Рик Риордан – Башня Нерона (страница 11)
Лу сделала выпад и левым мечом ранила Мэг в бедро. Мэг вскрикнула, споткнулась, но успела скрестить мечи, чтобы отразить следующий удар Лу, который рассек бы ей голову пополам.
Стоп.
Лу нас обманула, и Мэг на самом деле в опасности.
У меня внутри заклокотал гнев. Волна жара иссушила туман и наполнила меня божественной силой. Я заревел, как священный бык Посейдона на алтаре (уж поверьте, эти быки не слишком покорно идут на заклание), и бросился на Лугусельву. Она обернулась, глядя на меня широко распахнутыми глазами, но защиту выставить не успела. Я обхватил ее за талию и, подняв над головой с такой легкостью, будто это медбол[11], швырнул ее за край ограждения.
Я перестарался. Вместо того чтобы рухнуть на дорогу, она пролетела над крышами целый квартал – и исчезла. Миг спустя в далеком каньоне Первой авеню звякнул металл и сердито забибибкала автомобильная сигнализация.
Моя сила иссякла. Я закачался и рухнул на колени, по лицу текла кровь.
Спотыкаясь, ко мне подошла Мэг. Ее новые белые легинсы пропитались кровью из раны на бедре.
– Твоя голова, – тихо проговорила она.
– Знаю. Твоя нога.
Порывшись в садовничьих сумочках, она достала два мотка марли. Чтобы остановить кровь, мы перебинтовали друг друга, стараясь пробудить в себе способности к мумификации. У Мэг дрожали пальцы. В глазах у нее стояли слезы.
– Прости, – сказал я. – Я не хотел кидать Лу так далеко. Просто я… мне показалось, что она по-настоящему хочет тебя убить.
Мэг бросила взгляд в направлении Первой авеню.
– Все нормально. Она сильная. С ней… с ней наверняка все хорошо.
– Но…
– Болтать нет времени. Пошли. – Она схватила меня за запястье и подняла.
Каким-то чудом нам удалось вернуться назад, не заблудившись, спуститься по лесам и лестницам и выбраться из пустого здания. К тому моменту, когда мы доковыляли до ближайшего перекрестка, сердце у меня в груди колотилось как попало, словно форель, бьющаяся в агонии на дне лодки. (Тьфу-ты. Прицепились ко мне эти Посейдоновы штучки.)
Я представил, как к нам, громыхая, несется вереница блестящих черных внедорожников и окружает нас, чтобы взять в плен. Если Нерон действительно видел, что произошло на крыше, их прибытие – лишь вопрос времени. Мы устроили для него знатное шоу. И ему точно захочется получить наши автографы, а потом и наши головы на серебряном блюде.
На углу Восемьдесят первой и Первой улиц я пригляделся к машинам. Германцев по близости пока не наблюдалось. И монстров тоже. Не было ни полицейских, ни мирных жителей, кричащих, что они видели, как с неба рухнула галльская воительница.
– Что дальше? – спросил я, искренне надеясь, что у Мэг есть на это ответ.
Из мешочка на ремне Мэг достала предмет, полученный от Лу, – блестящую золотую римскую монету. Несмотря на все случившееся, я заметил радостный огонек в глазах своей юной подруги.
– Я вызову такси, – ответила она.
Меня обдало холодной волной страха: я понял, о чем она говорит. Стало ясно, зачем Лугусельва дала ей эту монету, и какая-то часть меня пожалела, что не закинула галлийку на пару кварталов подальше.
– Только не это! – взмолился я. – Только не их. Не их!
– Они клевые, – настаивала Мэг.
– Никакие они не клевые! Они ужасные!
– Только им такое не говори, – сказала Мэг, а потом бросила монетку на дорогу и закричала на латыни: –
Глава 7
Можете считать меня суеверным. Но если вы решили вызвать колесницу, возможно, есть смысл выбрать ту, которую не называют
Монетка Мэг коснулась тротуара и, вспыхнув, исчезла. В тот же миг кусок асфальта размером с автомобиль превратился в кипящую лужу из крови и гудрона. (По крайней мере, так показалось со стороны. Проверять, что именно там кипело, я не стал.)
