Рик Риордан – Меч Лета (страница 23)

– Костяная сталь? – Я никогда не слышал о таком материале.

– Да, – подтвердил Ти Джей. – Ты потом о ней сам все узнаешь.

Рука, в которой я сжимал меч, вспотела от напряжения, а щит казался мне крайне хлипким и ненадежным.

– Против кого конкретно мы бьемся?

Хафборн хлопнул меня по плечу.

– Против всех, дружище. Викинги бьются маленькими группками. Мы – твои щитовые братья.

– И щитовая сестра, – напомнила о себе Мэллори. – Хотя некоторых из нас лучше назвать щитовыми идиотами, – выразительно покосилась она на Хафборна.

Тот ее выпад гордо проигнорировал и вновь обратился ко мне:

– Ты на успех-то, Магнус, сегодня особенно не рассчитывай. Тебя быстро убьют. Но все равно держись нас и помни: мы должны пойти в бой и постараться укокошить как можно больше народу.

– Это твой план? – спросил я.

– План? – Он склонил набок голову наподобие удивленной собаки. – Разве он нужен?

– Нет, иногда-то мы планы все-таки вырабатываем, – уточнил Ти Джей. – По средам обычно надо вести осады, и это гораздо сложнее. А по четвергам они выпускают драконов.

Мэллори обнажила меч, а следом и зубчатый кинжал.

– А сегодня бой без правил. Обожаю вторники.

С тысяч балкончиков раздались призывные звуки рожков. Эйнхерии вступили в битву.

Мне почти тут же открылось во всей полноте значение слова «кровопролитие». Вскоре после начала сражения наши подошвы буквально скользили по крови.

Едва мы вступили на поле боя, откуда-то прилетевший топор втесался в мой щит и пробил его насквозь, лишь чудом пройдя чуть выше моей руки.

Мэллори с криком метнула нож в того, кто бросил топор, и попала ему точно в грудь. Парень, смеясь, упал на колени.

– Отличный удар, – похвалил он и свалился замертво.

Хафборн пер вперед сквозь толпы врагов, будто пробивая дорогу в зарослях. Его топоры крутились, как крылья мельницы, снося все новые головы и конечности, и вскоре у него сделался вид игрока в пейнтбол, где участники заряжали ружья только патронами красного цвета.

Никогда раньше не приходилось мне видеть столь омерзительного и пугающего зрелища. И знаете, что ужасало больше всего? Эйнхерии воспринимали происходящее как увлекательное развлечение. Они убивали друг друга с азартом и ликованием. И собственная смерть тревожила их не больше, чем гибель какого-нибудь аватара из компьютерной игры про Вторую мировую войну «Чувство долга», которая мне всегда жутко не нравилась.

– Ой, фигня-то какая, – услышал я бормотание одного из эйнхериев, когда ему в грудь угодили целых четыре стрелы.

А другой получил стрелу в брюхо и, проорав: «Ну, Трикси, завтра я до тебя доберусь!» – рухнул замертво.

Ти Джей громко пел Боевой Гимн Республики, то нанося, то отражая удары своим штыком из костяной стали.

Икс крушил группу за группой. Спина его уже ощетинилась дюжиной стрел, торчащих, как иглы дикобраза, но, похоже, это его не особенно беспокоило. Зато те, кому доставались удары его кулаков, просто расплющивались.

Ну а я брел в абсолютном шоке, укрываясь, как мог, щитом и волоча за собой меч. Мне слабо верилось в утверждение, что умираешь здесь вроде бы ненадолго. Во всяком случае, проверять это на себе совсем не хотелось, хотя группка воинов с острыми и опасными предметами и пыталась меня убить.

Мне удалось парировать удар меча. Я вовремя преградил щитом путь летящей прямо мне в грудь стреле. У меня даже возникла возможность сразить мечом потерявшую бдительность девушку, но рука не поднялась.

Зато девушка, мигом очухавшись, вонзила топор мне в бедро. Боль была адская. Я ощутил ее даже в горле.

Мэллори тут же расправилась с девушкой.

– Идем, Чейз, и не вздумай остановиться. А к боли через какое-то время привыкнешь.

– Это радует, – корчась, ответил я. – Как говорится, хоть пустячок, но приятно.

Ти Джей, пробив на ходу штыком забрало средневекового рыцаря, предложил:

– А теперь давайте захватим вот этот холм.

Я глянул в ту сторону, куда указывала его рука. Гора у опушки леса.

– На фига она нам сдалась? – прокричал я.

– Ну, это же высота, – ответил Ти Джей.

– Вечно ему подавай взять какую-нибудь высоту, – проворчала Мэллори. – Заморочки Гражданской войны.

Мы побрели сквозь бой к намеченной цели. Боль в бедре я по-прежнему ощущал, но кровь из раны идти перестала. Это что, здесь считалось нормальным?

Ти Джей вскинул винтовку, но только успел крикнуть: «Пли!» – как в спину ему вонзился дротик.

– Ти Джей! – вырвался у меня вопль.

Поймав мой взгляд, он с усилием улыбнулся и бездыханный упал лицом в грязь.

