Рик Риордан – ПЕРСИ ДЖЕКСОН И МОРЕ ЧУДОВИЩ (страница 6)
– Но ты… сын морского бога?
– Угу, – признался я. – Мой отец – Посейдон.
Тайсон нахмурился. Вот
– Но тогда ведь…
Где-то взвыла сирена. Мимо переулка промчалась полицейская машина.
– У нас нет на это времени, – заявила Аннабет. – Поговорим в такси.
– Мы что, проделаем на такси весь путь до лагеря? – изумился я. – Ты хоть представляешь, сколько на это надо дене…
– Доверься мне.
Я колебался:
– А что делать с Тайсоном?
Я представил, как привожу своего здоровенного друга в Лагерь полукровок. Если уж он так выпендривается на обычной игровой площадке, где и хулиганы обычные, как же тогда он себя поведет в тренировочном лагере для полубогов? С другой стороны, нас будут искать копы…
– Нельзя просто бросить его, – решил я. – У него тоже будут неприятности.
– Да уж, – мрачно кивнула Аннабет. – Мы определенно должны прихватить его с собой. А теперь вперед!
Мне не понравился ее тон, как будто Тайсон – заразный больной, которого надо поскорее запереть в больнице, но я без возражений двинулся по улице следом за Аннабет. Втроем мы крались боковыми улицами, а за нашими спинами дым стоял столбом – догорал спортзал моей бывшей школы.
– Пришли, – Аннабет сделала нам знак остановиться на пересечении Томас и Тримбл-стрит и принялась рыться в своем рюкзаке. – Надеюсь, у меня хоть одна осталась.
Выглядела она даже хуже, чем мне показалось сначала. На подбородке ссадина. Ее «конский хвост» растрепался, из него торчали травинки и веточки, как будто она несколько ночей подряд провела под открытым небом. Порезы на ее джинсах здорово смахивали на следы когтей.
– Что ты ищешь? – спросил я.
Повсюду выли сирены. Мне подумалось, что скоро здесь будут кишмя кишеть копы, разыскивающие малолетних преступников-бомбометателей. Не сомневаюсь, Мэтт Слоун уже дал показания. И конечно же, перевернул все с ног на голову, представив нас с Тайсоном людоедами-кровопийцами.
– Нашла. Слава богам. – Аннабет вытащила из рюкзака золотую монетку, в которой я опознал драхму, денежную единицу горы Олимп. С одной стороны на ней был вычеканен профиль Зевса, с другой – Эмпайр-стейт-билдинг.
– Аннабет, – заметил я, – нью-йоркские таксисты такое не примут.
Она говорила на языке Олимпа, и я понимал каждое слово. Она сказала:
Впрочем, особого восторга от ее плана я не ощутил.
Аннабет швырнула монетку на мостовую, но, вместо того чтобы со звоном приземлиться на асфальт, золотой кругляш прошел сквозь дорожное покрытие и исчез.
Несколько секунд ничего не происходило.
Затем в том месте, куда должна была бы упасть драхма, асфальт потемнел и расплавился, образовалась прямоугольная яма размером с парковочное место, в которой кипела и булькала красная, как кровь, жидкость. Потом из этой массы воздвиглась «колесница».
Она имела форму такси. Вот только обычные нью-йоркские такси желтые, а это было дымчато-серое. Я хочу сказать, оно выглядело так, словно было
Боковое стекло рядом с водительским местом опустилось, и наружу высунулась старушка. Седые волосы паклями свисали по обеим сторонам ее лица, закрывая глаза, а говорила она, как-то странно пришепетывая, как будто ей только что вкололи в десну дозу новокаина.
– Подбросить? Подбросить?
– Троих до Лагеря полукровок, – сказала Аннабет. Она открыла заднюю дверь такси и махнула мне рукой, чтобы я забирался внутрь. И все это с таким видом, как будто ничего необычного не происходит.
– Эгей! – проскрипела старушка. – Таких не возим!
Она ткнула костлявым пальцем в сторону Тайсона.
В каком смысле? Сегодня что, день приди-рок-к-большим-и-некрасивым-детям?
– За дополнительную плату, – посулила Аннабет. – Три драхмы сверху, когда прибудем на место.
– Идет! – взвизгнула бабка.
Делать нечего, пришлось забираться внутрь. Следом протиснулся Тайсон, а на оставшемся уголке скорчилась Аннабет.
В салоне тоже все было дымчато-серое, но по крайней мере сиденье под нами оказалось твердым. А еще бугристым и с потрескавшейся обивкой, как почти во всех обычных такси. Правда, не имелось плексигласового экрана, который бы отделял пассажиров от старушки-водителя… Погодите-ка. Впереди сидели целых три старые дамы, все с тонкими седыми прядями волос, закрывавшими глаза, костлявыми руками, одеты они были во вретища угольно-черного цвета.
Та, что сидела за баранкой, сказала:
– Обожаю Лонг-Айленд! Щедрые чаевые! Ха!
Она нажала на педаль газа, и мою голову с размаху вдавило в спинку сиденья. Из динамика зазвучал записанный на пленку голос:
Я глянул вниз, но вместо ремней безопасности обнаружил широкую черную цепь. И решил, что мне пока и так хорошо. То есть еще не настолько плохо.
Такси на бешеной скорости свернуло с Западного Бродвея, и дама, сидевшая посередине, взвизгнула:
– Осторожно! Бери левее!
– Ну, Буря, если бы ты дала мне глаз, я бы это
Я не успел ни о чем спросить, потому что дама за рулем резко выкрутила баранку, чтобы избежать столкновения с летящим прямо на нас грузовиком, с душераздирающим «БДЫЩ!» переехала через бордюр тротуара и вырулила в соседний квартал.
– Оса! – окликнула третья дама ту, что сидела за рулем. – Дай-ка мне монету этой девчонки! Хочу попробовать на зуб.
– Ты в прошлый раз пробовала, Злоба! – огрызнулась дама-водитель, которую, должно быть, звали Оса. – Сейчас моя очередь!
– А вот и нет! – взвыла старуха по имени Злоба.
Сидевшая в середине Буря взвизгнула:
– Красный свет!
– Тормози! – завопила Злоба.
Вместо этого Оса нажала на газ; такси въехало на тротуар, под визг покрышек вписалось в следующий поворот и сбило автомат, продающий газеты. Мой желудок остался где-то позади, на Брум-стрит.
– Простите, – решился я. – А вы вообще-то… зрячие?
– Нет! – пронзительно завопила сидевшая за рулем Оса.
– Нет! – вторила ей средняя, Буря.
– Конечно, да! – заверещала Злоба, сидевшая сбоку.
Я поглядел на Аннабет.
– Так они слепые?
– Не совсем, – откликнулась та. – У них есть глаз.
– Один глаз?
– Угу.
– У каждой по глазу?
– Нет. Один на всех.