Рик Риордан – ПЕРСИ ДЖЕКСОН И ЛАБИРИНТ СМЕРТИ (страница 6)
– А вы знаете про пророчество обо мне?
– Кой-чего слышал.
Мне хотелось спросить, что именно, но тут на арену, цокая копытами, вышел Хирон.
– А, Перси, вот ты где!
Он, видимо, только что вернулся со стрельбища. Поверх футболки с надписью «КЕНТАВР № 1» висели лук и колчан. Он подстриг на лето свои курчавые каштановые волосы и бородку, и нижняя половина его тела, туловище белого жеребца, была испачкана землей и зеленью.
– Я смотрю, ты уже познакомился с нашим новым инструктором.
Хирон говорил непринужденно, но смотрел с тревогой.
– Квинтус, ты не против, если я позаимствую у тебя Перси?
– Пожалуйста, наставник Хирон!
– Вовсе ни к чему звать меня «наставником», – ответил Хирон, хотя, судя по тону, ему это польстило. – Идем, Перси. Нам нужно многое обсудить.
Я еще раз бросил взгляд на Миссис О’Лири, которая теперь отгрызала манекену ноги.
– Ну, увидимся, – сказал я Квинтусу.
Мы пошли прочь. Я шепотом сказал Хирону:
– Мне кажется, Квинтус какой-то…
– Загадочный? – предположил Хирон. – Непроницаемый?
– Ага.
Хирон кивнул.
– Очень опытный полукровка. Великолепный боец. Я только хотел бы понять…
Но, что бы Хирон ни собирался сказать, он явно передумал.
– Ладно, Перси. Главное сейчас не это. Аннабет мне сказала, что ты встретил эмпус.
– Ага.
Я рассказал ему про сражение в школе Гуд и как Келли превратилась в огненный столп.
– Хм… – произнес Хирон. – Да, наиболее могущественные из них способны на такое. Она не умерла, Перси. Просто сбежала. Демоницы зашевелились, это нехорошо.
– А что они там делали? – спросил я. – Меня ждали?
– Возможно, – Хирон нахмурился. – Удивительно, что ты выжил. Они умеют так хорошо завораживать… едва ли не любой герой мужского пола поддался бы заклятию, и его бы сожрали.
– Меня бы и сожрали, – сознался я. – Если бы не Рейчел.
Хирон кивнул.
– Да, тебя спасла смертная, как ни смешно это звучит. Теперь мы перед ней в долгу. Насчет того, что эмпуса сказала про нападение на лагерь, – об этом мы побеседуем позже. А пока идем. Нам нужно в лес. Гроуверу потребуется твое присутствие.
– Где?
– На суде над ним, – мрачно ответил Хирон. – Совет козлоногих старейшин собрался, дабы решить его судьбу.
Хирон сказал, что надо спешить, так что я сел к нему на спину. Проносясь галопом мимо домиков, я бросил взгляд на обеденный зал: открытый павильон в греческом стиле, на холме над морем. Я увидел это место в первый раз с прошлого лета, и оно пробудило неприятные воспоминания.
Хирон углубился в лес. Нимфы выглядывали из чащи, провожая нас взглядами. В сумрачной чаще бродили громадные тени: чудовища, что жили там, как вызов обитателям лагеря.
Я думал, что неплохо знаю лес после того, как два лета подряд играл там в захват флага, но Хирон вез меня путем, который я не узнавал: мы миновали тоннель из старых ив, небольшой водопад и очутились на поляне, устланной ковром полевых цветов.
На траве кружком сидело множество сатиров. В центре стоял Гроувер. Напротив него на тронах, сделанных из художественно выстриженных розовых кустов, восседали трое сатиров, очень старых и очень толстых. Этих троих старых сатиров я никогда прежде не видел и решил, что это, должно быть, и есть совет козлоногих старейшин.
Гроувер, похоже, о чем-то рассказывал. Он теребил подол своей футболки и нервозно переступал козлиными копытцами. С прошлой зимы он не особо изменился – возможно, потому, что сатиры взрослеют и стареют вдвое медленнее людей. Прыщей стало побольше. Рожки отросли так, что они уже торчали из курчавых волос. Я с удивлением понял, что сделался выше него.
