Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 23)
– Я…– воспроизвожу в памяти некоторые странности Леона. Походку, заторможенную речь, повышенное потоотделение и закрываю рот.
– Именно так. – Будто читает мои мысли мужчина напротив.
– Спасибо за кофе, я пойду работать.
– Хорошего дня.
От юриста я выхожу в непонятном состоянии. Крепкий кофе встает комом в горле, и я сворачиваю в туалет. На выходе сталкиваюсь с Катериной Васильевной.
– Мы сегодня с вами совсем не виделись, Станислава Игоревна.
– Да, заняты делами.
– Простите, выскочила буквально на минутку. – Обходит меня и ныряет в светлое помещение. – Еще увидимся!
– Конечно.
Я не сразу ухожу. Стою минутку у стены. В офисе за кофе отвечала Алина. И только она. Сейчас ее нет. Леон же не пьет ничего кроме этого бодрящего напитка, но теперь заваривает сам.
Так что же? Неужели Семен Сергеевич прав и кто–то из тех, кого я знаю, отравляет его. И получается нас всех тоже. Или выборочно? В голове бардак. Перед возвращением в свой кабинет, спешу в комнатку отдыха, сливаю остатки кофе в пластиковый стаканчик и остаюсь инкогнито.
ГЛАВА 21
Я засиживаюсь в офисе допоздна. Знаю, вредно. И мне, и будущему ребенку. Но ничего не могу поделать. Я подозреваю неладное в поведении Леона, но слова Семена Сергеевича настораживают еще сильнее. И ведь верно! Всё началось с секса в туалете. А потом по накатанной. Одно за другим, пятое за десятым.
– Надеюсь, ты не собираешься здесь ночевать?
Леон в дверном проеме. Большой, хмурый, немного уставший.
– Еще полчаса и…
Заходит широким шагом. В кабинете сразу становится мало воздуха и места.
– Ты должна следить за окружающей обстановкой, а не погружаться в работу с головой. Это опасно.
Опирается о мой стол руками.
– Я слежу.
– Я вижу как. Что это у тебя? – указывает на стаканчик с кофе в прозрачном пакетике, который торчит из сумки.
– Так, ничего существенного.
Быстренько убираю улику вглубь сумки и гашу технику. Темнота укрывает плотным покрывалом. Глаза Леона блещут в этой непроглядной тьме ярче звезд.
– Тебе не удастся меня обмануть, любимая.
Я ловкостью беру верх и схватив пальто, выскальзываю из кабинета в коридор. А там три минуты и я у лифтов. Жму на светящуюся кнопку и постоянно оборачиваюсь.
Ну, где вы застреваете?!
Наконец, звонок и створки открываются. Захожу в кабину и облегченно выдыхаю. Только рано расслабляюсь. Леон успевает нырнуть внутрь. Запахиваю полы пальто и не двигаюсь. Трясусь осиновым листочком.
– Сергеич надоумил тебя сдать кофе в лабораторию?
– Не понимаю о чем ты.
Леон усмехается и уже собирается ответить мне колким словцом, но лифт трясется, металлические тросы скрипят, и мы зависаем между этажами. Минутой позже гаснет свет и включается красное аварийное освещение.
– Что такое?! – я верчусь из стороны в сторону. Леон давит на кнопку вызова диспетчера. Никакой реакции. – Мы умрем…
– Успокойся, скорее всего, сработала пожарная система.
– Ты же всё исправил!
– Я лишь позвонил кому надо. Вот и всё.
– Так позвони сейчас!
Мне жарко. Я снимаю пальто, вешаю на перекладину и расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Леон пытается поймать сеть, подняв руку над головой. Бесполезно. Еще этот красный свет…вызывает желание биться лбом о стенку.
– Связи нет. Придется подождать.
– Кого?! Охранник вряд ли сообразит вызвать помощь.
– Не паникуй. Ты же не одна.
– О, спасибо! Утешил!
