Рика Иволка – Когда просыпаются орхидеи (страница 10)
В какой-то момент бесконечного кружения Мэл пошатнулась и отступила. Забегалась. Устала. Ноги подкашивались. Дыхание, частое и изможденное, заставляло грудь вздыматься неровными толчками. Она отошла к краю арены, нащупала рукой ограждение и оперлась на него. Дэв не торопился приближаться, снова замер в защитной стойке, настороженно наблюдая за противницей. Дуррад не торопился объявлять конец боя, также пристально следя за ней.
– Кстати… хотела спросить, – устало пробормотала Малврае, криво усмехаясь. – Видела, как ты ползал на полу в коридоре… Так и не нашел осколки своей побрякушки?
Алактир стиснул зубы. Желваки на скулах бугрились, обозначая предел терпения. Теперь нужно было его перешагнуть.
– Не грусти. – Мэл навалилась локтями на перила ограждения, как бы невзначай упираясь в порог ногой. – Я прикажу мастеру изготовить тебе кое-что другое… ошейник, например? Золотой, с аметистами и гравировкой моего имени. Тебе пойдет. Птичка.
Рев Алактира, неожиданно грубый, звериный, заставил задрожать стеклянный купол, и едва не лишил Мэл с трудом добытого преимущества. Когда этот дурак рванул к ней, намереваясь насадить на острие клинка, Малврае подобралась, оттолкнулась опорной ногой и выбросила вперед руку, рассыпая в лицо дэва сноп лиловых искр. Он замешкался, и тогда она ловко нырнула ему за спину, полоснув клинком прямо по чувствительным крыльям. Дэв снова взревел, в этот раз – от боли. Срезанные золотистые кончики осыпались им под ноги вместе с тяжёлыми каплями крови божественного.
Алактир круто развернулся, но Мэл не позволила ему атаковать, нанося удар за ударом, бросок за броском. Усталости не было. Азарт, игра, боевой раж! Клинки легко крутились в воздухе, порхая, как два диковинных крыла. Пока два настоящих вдруг не сомкнулись на ней, подобно гигантским ладоням. Хлоп!
Мэл отшатнулась, оглушенная и ошарашенная, мельком увидела лицо самого дэва – не менее удивленное, чем её. Он снова взмахнул крыльями, будто желая взлететь, и почти сделал это, если бы в последний момент Малврае не зацепилась за пояс его новеньких штанов. Ткань лопнула под пальцами, и Мэл рухнула на пол, тут же перекатываясь. К счастью, этого манёвра хватило, чтобы сбить хитрой птичке траекторию – вместо того, чтобы взмыть к куполу, дэв мазнул одним крылом пол, вторым неудачно зацепился за висящие под потолком фонари, и в конце концов рухнул в центр зала, словно подбитый нетопырь.
Мэл сорвалась с места, в два прыжка оказываясь рядом – быстрее, чем дэв смог бы дотянуться до вылетевшего из рук меча, и с третьим прыжком оседлала своего раба, придавливая к полу. Два ее скрещенных клинка вонзились остриями в пол по обе стороны от беззащитного птичьего горлышка, взяв его в «ножницы».
Малврае склонилась к лицу дэва и не без удовольствия в рычащем от азарта голосе констатировала:
– Мер-р-ртв.
Она почти слышала, как колотится сердце Алактира, чувствовала под собой, как его тело вздрагивает от частых неровных вздохов. Птичка поймана. В ее власти. Ощущая себя хищным зверем, Малврае Алеанурден наклонилась еще, чтобы принюхаться.
– Мертв, – отрезал Дуррад. Стук его приближающихся каблуков вывел ее из животного транса.
Все-таки, победа опьяняет… Мэл помотала головой, сбрасывая наваждение, приняла руку наставника и встала с поверженного дэва. Усмехнулась, глядя на него сверху вниз.
– Приведи себя в порядок, мертвец.
Пока Малврае, довольная собой, стояла в стороне, вытирая вспотевшую шею и грудь платком, а дэв исполнял ее приказ в другом конце зала, к ней снова подошёл Дуррад.
– Госпожа. – Он поклонился. – Позволите высказаться?
Госпожа качнула головой, позволяя.
– Дэв хороший воин. Но из него не выйдет защитник.
– Почему? – Малврае нахмурилась. – Ты сам хвалишь его навыки. Да и я готова признать…
– Положение раба оскорбляет его. Наземники живут по иным порядкам. В них нет смирения. У них другая вера. Любой укол в сторону его положения может вывести его из себя. Вы сами вскрыли это сегодня. Выведенный из себя боец – мёртвый боец.
Непреложная истина. Дуррад учил этому и Мэл – не воспринимать насмешки в бою. Ограждаться от них. По ее разрешению наставник применял самые подлые манёвры, дабы закалить ее в поединке. Но дэв… Малврае была так захвачена азартом боя, что не заметила главного – она легко вывела его из себя, надавив лишь на самые очевидные слабости и болевые точки. Схлестнись он с кем-то из тёмных, с тем же Келтраном, который тоже видел его слабость… Мэл задумчиво повертела в руках платок, потом бросила его на скамью.
