Рик Риордан – Меч Лета (страница 72)

– Ну конечно же, – хмыкнул Блитцен. – Без меня тебя бы не выгнали из валькирий, Магнус не помер бы, мы бы не обозлили половину богов, огненные великаны и эйнхерии не стремились бы нас убить, и мы сейчас не сидели бы на лоне дикой йотунхеймской природы рядом с храпящим, как тысяча бегемотов, богом.

– Ну да, – весело подмигнула ему Сэм. – Отличная штука жизнь.

Блитцен исторг короткий смешок, и я с радостью уловил в его взгляде уверенность, которой мне так у него последнее время недоставало.

– Ладно, – выдохнул он. – Пожалуй, пойду-ка я спать. Если нам предстоит поутру штурм великанской крепости, мне надо набраться сил. Подвинься, палаточный боров, – с трудом протиснулся он к Хэртстоуну и, не успев оказаться внутри, укрыл его своим тренчем, что показалось мне очень трогательным.

Сэм в новых джинсах и непромокаемой куртке сидела, скрестив по-турецки ноги, возле костра. Снег пошел крупными хлопьями, с громким шипением тающими в пламени. Сэм нахлобучила поверх хиджаба капюшон куртки.

– Кстати, о поединке у гномов: мы с тобой так и не обсудили слепня, – начал я.

– Тише ты, – покосившись с тревогой на спящего Тора, прижала палец к губам Сэм. – Некоторые, видишь ли, не слишком жалуют моего отца, и это их отношение распространяется на его детей.

– Эти некоторые, как, наверное, сама видишь, храпят сейчас, словно бензопилу в лесу запустили, – совершенно не разделял ее опасения я.

– И все же. – Она с такой пристальностью уставилась на собственную ладонь, будто решила там сосчитать все линии. – Я дала себе обещание не заниматься оборотничеством. И вот за последнюю неделю прибегла к нему целых два раза. Первый – когда мы столкнулись с оленем на Мировом Дереве. Надо было его отвлечь. Вот я и превратилась в олениху, чтобы Хэртстоун смог убежать. Выбора у меня тогда просто не было.

Я кивнул.

– А второй раз ты стала слепнем, чтобы помочь Блитцу. В обоих случаях у тебя были очень серьезные причины. И вообще, это же потрясающе. Удивляюсь, что ты все время такие способности не используешь.

Пламя костра бликовало в глазах у Сэм, отчего они стали почти такими же красными, как у Сурта.

– Магнус, – крайне серьезно проговорила она. – Оборотничество – это совсем не то, что спрятаться под моим хиджабом. Хиджаб меня просто скрывает и защищает, а оборачиваясь кем-нибудь, я меняю не только внешность, но и собственную суть. Каждый раз, как я это делаю, у меня появляется чувство, словно мной пытается овладеть какая-то часть того, что досталось мне от отца. А он ведь непредсказуемый, верткий, как жидкость. Не хочу становиться такой.

– Вот бы он достался тебе в отцы, – указал я с усмешкой на спящего Тора. – Испускающий газы амбал с козьим жиром на бороде и с руками в наколках. В Вальгалле все тогда бы просто в тебе души не чаяли.

– Какой же ты циник, Магнус, – с трудом сдерживала она улыбку. – Тор очень значительный и уважаемый бог.

– Даже не сомневаюсь, – в тон ей откликнулся я. – И Фрей, полагаю, такой же, хоть и ни разу его не видел. Но, по-моему, твой отец вполне себе ничего. Может, он и социопат, но зато с чувством юмора.

Сэм резко вскинула голову. Лицо ее сделалось напряженным.

– Ты так говоришь, будто с ним встречался.

– Ну, можешь считать, что я себя выдал. Наяву мы с твоим отцом никогда, конечно, не виделись, но он дважды являлся мне в предсмертных видениях. – И я наконец решился ей рассказать про сны, предостережения Локи и про то, как усиленно он меня убеждал отдать меч дяде Рэндольфу и забыть про поиски Острова Волка.

Сэм меня не прерывая слушала, и по ее виду я не мог понять, то ли она сердится, то ли просто потрясена, то ли и то и другое вместе.

– Почему же ты мне не рассказывал раньше? – спросила она, когда я умолк. – Боялся доверить?

– Ну, если только сначала. А потом просто не знал, что решу. Отец твой умеет выбить из колеи.

Сэм, подбросив в пламя сухую ветку, смотрела, как ее постепенно охватывает огонь.

– Какие бы обещания тебе ни давал мой отец, ты не должен следовать его советам, – твердо проговорила она. – Мы просто обязаны встретиться лицом к лицу с Суртом, и меч нам для этого необходим.

Память моя немедленно возродила сон. Горящий трон Одина, плавающее в дыму над ним темное лицо и обжигающий, как огнеметом, голос, суливший мне и моим друзьям участь фитиля, от которого воспламенятся и сгорят все Девять Миров.

Я огляделся в поисках Джека, но нигде его не увидел. Он совершал облет по периметру местности, как он сам выразился, патрулировал, а мне дал совет стараться как можно дольше не брать его в руки, иначе впаду в прострацию от напряжения, которое было потрачено на великаншу.

