Рик Риордан – Меч Лета (страница 11)
– Ох, и не напоминай, – с мрачным видом выдохнул Хундинг.
– Но это ведь невозможно, – по-прежнему не укладывалось у меня в голове. – Вот вы говорите, я мертв. Но я мертвецом себя совершенно не чувствую. Наоборот, ощущаю себя замечательно.
– Вам все это объяснят сегодня же за обедом, сэр, когда Вальгалла будет официально приветствовать новых гостей, – откликнулся Хельги.
Вальгалла! Это слово вызвало в моей памяти полузабытую историю, которую очень давно читала мне мама.
– У вас тут на лацкане буквы «О. В.», – посмотрел я на Хельги. – «В» означает Вальгалла?
Взгляд у него заметно потяжелел. Мои вопросы явно его достали.
– Именно так, сэр. Отель «Вальгалла». Примите мои поздравления. Вам предоставлена честь войти в число гостей Одина. Заранее предвкушаю удовольствие, которое получу за обедом, когда вы начнете рассказывать про ваши славные подвиги.
Ноги мои подкосились, и я вынужден был опереться на стойку, чтобы не рухнуть. Все это время во мне еще теплилась искра надежды. Просто они меня с кем-нибудь перепутали, убеждал я себя. Это ошибка. Я не могу быть гостем какого-то навороченного тематического отеля. Однако после слов Хельги уверенности во мне, что я угодил сюда по ошибке, значительно поубавилось.
– Мертв, – выдавил я из себя жалкий лепет. – Вы хотите сказать, я действительно… Я действительно…
– Вот ключ от вашего номера, – вручил Хельги мне камень с руной, очень похожий на странные доминошные плашечки из библиотеки Рэндольфа. – Не желаете ли еще получить ключ от мини-бара?
– Э-э-э. – Предложение было столь неожиданным, что застало меня врасплох.
– Естественно, он желает, – ответил за меня Хундинг. – Это очень тебе пригодится, сынок. Ты ж здесь надолго задержишься.
У меня пересохло во рту.
– Насколько надолго? – прохрипел я.
– Навсегда, – сказал Хельги. – И уж во всяком случае до Рагнарока. Хундинг сейчас покажет вам номер. Желаю приятной жизни после смерти. Следующий! – выкрикнул он, торопясь от меня отделаться.
Глава X
Неслабый номер
Не сказать, чтобы я слишком четко запомнил маршрут, которым вел меня по отелю Хундинг. Ощущение было такое, словно меня прокрутили раз пятьдесят волчком и выпихнули на цирковую арену с пожеланием хорошенько расслабиться и отдохнуть.
Мы то и дело шли сквозь все новые холлы, и каждый последующий мне казался еще обширнее предыдущего. Большинство постояльцев гостиницы выглядело как старшеклассники, хотя изредка попадались и видом постарше. Сбившись в маленькие компании, ребята с девчонками валялись перед каминами на диванах, болтали на множестве языков, жевали всякую ерунду или играли в настольные игры вроде шахмат, скрэббла или во что-то мне непонятное, где использовались кинжалы и паяльная лампа. Пообок от холлов располагались гостиные с бильярдными столами, пинбол-автоматами, допотопными видеоаркадами и странными штуками, сильно смахивающими на «железных дев» из средневековой камеры пыток.
Среди постояльцев сновала с напитками и едой на подносах прислуга отеля, какую нечасто встретишь в гостиничном бизнесе. Насколько я мог заметить, составляли ее сплошь женщины-воительницы со щитами на спинах поверх темно-зеленых рубашек и топорами или мечами на поясах.
Одна из этих броневооруженных официанток подала мне дымящуюся тарелку спринг-роллов, на вид и запах которых живот мой отреагировал голодным урчанием.
– Но если я умер, то как же могу быть голодным? – спросил я у Хундинга. – И из всех этих, – указал я на публику, мимо которой мы с ним проходили, – никто мертвецом не выглядит.
Хундинг пожал плечами.
– Мертвец мертвецу рознь. Считай, Вальгалла – это, скорее, такое место, где ты повышаешь свой уровень. Ты теперь один из эйнхериев.
Последнее слово он произнес по слогам.
– Эйнхериев, – повторил я за ним и хмыкнул. – Главное тут язык не сломать.
– Да, – кивнул Хундинг. – В единственном числе, стало быть, получается эйнхерий, – снова прибег он к произношению по слогам. – Переводят его обычно как «одинокий воин», но это не совсем верно. Скорее уж, бывший одинокий воин. Ну, тот, кто в своей прошлой жизни отважно сражался и снова проявит свою отвагу в День Последней Битвы. Вот так-то, любезный.
– Последней Битвы с атакой любезной? – нечетко расслышав, уставился я на него.
– Да нет, – отмахнулся он. – Любезный – это я про тебя.
В следующее мгновение он резко толкнул меня в сторону. Мимо стремительно просвистело копье и врезалось в грудь какому-то типу, спокойно сидевшему на диване, который, мигом откинув сандалии, рухнул на пол. Во все стороны брызнули напитки, игральные кости и деньги из «монополии». Ребята, игравшие с ним, взвились на ноги и как один с раздражением повернулись в ту сторону, откуда пожаловало копье.
