Рик Рентон – Теперь они мясом наружу (страница 8)

— Стой! — Алиса резко остановилась на углу выхода из больничного комплекса и вытянула назад руку, не оборачиваясь. — Баз, что скажешь?

Услышав своё имя, кот муркнул внутри рюкзака и высунул наружу усы. Подёргав ими немного, он снова муркнул и скрылся в глубине своего убежища.

— Не знаю… Не нравится мне вон те конусы полосатые на дороге… Слишком новые и чистые… — Девушка оглянулась и указала на здание через дорогу. — Давай обойдём. Вон туда, где магазин. Там полоса уже кончается точно. Может, найдём тебе там бумажку… Ручка твоя пишет?

Прежде чем протестировать перо, я тайком оттёр с него остатки крови. Но чернил внутри уже не было.

— Ладно, придумаем что-нибудь…

На другой стороне широкой проезжей части, за полупрозрачными кронами осенних деревьев, виднелись старые хрущёвки. Погодите-ка…

Должно быть, я оглядывался со слишком озадаченным видом. И, усмехнувшись, Алиса добавила:

— Ждал, что выйдем со стороны парка? Я думала, что после двухмерной ёлки ты ко всему готов… — Снова достав коробок с опилками, она пустила по воздуху ещё щепотку. — Пространство внутри полос кривое. И поэтому прямой путь — далеко не всегда самый короткий. Некоторые вокруг трёх сосен вот так сутками ходили, пока не вляпывались в какой-нибудь гостинец… Всё правильно, нам туда.

Перебежав через дорогу, мы приблизились к небольшому сетевому алкомаркету. И звуки вокруг вдруг стали более ясными. А сквозь тучи даже кое-где пробилось предзакатное солнце.

— Тоже чувствуешь? — Должно быть, моё лицо девушка читала как открытую книга. — Это конец полосы. Дальше будет проще. Вроде никого…

Осторожно заглянув через окно, она скользнула внутрь магазинчика. Я поспешил следом.

Пыльные полки разорены. Разбитые бутылки, помятые банки, обрывки упаковки из-под чипсов и нарезки. Похоже, что власть и порядок тоже исчезли из города в первые же часы.

Кроме этого в глаза бросался иссохший труп, одетый в обветшавшую форму сотрудников этой сети. Сидящее на коленях тело было вдавлено головой внутрь разбитого холодильника. Наверное, пытался остановить мародёров.

— Тетрадок нет… — Не обращая внимания на несчастного продавца, Алиса сразу перескочила через прилавок к кассовым аппаратам. — Но зато вот!

В её руке оказался затянутый в плёнку запасной рулончик чековой ленты.

— На этом можно даже просто ногтем писать! Попробуй.

Ноготь я использовать не спал, а нашёл в кармане ту самую перьевую ручку. Даже без чернил острое перо оставляло на гладкой тонкой термобумаге достаточно чёткие тёмные полосы.

— «Привет, мир»… — Вытянув шею, Алиса прочитала мою первую запись. И очень мило улыбнулась в ответ. — Привет, Молчун! Как говориться — заходи, не бойся, уходи — не плачь! — Оглянувшись, она попыталась найти что-нибудь ещё, но только пожала плечами. — Ладно, побежали. Совсем мало времени… Что?

Я торопливо нацарапал на ленте свой первый вопрос и показал ей.

— А… Да не-е-е… Ночью ничего особенного не происходит… Ну… Насколько можно вообще называть не очень особенным то, что ты видишь вокруг… Просто фонарик будет видно издалека. А чужое внимание сейчас всегда лишнее. Поэтому давай-ка руки в ноги и не отставай. С дедом наболтаешься.

Я спрятал рулон с ручкой в карман и поспешил за девушкой наружу.

Вне полосы география оставалась вполне привычной. Я не очень хорошо знал этот район, но помнил, что на востоке и юге от пироговского стационара расположен довольно большой лесопарк. И в данный момент мы направлялись к нему на юг.

Дошагав до высоких деревьев, Алиса свернула на еле заметную велодорожку, заросшую чахлыми сорняками. И заторопилась по ней уже куда-то на восток к МКАДу. Да так, что я еле поспевал за её темпом. Ботинки были на размер больше моего и без носок немедленно начали натирать.

Вечерний осенний лес пах знакомой прелостью — я частенько катался по таким же маршрутам у себя на районе. И тот факт, что хотя бы лес выглядит так же, как и раньше, немного поднял настроение. Может, не всё тут так мрачно, раз здесь вполне может выживать такая пигалица.

Хотя эта пигалица проявляла завидную выносливость и ловко перескакивала через кусты как настоящая лиса. Почти не отвлекаясь на болтовню:

— Раньше можно было пройти быстрее — сразу на восток от больнички. Ещё весной. Но там теплицы со всякими садовыми цветами… Были с цветами… Я один раз хотела нарвать, деда порадовать. Еле сбежала. Всыпали мне тогда мои! Больше там не ходим.

Когда мы добежали до трассы, тучи сгустились и начал накрапывать мелкий дождик. Я с тревогой подставил под него руку. Мало ли что теперь с неба падает при текущих раскладах…

Но девушка лишь натянула капюшон поглубже и, заметив мои встревоженные движения, покачала головой:

— Осадки, под которые не стоит попадать, видно издалека. Даже ночью… Этот, как его… Эффект Вавилова-Черенкова. Слышал про такой?