Снег продолжал идти, шипя и паря на камнях, окружавших костер. Я вспомнил так и не состоявшийся обед в ресторанном дворике. Сэм тогда занервничала, столкнувшись с Амиром. С тех пор с нами столько всего случилось, что, кажется, это было тысячу лет назад.

– Ты в лодке Харальда мне сказала, что у твоей семьи длинная история со всякими там скандинавскими делами, – проговорил я вслух. – Но каким образом, если твои дедушка с бабушкой приехали из Ирака?

Сэм подкинула в огонь еще одну ветку.

– Викинги были торговцами, Магнус. Они путешествовали по всему свету. Добрались даже до Америки. Ну а до Ближнего Востока – тем более. В Норвегии находят старинные арабские монеты, а лучшие мечи викингов изготовлялись по технологии выплавки дамасской стали.

– И твоя семья… У вас какие-то личные связи с викингами? – продолжал выяснять я.

Сэм кивнула.

– К Средним векам часть викингов осела в России. Они стали называть себя русами, отчего и произошло слово «русские». Вот багдадский халиф и отправил на север посла с заданием выяснить все о викингах и проложить к ним торговые пути, завести связи, ну и так далее. Посла этого звали Ахмет ибн Фадлан ибн аль Аббас.

– Фадлан – это как «Фалафель Фадлана», а аль Аббас…

– Ну да. Как я, – улыбнулась Сэм. – Это можно перевести как «из рода львов». Короче, – начала она вытаскивать из рюкзака спальный мешок, – этот старинный Фадлан во время визита к викингам вел дневник, который стал чуть ли не единственным письменным источником о жизни древних скандинавов. Вот с тех пор судьбы их и моей семьи переплелись. За последующие века мои родственники постоянно сталкивались со сверхъестественными существами. Может, именно потому моя мама и не особенно удивилась, узнав, кто в действительности мой отец.

Сэм, расправив спальный мешок, положила его поближе к огню и добавила:

– И вот почему Самире аль Аббас не суждено жить нормальной жизнью.

– Нормальная жизнь, – хмыкнул я. – Мне даже теперь не совсем и ясно, что это такое.

Она вроде как собралась мне что-то ответить, но в последний момент передумала.

– Пора спать, – лишь услышал я от нее.

Воображение вдруг подкинуло мне картинку. Наши с ней предки, средневековые Чейзы и аль Аббасы, расселись в России вокруг костра и обсуждают, как средневековые боги испортили им жизнь, а рядом храпит на звериных шкурах Тор. Итак, предки Сэм тесно связаны с викингами, но не только. Став моей валькирией, она связала себя и с моим семейством.

– Мы все это решим, – пообещал ей я. – Нормальной жизни, конечно, не гарантирую, но стану изо всех сил стараться, чтобы у тебя было все, о чем мечтаешь. Вернулась в сестринство валькирий, вышла замуж за Амира и получила лицензию пилота. Что от меня бы для этого потребовалось?

Она все выслушала с таким видом, будто я вдруг заговорил на иностранном языке, который требовал от нее мысленного перевода каждого из произнесенных мной слов.

– Хочешь сказать, у меня что-то с рожей не так, – хихикнул я. – На ней кровь козла?

– Нет. То есть да, – встряхнулась она. – Конечно же, кровь козла. Но дело даже не в этом. Я просто пытаюсь вспомнить, говорил мне кто-нибудь раньше такие хорошие слова.

– Да ты особенно не расстраивайся. Завтра снова начну обзываться, – спешно снизил я пафос. – Ладно, ложись. Сладких снов.

– Спасибо за пожелание, Магнус, – начала она поудобней устраиваться в своем спальнике. – Но только никаких снов. Не желаю видеть их в Йотунхейме.

Глава LII

Ну, вот и конь, и его зовут Стенли

Тор все еще храпел, как чокнутая дробилка для древесных отходов, когда мы поутру уже были готовы покинуть лагерь. А ведь я и сам проспал очень долго, потому что как взялся за рукоятку Джека, так меня и свалило словно подкошенного. Помню только, как меч, перед тем как я вырубился, прогудел мне полушутливо-полусерьезно, что победить великаншу – это не жук начхал.

Счастье еще, что мне потребовалась на восстановление всего только ночь, а не целые сутки. Волк Фенрир-то появится уже через два дня, и я больше не имел права проводить время попусту. Впрочем, подозреваю, что по мере взаимодействия с мечом у меня начинало уходить меньше сил, когда мы с ним вместе что-нибудь делали. Во всяком случае, я очень надеялся, что это именно так, хотя, даже как следует выспавшись, ощущал себя столь разбитым, будто меня всю ночь раскатывали великанской скалкой для теста.

Мы собрали вещи, позавтракали очень вкусными энергетическими батончиками, которые приволок с собой Блитц, а затем Хэрт вложил головы еще не оживших козлов в руки храпевшему Тору, и теперь, глядя на громового бога издали, можно было подумать, что он прижимает к себе двух плюшевых мишек. Вот и не говорите мне после этого, будто у эльфов отсутствует чувство юмора.