Рика Иволка – Когда просыпаются орхидеи (страница 7)

– Ничего, Мэл, настанет день, и ты расцветешь, как бутончик ночной орхидеи. – Она раскрыла темную ладонь, так похожую по оттенку на любимый цветок Богини, и от этого жеста у Малврае снова вспыхнули щеки. – Не ко всем из нас страсть приходит сразу. Кому-то нужно время. Кому-то – особенный мужчина.

Дурацкий разговор прервал внезапно появившийся на пороге комнаты служка.

– Госпожа Малврае! – запыхаясь, протараторил он. – Прошу прощения, вас срочно зовет матриарх!

Глава 4. Особенный мужчина

Сцена первая. Место действия: прихожая особняка Алеанурден. Дело близится к ужину. Действующие лица: рассерженный матриарх, двое угрюмых верных у дверей парадного входа, испуганный Келтран, не смеющий поднять взгляд от пола. И Мэл, запыхавшаяся пока бежала за слугой. Когда матушка говорит «срочно», это значит, что на месте нужно было быть уже минуту назад.

– Г-госпожа? Вы звали? О-о… – увидев Келтрана, Мэл почти все поняла. Почти.

– Погляди же… – Ледяной тон леди Бризанны щедро сдобрен ядом. – Божественный юноша, сын Первого Дома, похоже, не сведущ в правилах хорошего тона. Явился к тебе мало того, что без приглашения, так даже не предупредив загодя. Как, позвольте узнать, молодая госпожа могла успеть должным образом подготовиться к вашему приходу?

– Недоразумение, матриарх, – торопливо заговорил Релинар, выставляя перед собой раскрытую ладонь – символ доверия и добровольной уязвимости. – Гонец должен был прийти вперед меня за час. Вероятно, что-то стряслось по пути… А я поторопился… Прошу прощения, леди Бризанна! Я тотчас же уйду, если вы прикажете. Ужасное недоразумение… Я стыжусь, матриарх.

Леди Бризанна хмыкнула, разглядывая Релинара острым задумчивым взглядом. Еще один бедняга, подумалось Мэл, едва не дрожит. Пускай ты и благословлен Богиней при рождении, но представ пред высокой леди, будь любезен, благоговей и трепещи.

– Идем, – сказала матушка, обращаясь к дочери, а потом снова к Келтрану: – А вы, юноша, постойте здесь. Я вас еще не отпускаю.

– Ваша воля, госпожа.

Леди Бризанна направилась в сторону гостиной. Когда Мэл зашла за ней следом, матриарх заперла двери и щелкнула пальцами, запечатывая комнату магией – теперь никто снаружи не услышит, о чем они говорят.

– Лжет. Пришел шпионить. Без предупреждения. Намеренно. Подозревают… Плохо.

– Мне отвлечь его, госпожа?

Бризанна задумчиво поглядела на дочь.

– Сейчас он здесь совсем не к месту, но… Пускай будет нашим гостем, скоро ужин, пригласи его. Покажи ему дом, но не спускайтесь в подвалы. Нельзя гнать его сейчас, словно бы нам есть что скрывать… И Иллиам! Нужно как-то вывести портного. Тайно. Ему хорошо заплатили, сам он не проболтается, но если Келтран увидит его у нас, то потом его могут схватить и допросить… Да, дитя. Тебе нужно его отвлечь. Любым способом.

– Я возьму Алактира. Дэв может заинтересовать Келтрана.

– Алактир? – Матушка прищурилась. – Какое странное имя ты ему дала.

– Это его имя, – сказала Мэл, и тут же пожалела об этом.

Ну что же ты за дура… Кто как не хозяин должен подобрать питомцу новое имя?

Малврае почувствовала, как под материнским хмурым взором у нее лиловеют щеки.

– Ладно, – в конце концов махнула рукой леди. – Пускай дэв будет рядом. Он ведь теперь твой личный страж, это будет не странно. Ступай, дитя. Начните с сада.

***

Тусклый свет самоцветов на высоком горном небе Юдоли погружал сад Дома Алеанурден в вечерний сумрак. По приказу Малврае садовник зажег магические фонари, и взору их предстала редкая в дикой местности подгорья красота – грибы всех форм и размеров, всех цветов от красного до болотно-зеленого. Мхи покрывали статуи из черного мрамора, стелились вдоль прогулочных дорожек, обвивали скамьи. Еще спящие ночные орхидеи густо свисали с декоративных арок, чем напоминали крупные гроздья черных ягод.

– Алая маршанция! – воскликнул Келтран, припадая к уложенной брусчаткой дорожке. Красный мох прорастал в щелях между камней, напоминая собой сеть кровеносных жил. – Какое изобилие… Чувствительное растение, нуждается во влаге. У вас хороший садовник. – Он поднял голову, глядя на Мэл снизу-вверх, и мило улыбнулся, щуря глаза. Паучьи щурились тоже. – Ходят легенды, что алую маршанцию нужно кормить кровью. За этим ей якобы и нужны эти чашечки на лепестках. – Келтран деликатно погладил их пальцами. – Но, конечно, это не правда. Чашечки – это просто способ размножения.

Малврае передернуло от отвращения. Эти крошечные «чашечки» напоминали ей глаза насекомого. Всякий раз, когда приходилось выходить в сад и ступать по этой дорожке, хотелось просунуть меж камней каблук и раздавить каждый мерзкий «глазок». Нет, садоводство точно не для неё.