Чуть поодаль, за пределами круга, стояли Аннабет, еще одна девочка, которую я никогда прежде не видел, и Кларисса. Хирон спустил меня на землю рядом с ними.
Спутанные каштановые волосы Клариссы были стянуты камуфляжной банданой. Она выглядела еще мускулистей прежнего, если это возможно, как будто занималась в качалке. Она покосилась на меня и буркнула: «Чмо!» Значит, настроение у нее хорошее. Обычно она просто пыталась меня убить вместо приветствия.
Аннабет обнимала за плечи другую девочку – та, похоже, плакала. Девочка была маленькая – просто крошка, – с пушистыми волосами янтарного цвета и миленьким личиком эльфа. Одета она была в зеленый хитон и шнурованные сандалии и промокала глаза платочком.
– Все так ужасно получается! – всхлипывала она.
– Нет-нет! – Аннабет похлопала ее по плечу. – Все будет в порядке, Можжевела.
Затем она взглянула на меня и одними губами проговорила: «Девушка Гроувера!»
По крайней мере, мне так показалось. Но это же фигня какая-то. Девушка, у Гроувера? Потом я взглянул на Можжевелу и обнаружил, что ушки у нее слегка заостренные. И глаза были не красными от слез, а зеленоватыми, под цвет хлорофилла. Это была древесная нимфа – дриада.
– Господин Ундервуд! – прогремел старейшина справа, перебив Гроувера на полуслове. – Ты всерьез рассчитываешь, будто мы этому поверим?
– Но-о, Силен, – промямлил Гроувер, – ведь это же правда!
Тот дядька из Совета, Силен, обернулся к своим коллегам и что-то буркнул. Хирон мелким галопом вышел вперед и встал рядом с ними. Я знал, что он почетный член Совета, но никогда не думал, что это важно. Старейшины выглядели не особенно внушительно. Они были похожи на коз из детского зоопарка: пузатые, сонные, с остекленевшим взглядом, не интересующиеся ничем, кроме очередного угощения. Я не понимал, чего Гроувер так нервничает.
Силен натянул на пузо желтую тенниску и устроился поудобнее на своем зеленом троне.
– Господин Ундервуд, мы вот уже шесть месяцев – шесть месяцев! – внимаем возмутительным утверждениям, будто ты слышал самого лесного бога Пана.
– Но я же его слышал!
– Какая дерзость! – сказал старейшина слева.
– Терпение, Марон, – произнес Хирон. – Терпение.
– Именно, что терпение! – возразил Марон. – Я по самые рога сыт этим вздором. Как будто лесной бог стал бы беседовать… с этим!
У Можжевелы сделался такой вид, будто она вот-вот кинется на старого сатира и примется его лупить. Но Аннабет с Клариссой ее удержали.
– Не время драться, девочка, – вполголоса сказала Кларисса. – Погоди.
Даже не знаю, что удивило меня сильнее: Кларисса, которая считает, что не время драться, или тот факт, что они с Аннабет, презиравшие друг друга, сейчас как будто бы были заодно.
– Целых полгода, – продолжал Силен, – мы были снисходительны к тебе, господин Ундервуд. Мы отпускали тебя в странствия. Мы позволили тебе сохранить лицензию искателя. Мы ждали, когда ты предъявишь доказательства своего абсурдного утверждения. И что же ты нашел за полгода странствий?
– Мне просто не хватило времени! – жалобно воскликнул Гроувер.
– Ничего! – провозгласил тот старейшина, что сидел посредине. – Ничего ты не нашел!
– Но, Леней…
Силен вскинул руку. Хирон подался вперед и что-то сказал сатирам. Тем это явно не понравилось. Они что-то забубнили, принялись спорить между собой, но Хирон проговорил что-то еще, и Силен вздохнул и нехотя кивнул.
– Господин Ундервуд, – объявил Силен, – мы дадим тебе еще один шанс!
Гроувер просиял.
– Ох, спасибо!
– Еще неделю.
– Как?! Но послушайте! Это же невозможно!
– Неделю, господин Ундервуд. А потом, если ты так и не предоставишь доказательств, придется тебе выбрать себе другое ремесло. Что-нибудь, что соответствует твоим актерским дарованиям. Можешь открыть театр марионеток. Или школу чечеточников.