Рик Риордан – Меч Лета (страница 61)
Вскоре я потерял счет времени. Что именно делает Блитцен, мне было не особенно ясно. Из-под рук его появлялся какой-то узкий довольно длинный предмет из крепко соединенных друг с другом колечек. Мысли мои перескочили на Меч Лета, который снова стал рунным кулоном у меня на шее.
Я вспомнил, как, едва двигаясь от голода и усталости, брел с ним вместе от доков к площади Копли и пытался понять, почему он то гудит, то молчит, то сам ведет мою руку, а то тяжело повисает в ней без малейших признаков одушевленности. «Но если у него и впрямь есть душа, – думал я, исполняя одновременно все указания Блитцена, – значит, наверное, мне следует с ним обращаться не как с колюще-режущим предметом, а как с личностью».
– Спасибо тебе, – произнес я тихо, – за то, что ты снес этот дротик. Без твоей помощи мой друг бы погиб. Прости, что сразу тебя не поблагодарил.
Мне показалось, кулон стал теплее, но утверждать это наверняка не берусь. Ведь я стоял возле пылающего горна. Но мне все равно захотелось спросить: «Сумарбрандер, ответь мне, пожалуйста, тебе нравится, когда я с тобой разговариваю? Мне очень жаль, что я раньше был к тебе невнимателен».
Кулон загудел с такой интонаций, будто не верил моим словам.
– Нет, я теперь уверен: ты не просто оружие, которым можно рубить, – продолжал убеждать его я. – Ты…
Меня отвлек громкий возглас Набби:
– Десять минут до обеденного перерыва!
– О боги! – засуетился Блитцен. – Ну не могу я быстрее. Дай мне, сынок, молоточек для текстурирования.
Руки его теперь просто мелькали, подхватывая инструменты, которыми он наводил последние штрихи на свое творение, или, точнее, длинную узкую полоску сцепленных колец. Я так и не усекал пока, что это за штука, но Блитц трудился над ней так страстно и тщательно, словно от результата зависела его жизнь, как, впрочем, и обстояло на самом деле.
Сложив и сгруппировав все кольца в определенном порядке, он сложил получившуюся кольчужную ткань и, придав таким образом ей задуманную форму, запаял шов.
– Галстук! – сообразил я. – Блитцен, я понял!
– Спасибо. Заткнись, – осадил он меня и, подняв на вытянутой руке паяльную лампу, громко выкрикнул: – Я закончил!
Ровно в этот момент со стороны кузницы Джуниора послышался грохот, сменившийся тут же столь оглушительным воплем старого гнома, что вся публика повскакала на ноги.
Джуниор, уронив молот, прижал ладони к лицу и, продолжая выть, сел на асфальт. Я глянул на его рабочее место. Там остывал щербатый расплющенный в блин металл. Телохранители уже суетились вокруг хозяина.
– Проклятая тварь! – убрав ладони с лица, свирепо прорычал Джуниор, у которого из переносицы сочилась кровь. Он глянул на руки, но, видимо, трупа тяпнувшей его твари не обнаружил, потому что взревел: – Где ж она? Я ведь ее прихлопнул!
Набби и два других судьи кинули в нашу сторону хмурые взгляды. Похоже, они заподозрили, что налет насекомого-камикадзе наших рук дело. Мы трое лишь развели руками и пожали плечами. Да кажется, судьи и сами дотумкались, что нам такое было бы не под силу, даже при всем горячем желании.
– Время обеда! – объяви Набби. – Последний тайм состоится во второй половине дня.
Наша троица в темпе поела. От уныния Блитца даже следа не осталось, и он рвался скорее продолжить работу.
– Я понял, что сделаю, – елозил на месте от нетерпения он. – Поймал идею. Сынок, я теперь у тебя в долгу.
Я посмотрел на кузницу Джуниора. Телохранители буравили меня угрожающими тяжелыми взглядами и словно бы невзначай поигрывали в воздухе увесистыми кулаками.
– Замечательно, делай, – ответил я Блитцену. – Главное, дожить до конца поединка, потому что, может быть, нам придется биться за право уйти отсюда. Эх, жалко все-таки, что с нами нет Сэм.
Не успел я произнести ее имя, Хэрт кинул на меня очень странный взгляд.
– Ты чего? – спросил я.
Но он, покачав головой, продолжил уписывать сэндвич с кресс-салатом.
Третий тайм кончился весьма быстро. Я даже и не заметил, как прошло время, настолько был занят на сторожевом посту. Джуниор, видимо, не поскупился нанять еще несколько саботажников, и мне по их милости постоянно приходилось сталкиваться с чем-нибудь новеньким. То из толпы зрителей стремительно вылетало копье, то метко пущенное гнилое яблоко угрожало врезаться Блитцену в голову. Меч Лета сбил в воздухе паровой дрон. Затем нам с ним пришлось отражать атаку трех гномов в зеленых комбинезонах из спандекса, вооруженных бейсбольными битами. Верный Сумарбрандер вовремя направлял мою руку, и теперь я не забывал его благодарить.