Я вжимаюсь в угол, и Леон оказывается передо мной. Во всей своей мрачной красе.
– Ты же знаешь, чувствуешь, что тогда с Алиной был не я. Именно поэтому ты решила провести анализ кофе. Так что хватит держать меня на расстоянии и строить из себя недотрогу, Стася.
– Я по–прежнему тебе не верю и мне противно твое присутствие. Понял?
Леон без труда обнимает меня и, наклонившись, целует. Жадно, ненасытно, настырно. Я мычу ему в рот, пытаюсь отбиться кулачками, но он берет мои запястья в плен и закрепляет за спиной. Обезоружена и обездвижена.
– Леон…я не хочу…ты и Алина…твой…в ней…
Не слушает меня. Свободной рукой рвет мою блузку. Мелкие пуговички осыпаются на пол. Без остановки терзает мои губы и ласкает грудь. Задыхаюсь.
– Моя девочка. – Рычит вовремя нескончаемого поцелуя. Его язык окутывает мой язык и, кажется, я теряю связь с реальностью. Ноги подкашиваются, но Леон успевает поймать меня. Приподнимает, и я обвиваю его талию ногами. Даже не понимаю, когда я цепляюсь руками за его шею и царапаю горячую кожу. Всё случается само собой. Никто меня не подталкивает и не принуждает.
– Ты все подстроил? – бормочу лихорадочно.
– Дурочка.
Поцелуй превращается в ураган. Нас закручивает в воронку и не отпускает. Языки сражаются в сладком бою, а руки Леона беспорядочно ласкают мое тело. Они повсюду. Сейчас чувствую их под юбкой. Большие, сильные и чуть грубые, мнут мою попку. Длинные пальцы время от времени будоражат запретное местечко. Я невольно постанываю.
Леон улыбается и, измучив мои губы, опускается по пульсирующей венке к ключице, а затем и к груди. Пройдясь языком над чашечками бюстгальтера, зарывается носом в ложбинку. Я впиваюсь ногтями в его плечи и запрокидываю голову назад насколько могу.
– Леон…
– Да, моя сладкая?
Не останавливается ни на секунду. Мои колготки уже стянуты, и он берется за трусики.
– Пожалуйста…
– Ты моя, Стася и не представляешь, как я скучаю по тебе. По твоим пухлым губам, твоему идеальному телу и этому…
Его палец пробирается под кружево, и я выгибаюсь. Потом сильнее. Я даю ему себя на блюдечке с голубой каёмочкой. И он, конечно же, берет этот дар.
Поставив меня на ноги, разворачивает лицом к зеркальной стене. Теперь мы видим друг друга. При таком насыщенном освещении наши лица выглядят неестественно. Но я уверена, мы оба раскалились до предела. Выше уже некуда.
– Черт, какая же ты соблазнительная.
Шлепает меня по попке, и я слышу звон пряжки его ремня. Не успеваю пискнуть, а он уже прижимается сзади и дерзко улыбается. Вижу каждую его эмоцию в отражении, каждое движение. И всё прекрасно. Любая мелочь.
– Леон? – тихо окликаю его, и меня пленяет черный взгляд. Глупая идея прямо сейчас сообщить ему о ребенке, но вдруг?
Выгибает бровь, ожидая продолжения, но я замолкаю и прикусываю губу. Он принимает это за карт–бланш. Я липну к зеркалу, ощущая себя наполненной до краёв. Медленный бег переходит на спринт. В лифте становится неимоверно знойно. Словно переносимся в пустыню под палящее солнце.
Облизываю сухие губы и закрываю глаза. Мягкие поступательные движения сменяются короткими и резкими. Мгновение, яркая вспышка и теплая нега разливается по нам от макушки до пят. Купаемся в ней, ловим волну и медленно идем ко дну.
Леон склоняется, продолжая массировать мои груди, и тяжело дышит. Бык в финале корриды.
– Я не сделал тебе больно? – шепчет и втягивает в рот мочку моего уха.