– Зачем вы пришли?

Келтран перестал улыбаться и поднялся.

– Счел необходимым… узнать вас поближе. Матушка одобрила моё решение. Но лакей… Прошу прощения и у вас, госпожа. – Он виновато поклонился. – Я не хотел быть незваным гостем. Желаете, чтобы я покинул вас?

Да, пожалуй, подумала Мэл, но вслух сказала другое:

– Нет, останьтесь. – Она улыбнулась, украдкой бросив взгляд в сторону дэва, который всё это время сопровождал их по приказу своей госпожи.

Какой контраст. Келтран в своей пурпурной мантии, невысокий и тонкий, как статуэтка, и Алактир – выше и крепче их обоих и всё еще одетый, как раб для утех, а не страж. У этих двоих и голоса были разные – низкий и мелодичный у дэва, высокий и негромкий у Релинара. Тихая ночь Юдоли, пронзительный день Асгеанты.

– Позволите вопрос? – прервал тишину Релинар, пока они бесцельно брели по садовой тропинке.

– Да.

– Каково вам в новой роли?

Мэл вопросительно вскинула бровь.

– Я имею в виду в роли госпожи. Вас устраивает ваш раб?

– Вполне. У него хорошие боевые навыки.

Релинар бросил на дэва быстрый оценивающий взгляд.

– Дорогой подарок, – сказал он с оттенком грусти в голосе, и, чуть помолчав, спросил: – У вас… есть поклонник?

Хм… праздный интерес, допрос или ревность?

– Нет, он… верные леди Бризанны столкнулись с ним на границах Юдоли. Ошивался у поселения полукровок. Там и схватили.

Алактир благоразумно молчал, заведомо предупрежденный, чем для него может закончиться решение пооткровенничать с представителем другого Дома.

– О… – Келтран снова взглянул на дэва, уже дольше. – Так он не обученный. Наслышан, что такие рабы могут доставлять проблемы.

– Никаких проблем.

– Не буду настаивать, – Релинар выставил вперед ладонь в жесте покорности, – но, если вы вдруг испытаете трудности во время его воспитания, то у собора есть средства для усмирения особо дерзких рабов. Есть вероятность, что после такой процедуры он, скажем так, перестанет быть собой, но зато…

– Демоническое вселение?

– О, вы наслышаны?

– Немного… – Мэл поморщилась. Того, что она слышала об этом ритуале, вполне хватало, чтобы не иметь желания узнавать подробности, однако Келтран всё равно решил рассказать:

– В мозг непокорного вживляется демоническая личинка, особым образом она повреждает ткани, и раб становится совершенно безвольным и послушным. Он перестаёт быть личностью, что несколько печалит хозяев, желающих иметь в качестве раба не куклу, а компаньона, однако в некоторых случаях процедура просто необходима. Если вы не планируете приспособить дэва ни к чему иному, кроме охраны, я бы рекомендовал рассмотреть этот вариант. – Келтран бросил беглый взгляд на дэва, и Малврае поняла, что это красочное пояснение предназначалось вовсе не ей.

– Благодарю. – Мэл улыбнулась, насмешливо поглядывая на своего испуганного раба. – Я подумаю. Пока что меня забавляет воспитывать его самостоятельно.

Они еще поблуждали по саду в тишине, слушая стук собственных каблуков по брусчатке, наблюдая за тем, как медленно раскрываются бутоны самых ранних орхидей. Мэл лихорадочно перебирала идеи, как бы еще отвлечь некстати нагрянувшего Релинара, и в итоге с досадой констатировала, что для роли праздной болтушки матушка избрала совсем не ту дочь. Иллиам справилась бы куда лучше. О, Богиня, даже Хестин нашел бы, что сказать!..

– Вы напряжены… – тихо заметил Келтран.

Мэл уловила в его взгляде сочувствие, и это неприятно кольнуло ее гордость. Наследница матриарха не нуждается в сочувствии.

– Вам показалось.

Все пять его внимательных глаз медленно провели незримую дорожку с ее нахмуренных бровей к губам, потом ниже, задерживаясь на голой шее, и, быстро лизнув вырез чёрной рубашки, скромно увели взгляд в сторону – к грибам, орхидеям и разноцветному мху. Мэл ощутила, словно ее потрогали. Очень робко, но с интересом.

Забавно.

– Куда это вы смотрели?

Келтран снова взглянул на неё, уже растерянно.

– Простите я… – Он помолчал, словно бы подбирая слова. – Я заметил, что вы почти не носите украшений…

Агатово-серые скулы Релинара вдруг окрасились лиловым. Это что же, смущение? Похоже, Мэл ему и правда нравится.

– Не ношу. И?

– Простите, – поспешил оправдаться жрец, – не хотел задеть вас… Однако теперь я в смятении – что же вам дарить?

Вот оно что! Прелестное дитя Богини пытается ухаживать. Это было так очаровательно, что Малврае даже подумала – когда Дом Алеанурден свергнет Релинаров с Паучьего трона и жрец, по великодушию матери, достанется ей в рабы, то стоит быть с ним нежнее.

– Оружие, – подсказала Мэл, машинально огладив пояс на месте, где обычно размещались рукояти двух ее клинков.