Рик Риордан – Молот Тора (страница 27)

Блитцен поднял было голову, явно намереваясь что-то сказать, но не смог. Голова его тут же бессильно откинулась набок.

– Нет! – всхлипнула Сэм. – Он не должен умереть! Где этот камень? Сейчас же пойду за ним.

Мой взгляд с лихорадочной скоростью метался по склепу. Мне требовалось найти хоть какое-то решение. Меня привлекло сияние копья Сэм на полу.

«Свет! Солнечный свет!» – пронеслось в моей голове.

Я мог еще попытаться сделать последнее чудо. Слабенькое. Если так можно выразиться, с самой дальней и пыльной полки, но лучшим я в тот момент не располагал.

– Нам нужно протянуть время? – Мне хотелось, чтобы мой голос услышал Блитц. – Вот мы сейчас для тебя его чуть-чуть и увеличим! – Я сжал ему плечо. – Ты будешь, дружище, жить. Обещаю.

Подняв лицо к куполообразному потолку и призывая на помощь энергию своего отца – бога тепла, плодородия и всего, что растет, пробиваясь из земли к свету, я изо всех сил попытался представить себе, будто бы над моей головой светит солнце.

Склеп загудел. Сверху дождем посыпалась пыль. Потолок растрескался, как яичная скорлупа, тьму прорезал косой луч света, попавший прямо на лицо Блитцена, а я смотрел, как один из лучших моих друзей во всех Девяти Мирах превращается в камень.

Глава XIX. Стоит ли нервничать, когда пилот молится?

Аэропорт в Провинстауне оказался одним из самых депрессивных мест, которое я когда-либо видел. Впрочем, в моем ощущении могло сыграть роль, что я там находился в обществе окаменевшего гнома, эльфа с разбитым сердцем, взбешенной валькирии и меча, который никак не желал заткнуться.

Доставило нас сюда Uber-такси, вызванное Самирой. Когда мы в него погрузились у памятника отцам-пилигримам с «Мэйфлауэра», я задумался, не использует ли она Uber для перевозки в Вальгаллу новопреставленных душ? Всю дорогу в аэропорт у меня в башке навязчиво кружилась мелодия вагнеровского «Полета валькирий», а Джек, находящийся рядом со мной на заднем сиденье, проскользнув под ремень безопасности, непрестанно бомбардировал меня вопросами.

– А не можем ли мы на минуточку вытащить Скофнунг из ножен? Мне бы очень хотелось ее поприветствовать.

– Нет, Джек. Ее нельзя обнажать при солнечном свете и в присутствии женщин. Но даже если бы мы сейчас и вынули бы ее из ножен, она обязательно бы кого-то из нас убила.

– Но если бы все-таки мы смогли, это было бы потрясающе. – Мой меч томно вздохнул, и руны его блеснули металлическим светом. – Какая же она красавица!

– Джек, пожалуйста, превратись в кулон, – простонал я.

– А как, по-твоему, я ей понравился? – не унимался он. – Я не выглядел глупо? Только честно скажи.

Я с трудом удержался от пары-другой язвительных замечаний. В конце-то концов, Джек был совершенно не виноват, что мы оказались в такой пренеприятнейшей ситуации. Поэтому, взяв себя в руки, я начал его уговаривать, что ему сейчас лучше всего превратиться в кулон. Мол, отдохнешь пока, наберешься сил, и когда мы сможем вытащить Скофнунг из ножен, предстанешь перед ней в лучшем виде. Довод подействовал. Повесив его на цепочку, я смог наконец облегченно вздохнуть.

«Форд Фокус»-универсал подвез нас к аэропорту. Я помог Хэртстоуну вытащить из салона нашего окаменевшего друга, а Сэм тем временем поспешила в здание терминала.

Выглядел аэропорт довольно неавантажно. В общем-то, это был просто элементарный сарай с несколькими скамьями для вылетающих и прилетающих да барьером безопасности, за которым тянулись две взлетные полосы, годные только для маленьких самолетов.

Сэм не объяснила, зачем привезла нас сюда, все было ясно и так. Ей, конечно же, не под силу переправить на себе такую ораву, вот она, видать, и решила воспользоваться своими летными связями для организации чартерного перелета обратно в Бостон. И впрямь, не Хэртстоуна же просить перенести нас туда при помощи рунной магии. Он для подобных подвигов был слишком слаб и измотан. Последние крохи магической энергии ему удалось использовать на материализацию полиэтиленовой пленки с воздушными пузырьками и клейкой ленты, для чего он использовал руну, смахивающую на букву:

Полагаю, это или такой древнескандинавский символ противоударной упаковки, или руна какого-нибудь там Альфхейм-Экспресса. Можно было бы выяснить поточней у Хэртстоуна, но, видя, сколь он раздражен и охвачен горем, я не решился и просто, стоя у терминала, наблюдал, как он в ожидании Сэм тщательно упаковывает своего лучшего друга.