Алиса явно очень любила поумничать. И я не без удовольствия позволил ей объяснить мне суть явления, о котором помнил ещё со школы. Её торопливый, но в тоже время запинающийся голос всё ещё было намного приятнее слышать, чем непривычное молчание мегаполиса.

— Ну это… Короче это когда какой-нибудь электрон очень быстро летит. То он начинает излучать… М-м-м… — Она задумчиво почесала макушку сквозь капюшон и сделалась донельзя серьёзной. — Когда летит быстрее фазовой скорости света в среде, вот как! Выглядит красиво, голубенькое такое… Но лучше смотреть из-под крыши. А то облысеешь. Это в лучшем случае…

Полотно кольцевой автодороги было запружено пыльными машинами со спущенными колёсами. А чаще — вообще без них. Стёкла разбиты, багажники раскурочены. В некоторых, кажется, ещё сидели бывшие владельцы, уставившись в вечность пустыми глазницами.

Перелезая через отбойник, Алиса указала на небольшой китайский паркетник, который, в отличие от остальных, выглядел так, словно только что выехал из салона:

— Вот к таким не подходи. В лучшем случае — рука отнимется. Если отпрыгнуть успеешь. Вокруг такой целой техники что-то происходит с временем. Оно почти стоит на месте. Вот можешь представить, что будет с тобой, если часть туловища живёт как обычно, а часть — в сотни раз медленнее.

Приглядевшись к машине, я заметил, что капельки дождя и вправду почти останавливают свой полёт где-то в полуметре от блестящей крыши. И пока мы пробирались мимо остальных развалюх, из таких вот остановившихся дождинок образовалось что-то вроде жидкого потолка. С которого дождь беспрепятственно стекал по сторонам от тачки.

После трассы шла широкая просека, преодолев которую, Алиса нырнула в лес на какую-то козью тропу. Поспешив за ней я впервые для себя отметил, что вокруг не слышно ни одной птахи — даже обыкновенного воробья. Надо будет спросить на досуге, что вообще с животными теперь происходит. Помимо домашних котов.

Ещё через полкилометра редеющий лес выпустил нас на однополосную дорогу, засыпанную жёлтыми листьями. На другой стороне которой располагались несколько дачных домиков. Девушка направилась было к одному из них — окружённому заросшей зелёной лужайкой и хлипким заборчиком. Но вдруг остановилась так резко, что я налетел на неё со спины.

— Ай! Тихо, ты… — Легонько оттолкнув меня, она указала в сторону лужайки. — Там кто-то лежит…

Пригнувшись, она подкралась к забору и осторожно выглянула из-за него:

— И ещё один… Ох…

Прежде чем я тоже успел разглядеть в высокой траве одно тело с неестественно вывернутой шеей, а второе — с широким порезом на горле, девчонка выхватила автомат, перемахнула через ограду, и поскакала к зданию:

— Дед! Я сейчас!!! Я уже здесь!!!

Глава 5. Вечер трудного дня

— Всем стоять! Руки вверх!!! — Выбив ногой приоткрытую дверцу дачного домика, Алиса ворвалась внутрь.

Надо будет ей написать, что если у тебя нет патронов — блеф не всегда грамотная стратегия…

Хромая натёртыми ногами, я забежал следом, вытащив из-за пояса пистолет. И, нащупывая предохранитель, попытался разглядеть что-нибудь в темноте помещения.

Входная дверь вела в просторную кухню. Обеденный стол перевёрнут столешницей ко входу, на поверхности — явные следы попаданий из дробовика. По полу разбросаны битая посуда, газеты, перевёрнутая кастрюля с выпавшими из неё варёными макаронами. В воздухе явно чувствовался запах пороха. Живых людей нет. Мёртвых тоже.

Из кухни две двери вели в смежные помещения. Одна распахнута — через неё виднелась кровать с разбросанными в разные стороны бельём и матрасом. Вторая дверь была приоткрыта на палец. И к ней по полу вели смазанные отпечатки ладоней. Кровь.

— Лисёна, не заходи, стой там… — Хриплый старческий голос, послышавшийся из-за этой двери, зашёлся в тяжёлом кашле.

Не раздумывая ни секунды, девушка ломанулась в комнату, полностью игнорируя просьбу приёмного деда. Следуя за ней, я успел лишь окинуть взглядом второе помещение. Кроме кровати — старый покосившийся шкаф, умывальник и открытый сундук. Стопка книг, разбросанная по полу. Никого.

— Дед!

— Кому говорят, не заходи, мартышка ты настырная!

— Дед… — Остановившись на пороге, Алиса растерянно опустила оружие и поникла. Боевой задор как рукой сняло. — Как… Кто…

— Молотовские…

— У нас же с ними договор.

— Как-то не до переговоров было… А сам Молот, скорее всего, не в курсах… Дичают его архаровцы без пригляда… — И снова невидимый мне собеседник зашёлся в глубоком кашле. А вот он меня, похоже, разглядел из темноты своей каморки. — Мишка! Осёл ты великовозрастный! А ну подь сюды! Скорей!