Рик Риордан – ПЕРСИ ДЖЕКСОН И ПОСЛЕДНЕЕ ПРОРОЧЕСТВО (страница 11)
– Что же, – произнес Хирон, – думаю, на сегодня достаточно.
Он взмахнул рукой, и дымка испарилась, буря, Тифон и сражающиеся боги исчезли.
– Это еще мягко сказано, – пробормотал я.
На этом военный совет завершился.
Глава 4
Мы сжигаем металлический саван
Мне снилось, что Рейчел Элизабет Дэр играет в дартс, используя в качестве мишени мой портрет.
Она стояла в своей комнате… Ну ладно, это я загнул. Надо признать, обычной
Из акустической системы «Босс» грохотал какой-то альтернативный рок. Насколько я знаю, в своих музыкальных предпочтениях Рейчел руководствуется простым правилом: все песни в ее айподе должны звучать по-разному, и они непременно должны быть необычными.
На Рейчел было надето кимоно, волосы взлохмачены, как будто она только что проснулась. Кровать была в беспорядке, несколько мольбертов стояли, закрытые тканью, на полу валялась грязная одежда и обертки от шоколадных батончиков (впрочем, когда комната настолько велика, беспорядок не так бросается в глаза). За окнами раскинулся ночной Манхэттен.
Картина, в которую Рейчел бросала дротики, изображала меня, стоящего над гигантом Антеем. Рейчел ее написала пару месяцев назад. На картине у меня было пугающе зверское выражение лица, поэтому было не понятно, хороший я герой или плохой. Впрочем, Рейчел сказала, что после сражения я именно так и выглядел.
– Полубоги, – бормотала Рейчел, бросая в полотно очередной дротик. – И их глупые задания.
Большинство дротиков отлетали от картины, но некоторые попадали, а один торчал у меня из подбородка, как козлиная бороденка.
Кто-то постучал в дверь спальни.
– Рейчел! – прокричал мужской голос. – Что, скажи на милость, ты устроила? Выруби эту…
Рейчел подобрала пульт дистанционного управления и выключила музыку.
– Заходи!
Вошел ее отец, хмурясь и моргая от яркого света. У него были рыжеватые волосы, немного светлее, чем у Рейчел, смятые с одной стороны, очевидно, он проиграл сражение с подушкой. Его шелковую синюю пижаму украшала вышитая монограмма «ВД». Нет, вы только подумайте: кто в наше время носит пижамы с монограммами?
– Что происходит? – требовательно спросил он. – Сейчас три часа ночи.
– Не могла уснуть, – ответила Рейчел.
Один из торчащих в моем лице дротиков отвалился от полотна. Рейчел спрятала оставшиеся за спиной, но мистер Дэр их заметил.
– Значит… Я так понимаю, твой приятель не поедет на Сент-Томас?
Мистер Дэр всегда так меня называл. Никогда не говорил «Перси», просто «твой приятель» или «молодой человек», если обращался ко мне – а делал он это не часто.
Рейчел сдвинула брови.
– Не знаю.
– Мы уезжаем утром, – сказал ее отец. – Если он до сих пор не решил…
– Вероятно, он не поедет, – с несчастным видом перебила Рейчел. – Ты доволен?
Мистер Дэр заложил руки за спину и прошелся по комнате, мрачно поглядывая по сторонам. Я представил, как он с таким же лицом расхаживает по залу заседаний совета директоров своей строительной компании, нервируя сотрудников.
– Тебе по-прежнему снятся кошмары? – спросил он. – Мучают головные боли?
Рейчел швырнула дротики на пол.
– Не стоило рассказывать тебе об этом.
– Я твой отец, – возразил мистер Дэр, – и беспокоюсь о тебе.
– Точнее, о репутации семьи, – пробормотала Рейчел.
Отец никак не отреагировал, видимо, уже привык выслушивать подобные обвинения, а может, так оно и было.
– Мы могли бы позвонить доктору Аркрайту, – предложил он. – Он помог бы тебе пережить смерть твоего хомяка.
– Мне тогда было шесть лет, – возразила девушка. – Нет, папа, мне не нужен врач. Мне просто… – она беспомощно покачала головой.
Ее отец остановился у окна, оглядывая Нью-Йорк, как будто это его собственность (на самом деле он владел только частью города).
– Тебе стоит сменить обстановку, – решил он. – Ты подверглась нездоровому влиянию.
– Я не поеду в женскую академию Кларион, – отрезала Рейчел. – А с кем я дружу, тебя не касается.
Мистер Дэр улыбнулся, но его улыбке очень не хватало доброты, она словно говорила: «Однажды ты поймешь, как глупо себя вела».
– Постарайся поспать, – с нажимом сказал он. – Завтра к вечеру мы будем на пляже, будет весело.
– Весело, – повторила Рейчел. – Море веселья.
Отец вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь.
Рейчел уставилась на мой портрет, потом подошла к одному из закрытых полотнищем мольбертов.
– Надеюсь, это только сны, – проговорила она, снимая покрывало.
