Рик Риордан – Корабль мертвецов (страница 40)
Самира с Алекс могли бы на этот счет возразить. Им бы только в радость было собственноручно избавить всех нас от Локи. Но в общем и целом Блитцен был прав.
– И к тому же, – прозвенел Джек, – это дельце можно провернуть только со мной. А я не стану слушаться руки эльфа!
Последнее я решил не переводить.
– Так что скажешь, Хэртстоун? Позволишь мне сделать это?
Хэрт в нерешительности держал руки перед собой, как пианист перед инструментом. Наконец он прожестикулировал:
– Спасибо, Магнус!
Воздушный поцелуй плюс буква «М» – большой палец, просунутый между мизинцем и остальными тремя. Вот как это выглядело.
Вообще-то, Хэрту незачем изображать отдельно мою букву. Если общаешься жестами, и так ясно, с кем говоришь. Просто смотришь на собеседника или показываешь пальцем. И все же Хэрт жестом назвал меня по имени – в знак любви и благодарности.
– Все нормально, дружище, – ответил я. Хотя, разумеется, при одной мысли об убийстве дракона у меня тряслись поджилки. Но Хэртстоуну я это точно делать не позволю. Его вирду и так досталось, спасибо мистеру Олдерману. – И как мы собираемся это проделать? Кстати, чудно было бы избежать моего купания в кислоте и превращения в пожарную пену.
Хэрт неотрывно смотрел на пирамиду из камней. Он стоял, весь поникший, словно кто-то навалил ему на плечи груду булыжников.
– Есть способ. Андирон… – Хэрт поколебался, прежде чем изобразить имя своего брата. – Вы знаете, мы здесь играли. Тут есть туннели, прорытые дикими… – И тут он показал незнакомый мне знак.
– Это он о ниссе, – пояснил Блитцен. – Они примерно… – Он ладонями показал рост: пара футов. – В общем, невысокие такие создания. Их еще зовут хобами. Или ди сма ундар юрди. Или брауни[57].
Я так понял, это он это не о младшей группе герлскаутов[58]. И, видимо, не о шоколадном тортике.
– Раньше их целые сотни жили в лесу, – просигналил Хэрт. – Пока папа не обратился к морильщику.
Кусочек хлеба встал у меня поперек горла. Минуту назад я не подозревал о существовании брауни, а теперь уже им сочувствовал. Так и видел эту картину: мистер Олдерман звонит по телефону: «Алло, дезинфекция? У меня тут на задворках поселился народец, пришлите-ка мне морильщика».
– Значит, подземные ходы брауни… они сохранились? – спросил я.
Хэрт кивнул:
– Они очень узкие. Но по ним можно подобраться к пещере. Если выманить дракона туда, где засядешь ты…
– Я ударю снизу, – подхватил я. – Прямо в сердце.
Руны Джека налились фисташковым цветом.
– Но это чудовищный план! Тебя окатит кислотой как из ведра!
Я тоже был не в восторге от этой затеи. Получается, я сижу в туннеле, прорытом некогда перетравленными брауни, надо мной волочит свою пятитонную тушу дракон – в общем, масса возможностей встретить бесславную кончину. Это с одной стороны. А с другой стороны, не могу же я подвести Хэртстоуна. Тут даже не в точиле дело. Просто я должен помочь другу. Избавить его от чудовищного прошлого раз и навсегда. Даже рискуя угодить под кислотный душ.
– Предлагаю произвести боевые маневры, – объявил я. – Если найдем подходящий туннель, может, у меня получится заколоть дракона и быстренько смыться, пока меня не окатило кислотой.
– Хмм, – сварливо отозвался Джек. Ну да, ведь закалывать дракона придется не кому-нибудь, а ему. – То есть ты намерен оставить меня в драконьем сердце?
– Дракон же погибнет. А я вернусь и заберу тебя… ну, а тем временем что-нибудь придумаю, как не раствориться в кислоте.
Джек вздохнул:
– Ладно, думаю, и впрямь попробовать стоит. И поклянись, если выживешь, хорошенько отчистить меня от этой дряни.
Блитцен кивнул, как бы давая понять, что Джек, мол, дело говорит.
– Нам еще надо как-то выманить дракона из логова, – заметил гном. – И заманить в нужное место.
Хэрт поднялся. Он подошел к пирамиде из камней, отмечавшей место гибели его брата. Он стоял и смотрел на камни, словно пытался испепелить их взглядом. А потом, протянув дрожащие пальцы, он взял руну наследия. И показал ее нам. Хэрт не произнес ни слова на языке жестов, но и так было ясно, что он хочет сказать: «Я все сделаю сам».
Глава XXVI
Зигзаги вирда
В Вальгалле нам частенько приходится ждать.
Мы ждем ежедневного сигнала к битве. Ждем геройской смерти в Рагнарок. Ждем своей очереди в такерии, потому что такерия у нас только одна. (И пора бы Одину что-то уже предпринять!)
Многие эйнхерии утверждают, что ожидание – это самое трудное в жизни.
А вот я бы так не сказал. Уж Рагнарок-то я точно не тороплю. Могу и подождать. Даже если придется давиться в очереди за своим тако с жареной курицей.
