Я помог удержать компанию наплаву, а потом раскрутил ее до мирового уровня. Я, Диан не дал потонуть короблю. Твой законный муж. А не кто-то левый. Так что, «Вилла Давыдовых» моя. И ты моя, пока не решу иначе.
Складывает руки на груди. Самоуверен, несгибаем. Весь будто изо льда. Тот короткий проблеск сочувствия тухнет навсегда.
– Твоя? Похоже, ты только сейчас понял, чего я стою.
Костя с мягким усилием берет меня за подбородок и вынуждает барахтаться в своих глазах–омутах.
– Ты была на грани банкротства. Еще полгодика и «Вилла Давыдовых» сгинула бы к черту. Я вытащил тебя из дерьма за небольшую плату и посмотри, во что превратилась компания.
Его лицо вблизи моего лица. Дыхание перехватывает. Оно закупоривается в легких, словно джин в кувшине.
– «Вилла Давыдовых» стала великой империей, а я твоей пленницей. Жаль, что я лишь сейчас сложила два плюс два.
– Ты моя, Диана. Только моя.
Сильные пальцы скользят от подбородка к шее с пульсирующей венкой, ключице, вырезу черного платья.
– У тебя больше нет права так считать.
– Я решаю все в нашей семье.
Ударяет кулаком по стене в миллиметре от моей головы.
– И про жену друга не забываешь. С ней тоже все решил?
– Замолчи, – цедит сквозь предельно стиснутые зубы. – Ксюха никто для меня. Она грязная…
Я превращаюсь в скалу без чувств и эмоций. Закусив губу, отпихиваю от себя мужа.
– Ты сам весь увяз в грязи, Кость. Мне противно. Но знай, компания хоть и принадлежит тебе документально, по факту она моя. Я не отступлю. Никогда.
Слезы набегают изнутри. Голос понижается, трясется в агонии. Я тороплюсь уйти, затеряться среди полок с марочными винами и напыщенных гостей, под музыку Вивальди.
Знала бы я, что утром, после ночи истерик и криков, тест на беременность покажет жирный плюсик…
ГЛАВА 2
Третья коробочка из–под теста летит в мусорку. Твою же!
Шлепаю себя по бедру, кусаю губы.
Я же почувствовала свое интересное положение еще пару недель назад, но всё оттягивала момент и вот…
Сижу на полу кухни, вокруг доказательства беременности. Куча фактов и наглядных улик! У меня двоится в глазах от них, немного знобит. Растираю предплечья, сметая мурашки. Кожа такая чувствительная, что содрать хочется.
А–а–а–а! Готова навести хаос в кухне! Запустить сковородкой в окно!
Беременность ведь не шутка. Не шоу любимого мной в детстве Амаяка Акопяна. Все по–настоящему!
Реальность убивает. Ставит к стенке и выдает автоматную очередь.
Ладошками накрываю опухшее от слез лицо. Я всю ночь ревела, как маленькая, уткнувшись в подушку. Ревела и думала о Косте и Ксюше. Неужели все так банально?
Он и она.
Давние друзья становятся любовниками.
Смешно.
Хохочу во все горло, пихаю ногами использованные пластиковые картриджи с двойными сплошными.
Господи, какая же я дура!
Я же в рот Косте заглядывала, чуть ли не красную дорожку перед ним стелила. А он свернул налево, даже не задумываясь.
Бьюсь затылком о глыбу, именуемую кухонным островком, и пытаюсь разогнать щебечущие мысли.
Жужжат, стрекочут, донимают.
Но после нескольких ударов затихаю, притягиваю колени к подбородку и смотрю на свое отражение в дверце посудомоечной машины.
Ничтожество. Об тебя ноги вытерли, превратили в повидло с душком.
Возьми себя в руки! Ты беременна! Теперь нужно думать о двоих. Больно, но справишься. Не в первый раз.
Я пережила уход папы, трагедию, унесшую жизнь мамы. Зашила боль глубоко в сердце и запретила тебе себе плакать. Но сегодня, сейчас, я опять глупая, несмышлёная девочка, вокруг которой ничего, кроме пустоты.
Обтерев щеки рукавом шелкового халата, встаю, собираю тесты и иду в гардеробную. Для встречи с адвокатом надо привести себя в порядок.
Снежная Королева? Так сказала Ксения? Ладно. Буду ею. А она поганка! Мне брезгливо даже думать о ней.
Через пятнадцать минут я выгляжу сносно: белый костюм, голубая блузка. Глядя на себя в зеркало, понимаю, придется идти до конца. До финишной прямой. Как бы не любила мерзавца. И как бы не хотела дать ему шанс все исправить ради будущего ребенка, надо не сворачивать с дорожки.
Буду сильнее своих чувств. По крайней мере, постараюсь.
Инстинктивно кружу ладонью по абсолютно плоскому животику и еле–еле сдерживаю слезы. Я уже слишком много их пролила.
Мы не планировали малыша, даже не разговаривали о нем и такое чудо.
Самый настоящий подарок с выше. По–другому и не назовешь.
– Теперь мамочка точно не отступит, кроха. – Шепчу хрипло.
Странно звучит и выглядит тоже. Преданная женщина, идущая к разводу, в комнате до отказа забитой, по сути, не нужными вещами за баснословные деньги, болтает с крошечной частичкой себя.
– Диана!
Клокочущий бас Кости раскрывается все ближе и ближе. Играет дерзкими красками.
– Вот ты где.
Он в том же синем костюме в тонкую полоску, что и вчера. В одном благодарна ему, не стал меня преследовать и дал несколько часов побыть наедине с собой.
– Ты же знал куда я могу поехать.
Передвигаюсь к полкам с обувью и прежде, чем достать черные лодочки, заталкиваю за обувной ряд коробку с положительными тестами. Спрятала их туда машинально. Но вовремя. Не хочу ничего ему говорить, пока не схожу к врачу.
– Да, знал. Но ты все равно не перестаешь меня удивлять. Ты позвонила адвокату? Когда успела?
Снимает пиджак, небрежно бросает на круглую бархатную банкетку посреди гардеробной комнаты.
– Я не хочу заниматься разводом сама. Времени нет. Пусть этим займётся профессионал.
– Серьёзно решила идти в нападение? Даже не выслушав меня?
Наглость сочится из всех щелей. От сквозняка по спине холодок.
– А что ты мне скажешь? Что Ксюха лжет? Будь мужиком, не опускайся ниже плинтуса.
Втискиваю одну ногу в туфлю, потом вторую. Минутку разминаюсь на месте. Пальчики привыкают к тесноте.
Костя много тренируется, следит за весом, питанием и ему ничего не стоит заслонить собой дверь. Я глубоко вдыхаю, смотрю на него пустым взглядом, который на самом деле очень трудно мне даётся. Кипяток ненависти заливает разум.
– Отойди, пожалуйста.