Мы, перед тем как за нами пришло такси, заключили нечто вроде негласного перемирия. Нервы у всех были обнажены не слабее электрических проводов под током высокого напряжения, и между нами в любой момент мог вспыхнуть конфликт, что совсем бы не помогло спасти Блитцена. Вот почему, забыв до лучших времен о чувствах вины и досады, мы держались сплоченно и слаженно, в полной готовности дать дружный отпор любому, кто нас затронет.

Я первый заметил Сэм, которая подходила к нам со стороны летного поля. На лице ее и руках поблескивали капли воды. Видно, она попутно зашла в туалетную комнату и умылась.

– «Сессна» на пути к нам, – сообщила она.

– Самолет твоего инструктора? – полюбопытствовал я.

Она кивнула.

– Мне пришлось долго клянчить и умолять. К счастью, Барри человек добрый и в результате понял, что это действительно крайние обстоятельства.

– А он в курсе о… – Я сделал широкий жест рукой, намекая на существование Девяти Миров, окаменевших гномов, ни-живых-ни-мертвых воинов, злых богов и прочей фигни нашей жизни.

– Нет, – ответила Сэм. – И я предпочла бы его и дальше держать в неведении. Если инструктор заподозрит, что у меня развивается шизофрения, вряд ли мне разрешат летать.

Она глянула на художественный проект Хэртстоуна под названием «Каменный Блитцен в пузырчатой упаковочной пленке» и с беспокойством осведомилась:

– Как он? Без изменений? Надеюсь, не начал еще… рассыпаться?

– Только не говори мне, что это может произойти, – прохрипел я, борясь с подкатившим немедленно к горлу комом.

– Надеюсь, не может, но иногда… – Сэм закрыла глаза, собираясь с духом. – Иногда через несколько дней…

Она так и не договорила, но и того, что уже было сказано, мне было достаточно, и я ощутил себя еще более виноватым, чем прежде.

– Когда мы найдем камень Скофнунг, то сможем каким-нибудь способом раскаменить Блитца?

Конечно, мне следовало спросить об этом гораздо раньше. Прежде чем я превратил друга в кусок гранита. Но времени у меня тогда ведь было в обрез, и я в тот момент думал только о том, чтобы не дать Блитцу уйти.

– Будем надеяться, – ответила Сэм.

– Очень оптимистически.

Хэртстоун повернулся к Самире:

– Самолет? – Жесты его были скупыми, а лицо злым. – Ты уронишь и Магнуса, и меня, поэтому с нами не полетишь.

Сэм дернулась, как от пощечины, но, взяв себя в руки, приложила ладонь к лицу, а затем указала пальцем на небо. Мол, я все понимаю. Хэрт, отвернувшись от нас, принялся доупаковывать гнома.

– Дай ему время, – сказал я Сэм. – Ты не виновата.

– Хотелось бы в это верить, – насупилась она.

Я рвался утешить ее, сказать, что Локи не вечно будет ее контролировать, мы обязательно найдем способ его обуздать, но мне было ясно: сейчас никакие слова на нее не подействуют. Она слишком охвачена чувством вины. И я лишь спросил:

– Что имел в виду Хэрт? Почему он сказал, что ты всех нас уронишь?

– Объясню, когда будем в воздухе. – Вытащив из кармана телефон, она проверила, сколько времени. – Сейчас зухр, и у нас еще двадцать минут до прибытия самолета. Магнус, ты не пойдешь со мной?

Я понятия не имел, что такое зухр, однако послушно за ней последовал к травянистому островку земли в центре идущей кольцом дороги.

Самира, запустив руки в рюкзак, достала оттуда сложенный кусок синей ткани, похожей на большой платок. «Пикник здесь решила устроить?» – удивился я, глядя, как она расстилает его на траве, но почти тут же заметил, что он направлен строго к юго-востоку.

– Это что, молитвенный коврик?

– Да, – подтвердила она. – Сейчас время полуденной молитвы. Покараулишь меня?

– Что? Что? – уставился я на нее с таким ощущением, будто она доверяет мне присмотреть за грудным ребенком. Ни разу еще за все время знакомства с ней не видел, чтобы она молилась. Мне раньше казалось, она вообще это редко делает. Сам бы я именно так бы на ее месте и поступал: как можно меньше религиозного.

– Как ты можешь молиться в такой момент? – произнес я вслух.

Она горестно усмехнулась.

– Для меня вопрос стоит по-другому. Как я могу в такой момент не молиться? Да ты успокойся. Это займет совсем мало времени. Просто покарауль меня. Вдруг тролль какой-нибудь атакует или кто-то еще.

– Почему же я раньше не видел, как ты это делаешь? – упорно хотелось выяснить мне.

Сэм пожала плечами:

– Я молюсь по пять раз ежедневно, как это и полагается. Обычно уединяюсь в укромном месте. Но если я путешествую или оказываюсь в опасной ситуации, то откладываю момент молитвы, пока обстоятельства не станут более благоприятными. Такое наша религия разрешает.

– Именно потому ты и не молилась, когда мы были в Йотунхейме?

Она кивнула:

– Все верно. Но в данный момент опасность нам вроде не угрожает, и мне не хотелось бы пропустить час молитвы. Надеюсь, у тебя нет возражений?

– Да… То есть нет, – совсем от растерянности запутался я. – Конечно, молись.