Но ждать боя с драконом? Вот уж увольте!
Туннель мы нашли довольно быстро. На самом деле лес оказался просто весь изрыт ходами брауни. Удивительно, что я раньше не провалился ни в один из них и не сломал ногу. Мы выбрали себе подходящий подземный лаз с одним выходом в лесу, неподалеку от поляны, с другим – шагах в тридцати от пещеры. Идеальный туннель, если не считать, что он был дико тесный и грязный, и воняло там, – простите за игру слов, – горелыми брауни. Видно, морильщик изничтожал бедолаг сварочным аппаратом.
Мы тихонько и очень аккуратно прикрыли ветвями вход возле пещеры. Там мне предстояло затаиться с мечом наготове и поджидать, пока дракон проползет надо мной. Потом мы занялись боевыми маневрами. (Хотя с маневрированием в этом компактном пространстве дело обстояло неважно.) То есть я репетировал, как воткну клинок в сердце дракону и уползу прочь по туннелю.
На третьей попытке я выбрался наружу, тяжело дыша и обливаясь потом. Джек провозгласил:
– Двадцать одна секунда. Хуже, чем в прошлый раз! Быть тебе кислотным супом!
Блитцен предложил попробовать еще раз. Кольцевые драконы – ночные твари, так что времени у нас еще навалом, заверил он меня. Но мы производили свои учения очень уж близко к драконьему логову, и мне не очень-то хотелось лишний раз испытывать судьбу. И ползти назад в эту дыру я тоже не горел желанием.
Поэтому мы вернулись к каменной пирамиде, где Хэртстоун в одиночку колдовал над рунами. Он не поведал нам, чем занят и каков его план. А допытываться я не стал: Хэрту и так сейчас приходилось несладко. Оставалось лишь надеяться, что приманка для дракона сработает. И что этой приманкой будет не сам Хэрт.
Мы дождались сумерек, по очереди подремывая. Я так и не смог толком заснуть. А если и засыпал, то видел дурные сны. Я опять побывал на палубе Нагльфара – только в этот раз на ней почему-то было пусто. Один Локи прохаживался мимо меня туда-сюда в своем адмиральском прикиде, неодобрительно цокая языком, словно распекал меня как последнего двоечника. «Какая безалаберность, Магнус, – сказал он. – Вас понесло за этим точилом, а время-то на исходе! – И он подался ко мне, так что стали видны искорки, мелькавшие в его глазах. – Даже если вы его получите, что с того? Ерунду затеял твой дядя. Тебе со мной не совладать. – И Локи постучал пальцем по моему носу. – У тебя ведь есть план «Б»?
Его хохот обрушился на меня лавиной, сбил с ног, придушил и притиснул к палубе. Внезапно я вновь очутился в туннеле ниссе. Кругом мельтешили крошки-брауни; они как ненормальные толкали и пихали меня, пытались куда-то прорваться. Потом глаза мне заволокло едким дымом. По ногам ударило пламя, поджаривая подошвы. А сверху просочилась кислота и с шипением закапала мне на лицо.
Я проснулся, хватанув воздух ртом. Меня всего так и колотило. И подмывало немедленно схватить друзей за руки и уволочь их куда угодно, лишь бы подальше от Альфхейма. Забыть о дурацком точиле Бёльверка. Забыть о меде Квасира. И срочно разработать план «Б». Не важно какой.
Но голос разума подсказывал мне, что это не выход. Мы следовали самому безумному, самому нереализуемому плану. А значит, скорее всего, это и был верный план. Я прямо мечтаю, чтобы однажды наш поход выглядел примерно так: я пересекаю зал, нажимаю кнопку, под которой стоит подпись «СПАСТИ МИР», а потом возвращаюсь к себе в номер и спокойненько досыпаю в своей кроватке.
На закате мы подобрались к драконьему логову. Мы уже почти сутки проторчали в лесу, и несло от нас порядочно. Это напомнило мне наши бездомные времена, когда мы все втроем жались друг к дружке в вонючих спальных мешках где-нибудь на задворках района Даунтаун Кроссинг. То-то славные были денечки!
У меня уже кожа зудела от грязи и пота. Бедняга Блитц: ему-то каково в тяжеленной антипригарной экипировке. Хэртстоун оставался по обыкновению чистеньким и опрятным; солнце Альфхейма лишь окрасило его волосы в цвет «Тайзера». И, как всегда, от него почти не пахло. Разве что чуточку веяло разбавленной хлоркой.
Джек оттягивал мне руку и давал ценные указания:
– Запомни, сеньор, сердце – это третий зазор в драконьей броне. Тебе придется считать ряды чешуек, пока он будет проползать сверху.
– То есть я, по-твоему, что-то разгляжу? – уточнил я.
– А я тебе посвечу! Главное помни: наноси удар быстро и мигом вали оттуда. Кровь хлынет, как из брандспойта.
– Понял, – отозвался я. – Спасибо.
Блитцен похлопал меня по плечу:
– Удачи, сынок. Я подожду у того входа и вытяну тебя. Если, конечно, Хэрту не потребуется подмога…
И он покосился на эльфа, видимо, в ожидании подробностей плана «Я все сделаю сам».
– Я все сделаю сам, – просигналил Хэрт.