Дуррад прав, пока ее раб не научится смирению из него не выйдет достойного защитника. Такого, каким был сам Дуррад для ее матери – холодного, как сталь его же клинка.
Прежде, чем переодеться и пойти исполнять наказ матушки, полученный на утренней молитве, Мэл лично отвела дэва в хозяйские покои и усадила на его рабскую тахту, всем своим серьёзным видом показывая, что сейчас случится очень важный разговор. Алактир настороженно и в то же время выжидательно смотрел на неё.
– Ты дерзкий и непокорный, – начала она строго. – Если ты не смиришься со своим положением, то не сможешь быть мне защитником. Любой сколь-нибудь умелый враг воспользуется твоей слабостью, и ты сорвёшься. Выйдешь из себя. Чтобы стать верным, ты должен смириться. Выжечь слабости. Закалить дух. Ты понимаешь меня?
Дэв недовольно поджал губы, шумно выдохнул через нос.
– Ты… вы не думаете, что я не хочу быть вам верным? Ни верным, ни рабом, ни игрушкой. Очевидно, что я не подхожу на эту роль.
Мэл удивленно хмыкнула, скрещивая руки на груди. Какая глупость! Настолько возмутительная, что почти смешная.
– А у тебя есть выбор? Упрямый идиот. Если не станешь моим верным, то у тебя только два пути – смерть на жертвенном ложе или хозяйская постель.
Дэв помрачнел и уставился куда-то сквозь неё, сжав лежащие на коленях руки в кулаки.
– Ты не привлекаешь меня, как постельная игрушка. – Мэл поддела пальцами прядь его золотистых волос. – Хотя ты довольно красив…
Алактир дернулся, оскорбленно уставившись на неё. Опять этот дерзкий взгляд! Стиснув зубы, Малврае схватила его за волосы и больно дернула, заставляя запрокинуть голову. Пусть смотрит прямо ей в глаза, раз так хочет, но на ее условиях.
– Но и убивать тебя было бы расточительно. Ты хороший боец, хоть и тупица. Потому… если хочешь выжить и не облизывать мне ноги всю оставшуюся жизнь, смирись со своим положением. Стань закаленным клинком подле меня. Стань верным. Я даю тебе исключительное право – выбрать свою участь. Редкий раб может похвастаться таким. Ты должен благодарить меня, а не скалиться. – Мэл больно сдавила его подбородок, наклоняясь ближе, лицом к лицу, а потом добавила, тише и тверже: – У тебя есть время до вечера. Обдумай хорошенько свой ответ.
Уходя, Мэл проявила еще большее милосердие – не стала заковывать его в эти унизительные рабские цепи. Возможно, матушка не одобрила бы этого… но Малврае вдруг представила, что бы испытала сама, будь столь же сильно унижена и зла. Едва ли она смогла бы проявить благоразумие, если бы к прочим унижениям добавили еще и цепи. Клятва хозяина гласила – наказывать и поощрять. Пускай же ее акт милосердия станет поощрением за хороший поединок.
***
– Мэл! То есть, госпожа Малврае… – Хестин вскочил из позы для медитации, когда она вошла в зал для магических тренировок. – Что-то случилось?
Смешной мальчишка. Когда его заберут в Академию, Мэл будет очень скучать по этой прыткой темноглазой ящерке.
– Нет. Матриарх приказала мне позаниматься с тобой вместо неё.
Хестин открыл было рот, явно желая спросить, чем же занята матушка, но вовремя сдержался. Умный мальчик. Мэл все равно не сказала бы, а за излишнее любопытство пришлось бы наказать, чего не хотелось. Только не Хестина. Будь на его месте Иллиам… Но нет. Сейчас ее младшая сестричка вместе с матушкой обсуждают детали ее будущей миссии, конечно же, не посвящая в них никого другого, даже Мэл. Важный элемент секретности.
– Госпожа?.. – Хестин осторожно подошёл к ней, пряча руки за спиной и неловко покусывая губы. – Могу ли я… – Он сделал паузу, а потом громко вздохнул и протараторил: – Можно обращаться к вам, как раньше, когда мы наедине?
– Хорошо. – Хестин радостно хлопнул в ладоши. – Но не говори госпоже-матери. И сдерживай себя при всех. Иначе мне придется наказать тебя. При всех.
– Да! Ура! Да! То есть… не хочу быть наказанным… Я буду сдерживаться!
– Надеюсь. А теперь займемся делом.
Магия Хестина была мощной, но хаотичной, следовательно, требовала контроля – внутреннего, а иногда и внешнего. Леди Бризанна говорила, что эта черта досталась ему от прапрабабки, как и тяга к изобретательству. На фоне остальных детей матушки, он был воистину одаренным юношей. Даже Мэл, первеница и наследница, не обладала таким выдающимся магическим талантом. Но для женщин Юдоли талант в магии был не столь важен, а вот мужчинам обладание сильным и развитым даром могло дать в обществе вес.
– Концентрируйся! – командовала она, напряжённо наблюдая за тем, как Хестин творит один энергетический импульс за другим.