– Ты ради каких скандинавских богов здесь застыл? – рявкнула на меня Мэллори и, как клещами схватив меня за руку, потащила в сторону. Несколько дротиков угрожающе просвистели в непосредственной близости от моей головы.

– И вы каждый день, ребята, такое проделываете? – на бегу спросил я.

– Нет. Тебе ведь уже было сказано: по четвергам у нас дракон, – откликнулась Мэллори.

– Слушай, Бобовый Город, – применила Мэллори к моей скромной персоне неформальную кличку жителей города Бостона. – Тебе нужно привыкнуть к ужасам битвы. Ты думаешь, сегодня увидел самое страшное? Да это все детский лепет по сравнению с тем, что нас ждет в Рагнарок.

– А вот интересно, – задела меня за живое кличка. – Почему-то я не слыхал, чтобы вы Ти Джея Бобовым Городом называли. А он, между прочим, тоже из Бостона.

– Потому что Ти Джей не так раздражает, – таща меня дальше, бросила Мэллори.

Мы достигли опушки леса. Икс и Хафборн героически обороняли нас с тыла, тормозя продвижение воинственных полчищ, следующих по пятам за нами. Я ничего не преувеличиваю. Разгадав, видно, наши намерения, мелкие группки эйнхериев прекратили биться друг с другом и, объединившись в огромное войско, пустились за нами и другими новичками. Ларса Алстрома нигде видно не было, наверное, он уже лишился головы. И Дэдэ, похоже, бежала где-то с отрубленными руками, а точнее, без них. Ветераны-эйнхерии явно старались нам причинить максимум боли и унижений в первом бою и с удовольствием наблюдали, как мы себя поведем.

Поняв это, я разозлился. Укрываясь за каждым деревом, которое попадалось нам по пути, мы сумели короткими перебежками взобраться на холм. Хафборн атаковал девять головорезов и, всех их до одного уложив, догнал нас. Он громко смеялся. Глаза его лихорадочно сияли. Из множества ран текла кровь. А из левой груди, прямо над сердцем, торчал кинжал.

– Каким образом ты еще жив? – удивился я.

– Он берсерк, – обернулась ко мне Мэллори. На лице ее отразилась сложная гамма чувств. Коктейль из презрения, раздражения и чего-то еще… Может быть, восхищения? – Этот идиот, – продолжала она, – будет биться, пока его на кусочки не искромсают.

«Ну да, восхищения», – теперь уж не сомневался я. Хафборн определенно нравился Мэллори. Была бы к нему равнодушна, нипочем не стала бы столько раз подряд называть идиотом. Мне захотелось было ее подразнить, но именно в этот момент ей в шею с чавканьем вонзилась стрела.

Мэллори кинула на меня укоряющий взгляд и упала. Я виновато склонился над ней и зажал рукой ее рану. Пульс в рассеченной артерии бился все реже и реже. Жизнь покидала ее. Рука у меня сделалась теплой от ее крови. Я хоть и не видел, но вдруг ощутил, что она получила еще несколько ран, которые требовалось немедленно залечить. Будь у меня еще хоть немного времени, но…

– Осторожно! – крикнул мне Икс.

Я поднял щит. О него с лязгом ударился меч. Я изо всех сил пихнул атакующего. Он кубарем полетел вниз с холма. Руки мои болели, кровь прилила к голове и барабанила в уши, но я все же смог встать на ноги.

Хафборн принял неравный бой всего в нескольких шагах от меня. Противники взяли его в кольцо, разя ударами копий и жаля сотнями стрел. Он каким-то непостижимым для меня образом продолжал отчаянно биться, но было ясно: такого долго не выдержать даже ему.

Икс вырвал из рук эйнхерия в камуфляже автомат Калашникова, врезал ему по башке прикладом его же оружия и обратился ко мне:

– Ну, Магнус Бобовый Город, иди и возьми высоту за этаж девятнадцать.

– Попробую! – прокричал ему я. – Но только от клички Бобовый Город отказываюсь. Так больше меня не называйте.

Я двинулся вверх по холму и, дойдя до вершины, прижался к стволу кряжистого дуба. Икс внизу продолжал оголтело сражаться. Он крушил противников кулачищами, заламывал им руки и бодал головой до тех пор, пока они, бездыханные, не сваливались у его ног.

Стрела ударила мне в плечо. Поняв, что меня пришпилило к дереву, я рванулся вперед. Боль едва не лишила меня сознания, но стрела сломалась. Я снова мог двигаться. Кровотечение быстренько прекратилось, а рана стала затягиваться, словно ее залили воском.

Надо мной вдруг нависла густая тень. С неба пикировало что-то темное и огромное. «Валун, – моментально сообразил я. – Его метнули с балкона из катапульты». В следующую долю секунды мне стало ясно, куда именно он приземлится.

Я уже раскрыл рот, чтобы предупредить Икса, но было поздно. Его больше не было, как и эйнхериев, с которыми он сражался. Их всех накрыла двадцатитонная глыба известняка. На ней красовалась надпись: «С любовью от шестьдесят третьего этажа!».

Сотни воинов немо таращились на каменюгу. Ветки и листья, которые она в полете сбила с деревьев, еще какое-то время кружились в воздухе. Налюбовавшись вдоволь на это зрелище, викинги повернулись ко мне.