Я почти научился распознавать слова за его гулом.
– Ну да, – отвечал он мне. – Вроде неплохо сработали.
Он словно постепенно оттаивал от обиды за мое прежнее равнодушие.
Блитц теперь плел из колец что-то крупное. Кольчужная ткань у него получалась широкой и необычной формы. Хэртстоун, пыхтя, носился вокруг, поднося необходимые материалы и инструменты.
– Удача! – кинув на стол ролик для вальцевания, выкрикнул Блитцен.
И в тот же момент Джуниор потерпел свое самое сокрушительное поражение. Не помогло даже то, что телохранители весь третий тайм стояли вплотную к нему, бдительно охраняя от нового нападения насекомого-камикадзе. Джуниор как раз наносил завершающий удар молотом, когда с небес на него спикировала черная точка. Слепень укусил старого гнома в лицо с такой силой, что тот по инерции крутанулся вбок. Воя и спотыкаясь, он махал во все стороны молотом, угодив сначала в телохранителей, которые рухнули без сознания на асфальт, а затем расплющил все, что лежало на двух рабочих столах, а в итоге одним ударом отправил третье свое творение прямо в пламя кузнечного горна и лишь после этого сам рухнул поблизости от своих бездыханных секьюрити.
Окажись это кто другой, мне бы стало его очень жалко. Но так как это произошло со мстительным, злобным и подлым Джуниором, честно признаюсь, я засмеялся.
События были в разгаре, когда раздался звон колокольчика Набби.
– Поединок окончен! – объявил он. – Время оценивать созданное соперниками и убить проигравшего.
Глава XLIV
Джуниор выигрывает мешочек со слезами
Именно в этот момент в поле моего зрения возникла Сэм. Я увидел, как она пробивается в мою сторону сквозь толпу. Платок ее был опущен на пол-лица, куртку покрыли сажа и пепел, словно она ночевала в печной трубе. Я чуть не начал с ходу орать на нее за то, что она так надолго пропала в момент, когда нам очень не помешала бы ее помощь, но стоило мне приглядеться к ее лицу, злость моя испарилась. Под глазом у Сэм красовался фингал, губа распухла.
– Что с тобой? Ты в порядке? – встревожился я.
– Ничего страшного, – поморщилась она. – Так, небольшая стычка. Давай-ка послушаем, что скажут судьи.
Зрители теперь сгрудились возле двух столов, на которых лежали произведения Джуниора и Блитцена. Друг наш стоял, заложив руки за спину с вполне уверенным в себе видом, несмотря на то что рубашка его была вся усеяна копотью и пятнами, брюки держались только на одной помочи от подтяжек, а шляпа была не только грязна, но и мокра от пота.
Джуниор выглядел несравненно хуже. Рожа в крови, перекошена. Руки вцепились в ходунки, но было заметно, что даже с их помощью он едва стоит на ногах. Взгляд тяжелый и угрожающий. Ну вылитый киллер, у которого что-то пошло не так на работе и он в результате сам едва сумел смыться.
Трое судей расхаживали вокруг столов, изучая со всех сторон изделия соперников и отмечая что-то на своих планшетках.
Наконец Набби повернулся к зрителям. Его брови-гусеницы торжественно выгнулись, губы растянулись в многозначительной улыбке.
– Ну, стало быть, – начал он, – в первую очередь позвольте мне высказать благодарность всем, кто почтил присутствием этот впечатляющий поединок, спонсировали который Таверна Набби, весьма знаменитая среди прочих известных таверн, построенных Набби, а также Дом Крепкой Медовухи Набби, единственный раз отведав которой вам никакой другой уже не захочется. Ну а теперь попросим участников поединка рассказать нам о своих творениях номер один. Блитцен, сын Фреи, начнем с тебя.
– Это утка, – был краток наш друг.
– И в чем ее смысл? – выжидающе глянул на него Набби.
– Вот я нажимаю ей на спину, – именно это и сделал Блитцен. Утка медленно начала раздуваться в длину и ширь и в результате сделалась в два раза больше, став похожей на перепуганную рыбу-шар. – Вот. Сами изволите видеть, – прокомментировал произошедшее автор изделия. – Она увеличилась.
Второй судья почесал озадаченно бороду.
– И это все?
– Да, – с достоинством подтвердил Блитцен. – Незаменимая вещь для тех, кому нравятся как маленькие металлические утки, так и металлические утки размером побольше.
– Коллеги, – повернулся к Набби и второму судье третий арбитр. – Это, на мой взгляд, возможно, вполне применимо в качестве либо садового украшения, либо приманки во время охоты, либо в качестве темы для обсуждения.
– Спасибо, Блитцен, – снова взял слово Набби. – Теперь послушаем Джуниора, сына Эдны. Каково твое первое творение?
Старый гном, стерев с лица кровь, которая продолжала сочиться у него из переносицы, поднял со стола то, что было первоначально железным цилиндром, а теперь представляло собой коряво-расплющенную фигню с какими-то криво приделанными по бокам штуковинами и пружинками.