Из жижи, словно субмарина, всплывшая на поверхность, появилось такси. Это было обыкновенное нью-йоркское такси, только не желтое, а серое – цвета праха, могильных плит и, вероятно, моего лица в тот момент. На двери было написано «СЕДЫЕ СЕСТРЫ». На водительском месте рядком сидели именно они – три старые карги (прошу прощения:
Пассажирское окно опустилось, из него высунулась старушечья голова и прокаркала:
– Подбросить?
Она была такой же милашкой, какой я ее запомнил: лицо, похожее на резиновую маску, какие надевают на Хеллоуин, зияющие кратеры вместо глаз и льняное покрывало, все в паутине, на жестких седых волосах.
– Привет, Буря, – вздохнул я. – Давно не виделись.
Она наклонила голову набок:
– Кто это? Не узнаю твой голос. Подбросить или как? У нас и другие заказы есть!
– Это я, – со стыдом признался я. – Бог Аполлон.
Буря принюхалась. Причмокнула губами, провела языком по единственному желтому зубу:
– Голос у тебя не как у Аполлона. Пахнешь не как Аполлон. Дай-ка я тебя укушу.
– Э-э, нет, – отказался я. – Придется поверить мне на слово. Нам нужно…
– Постой-ка. – Мэг изумленно посмотрела на меня. – Ты знаком с Седыми сестрами?
Она сказала это таким тоном, словно я специально скрывал это от нее – как если бы я знал всех трех основательниц группы «Бананарама» и до сих пор не взял для нее автограф. (Историю о группе «Бананарама»[12] – о том, как я познакомил их с настоящей Венерой, чем вдохновил на создание их самого популярного кавер-хита, – я расскажу как-нибудь в другой раз.)
– Да, Мэг, – ответил я. – Я бог. И у меня много связей.
– Ты не пахнешь как бог, – проворчала Буря. И, повернувшись к сидящей слева сестре, заорала: – Глянь-ка, Оса, кто этот парень?
Средняя сестра протиснулась к окну. Выглядела она в точности как Буря – различить их сумел бы разве что тот, кто знал их тысячи лет, а я, увы, вхожу в эту категорию, – однако сегодня ей достался единственный глаз троицы: скользкий белесый шар, глядящий на меня из глубины ее левой глазницы.
Встреча с ней меня не обрадовала, но еще больше не радовало то, что раз этих двух сестер я уже увидел, значит, такси ведет третья сестра – Злоба. А если за рулем Злоба – хорошего не жди.
– Это какой-то смертный мальчишка с кровавой банданой на голове, – рассмотрев меня, объявила Оса. – Ничего интересного. Никакой он не бог.
– Вот сейчас было обидно, – сказал я. – Это
– А это важно? – развела руками Мэг. – Я заплатила монету. Можно мы сядем?
Вы можете подумать, что Мэг права. Зачем мне раскрывать себя? Дело в том, что простых смертных Седые сестры к себе в такси не пускают. И, учитывая наши с ними отношения, лучше было сразу сообщить старухам, кто я такой, чем ждать, что они сами догадаются об этом в дороге и выбросят меня из машины прямо на ходу.
– Дамы, – обратился к ним я (в общих чертах это слово подходило). – Возможно, я не похож на Аполлона, но заверяю вас: это я, заключенный в тело смертного. Иначе откуда я столько о вас знаю?
– Что, например? – гаркнула Буря.
– Нектар вы предпочитаете со вкусом крем-карамель, – начал перечислять я. – Из Битлов больше всего любите Ринго. Много столетий вы втроем с ума сходили от Ганимеда, но теперь вам нравится…
– Это Аполлон! – завопила Оса.
– Точно Аполлон! – взвыла Буря. – Противный! Всезнайка!
– Впустите меня, и я заткнусь, – заверил я.
Такое я предлагаю не часто.
Щелкнул замок – задняя дверь открылась, и я придержал ее, пропуская Мэг.
Она улыбнулась:
– А кто им сейчас нравится?
Усевшись, мы пристегнулись черными цепями, которые служили здесь ремнями безопасности. Сиденье оказалось примерно таким же удобным, как мешок, набитый столовым серебром.