– Джон Красная Рука! Я все видел! – проорал Хундинг. – В этом отеле запрещено метать копья на поражение!
Из бильярдной раздался хохот, затем метатель копья что-то ответил. Кажется, он говорил по-шведски. Смысл, разумеется, от меня ускользнул, но по тону его мне сделалось ясно, что он не раскаивается.
– Ладно. – Хундинг двинулся дальше, и вид у него был такой, словно ничего страшного не случилось.
– Но здесь ведь прикончили парня, – трясло от увиденного меня. – Вы что же, все это так и оставите?
– Волки сейчас все подчистят, – спокойно ответил мой провожатый.
– Волки? – Меня затрясло пуще прежнего.
И не успели еще игроки разобраться с перепутанными фишками и жетонами, а Хундинг хоть что-нибудь мне ответить, в холл на бешеной скорости ворвались два серых волка. Они схватили зубами убитого, у которого так и торчало копье из груди, и уволокли его за ноги прочь. Кровавая полоса, протянувшаяся за ними, немедленно испарилась, а пробитая спинка дивана восстановилась.
Я наблюдал за происходящим, съежившись за каким-то растением в кадке. Можете сколько угодно меня презирать, но мне было страшно. Синих сияющих глаз я у этих волков не заметил. Но пусть они даже не походили на тех, которые атаковали нашу с мамой квартиру, я все-таки предпочел бы пройти дорогу в жизнь после смерти под знаком не волка, а мирной песчанки.
– Неужели у вас нет законов против убийства? – поинтересовался я тихо у Хундинга.
Хундинг поднял кустистые брови.
– Да ты не расстраивайся, любезный. Это ж все так, одно развлечение. К обеду покойничек будет снова в полном порядке. – Он извлек меня из-за дерева в кадке. – Пошли.
Я даже еще не успел попытаться выяснить что-то про «развлечение», когда мы оказались у лифта. Его решетчатая дверь состояла из копий, а стены кабины покрывали золотые щиты внахлест. Панель с кнопками протянулась от пола до потолка, такое там их было количество. На самой верхней я увидел цифры пятьсот сорок. Хундинг нажал на ту, которая носила номер девятнадцать.
– Неужели тут пятьсот сорок этажей? – удивился я. – Тогда это самое высокое здание в мире.
– Коли в одном бы мире стояло, то да, – кивнул Хундинг. – Но оно ведь соединяется со всеми Девятью Мирами. Ты вот сюда попал через вход Мидгард. Оттуда к нам большинство смертных и попадает.
– Мидгард… – Это я, хоть и смутно, но помнил: викинги верили в существование девяти различных миров. И дядя Рэндольф что-то твердил о мирах. И мама очень давно мне читала о них в скандинавских сказках. – Ты имеешь в виду мир людей? – спросил я у Хундинга.
– Ага. – Он набрал под завязку воздуха в легкие и на одном дыхании выдал: – В Вальгалле пятьсот сорок этажей, в Девять Миров пятьсот сорок дверей. – Хундинг с ухмылкой перевел дух. – Неизвестно, когда и куда нам придется идти на битву.
– А что, очень часто приходится? – поинтересовался я.
– Да пока ни разу, но все-таки… – Мой провожатый чуть помолчал. – Это может случиться в любой момент. Ох, просто жду не дождусь. Хельги тогда наконец-то меня прекратит наказывать.
– Управляющий? За что ж он тебя наказывает?
Хундинг поморщился.
– Это долго рассказывать. Он и я…
Дверь кабины отъехала в сторону, мы вышли наружу.
– Забудь. – Хундинг хлопнул меня по спине. – Тебе понравится на девятнадцатом. И соседи у тебя будут хорошие.
Гостиничные коридоры с их приглушенным светом вечно мне давят на психику до клаустрофобии. Но коридор девятнадцатого этажа оказался совсем другим. Высоченный сводчатый потолок был выложен, как вы, вероятно, уже догадались, копьями. Полагаю, оптовый склад боевого оружия предоставил отелю Вальгалла славную скидку на них. В металлических бра ярко горели факелы, но, как ни странно, без дыма. Их мягко-оранжевый свет ровными полосами ложился на стены, украшенные щитами, мечами и гобеленами. Холл оказался таким широким, что в нем можно было запросто затеять футбольный матч по всем правилам. На кроваво-красном ковре были вытканы ветви деревьев, которые двигались, словно под дуновением ветра.
Двери из грубо обработанного дуба, ведущие в номера, располагались одна от другой на расстоянии целых пятидесяти шагов. По краям они были окованы толстым железом, однако я не заметил ни на одной из них даже признаков ручек или замков. Зато в центре каждой имелся железный круг размером с тарелку, посередине которого виднелось обрамленное рунами имя.
На первой, попавшейся нам на пути, я прочел: «Хафборн Гундерсен». Из этого номера слышались крики и лязг металла, словно там бились на мечах.
Второй номер с надписью «Мэллори Кин» утопал в совершеннейшей тишине.