На полотне был сделан простой набросок углем, но Рейчел – отличная художница. С холста на меня смотрел Лука, совсем еще маленький мальчик лет девяти, со зловещей усмешкой и без шрама. Не представляю, откуда Рейчел узнала, как Кастеллан тогда выглядел, но портрет получился потрясающий, поэтому мне показалось, что рисовали его с натуры. Из того, что я знал о жизни Луки (а знал я очень мало), следовало, что на картине он был изображен незадолго до того, как узнал, что он – полукровка, то есть незадолго до побега из дома.
Рейчел пристально посмотрела на портрет, потом открыла другое полотно, еще более пугающее.
На нем она нарисовала небоскреб Эмпайр-стейт-билдинг, весь освещенный огнями, а на заднем плане бушевал шторм, из облаков тянулась огромная рука. У подножия здания собралась толпа… но не туристов и пешеходов. Я разглядел копья, дротики и знамена – все признаки того, что на улице стояла армия.
– Перси, – прошептала Рейчел, как будто знала, что я слушаю, – что же происходит?
Сон оборвался, последнее, что я запомнил – как собирался ответить на ее вопрос.
На следующее утро я хотел позвонить Рейчел, но в лагере нет телефонов. Дионису с Хироном наземная линия связи ни к чему, если им зачем-то нужно выйти на контакт с Олимпом, они просто отправляют радужные сообщения богини Ириды. Когда полубоги пользуются мобильными телефонами, чудовища улавливают такой сигнал за сотни миль и приходят по нашу душу. С таким же успехом можно вопить: «Вот он я! Пожалуйста, сделайте мне пластику лица!» Конечно, лагерь защищают волшебные границы, но все же не стоит так сильно привлекать к себе внимание.
У большинства полубогов (кроме Аннабет и еще пары человек) вообще нет мобильников, а я никак не мог подойти к дочери Афины и брякнуть: «Эй, одолжи-ка мне телефон, хочу звякнуть Рейчел!» Для того чтобы сделать звонок, мне пришлось бы покинуть лагерь и идти пешком несколько миль до ближайшего круглосуточного магазина. Даже если бы Хирон меня отпустил, к тому времени, как я туда добреду, Рейчел уже будет сидеть в самолете, летящем на Сент-Томас.
В мрачном одиночестве я позавтракал за столом Посейдона, не сводя глаз с трещины в мраморном полу (на этом месте два года назад Нико изгнал в царство мертвых кучку кровожадных скелетов). Не могу сказать, что воспоминание улучшило мой аппетит.
После завтрака мы с Аннабет спустились вниз с холма, провести осмотр домиков. Вообще-то, согласно очередности, дежурить полагалось Аннабет, а мне предстояло разобрать присланные Хирону отчеты, но, поскольку нам обоим ужасно не хотелось заниматься этой рутиной, мы решили разделить наши тяготы, чтобы никому не было обидно.
Мы начали с домика Посейдона, в котором я жил один. Этим утром я заправил свою кровать (ну, вроде того) и поправил рог Минотавра, чтобы ровно висел на стене, так что, как мне казалось, заслужил «четверку» по пятибалльной системе.
Аннабет состроила гримасу.
– Вещей у тебя много, – она подцепила кончиком карандаша валявшиеся на полу спортивные шорты.
Я рывком вырвал их у нее.
– Эй, не наседай. С прошлого лета прибираться некому, с тех пор как Тайсон уехал.
– Три из пяти, – резюмировала Аннабет. Я почел за благо не спорить, и мы двинулись дальше.
На ходу я бегло просматривал пачку отчетов для Хирона. Тут были письма от полубогов, духов природы и сатиров со всей страны, и все они сообщали, что в последнее время чудовища активизировались. В основном эти послания были выдержаны в удрученном тоне, а мой мозг, отягченный СДВГ[5], ужасно не любит концентрироваться на всяких мрачных вещах.
Повсюду вспыхивали небольшие сражения. Лагерь практически не пополнялся новыми обитателями, потому что сатиры не могли найти новых полубогов и доставить их на холм Полукровок – мешали наводнившие страну чудовища. От нашей подруги Талии, возглавлявшей охотниц Артемиды, уже несколько месяцев не было ни слуху ни духу. Возможно, Артемида и знала, что с ними случилось, но нам не сообщала.
Мы зашли в домик Афродиты, разумеется, получивший «пятерку». Кровати заправлены идеально, одежда в сундуках разложена по цветам, на подоконниках благоухают свежие цветы. Я хотел снять один балл из-за того, что весь домик провонял дорогущими духами, но Аннабет проигнорировала мое замечание.
– На высшем уровне, как и всегда, Селена, – похвалила она.
Селена безжизненно кивнула. На стене над ее кроватью висели фотографии Бекендорфа. Девушка сидела на постели с коробкой шоколадных конфет на коленях, и я вспомнил, что ее отец владеет шоколадной фабрикой в Виллидже, благодаря чему и привлек в свое время внимание Афродиты.