Рик Рентон – Теперь они мясом наружу (страница 41)
Мы ещё немного протопали молча, пока девушка раздумывала над словами старика.
— Ну чё скажете-то, молодёжь? — Молот ещё немного помолчал и вдруг возмутился. — Нет, я худею с вас, ребятишки! Вам, глядь, прямо в руки огнестрел на халяву кладут, а они ещё морду кривят! Мне чё тут теперь в этой банке — на говно изойти, чтобы вы мне поверили?!
Кажется, это называется «блатная истерика»… Тоже не прибавляет веры в его слова.
— Максим, погоди… — Алиса вдруг дотянулась до меня и постучала по плечу.
Когда я обернулся в ожидании продолжения, она заглянула мне за спину и, почесав затылок через капюшон, задумчиво продолжила:
— Я вот чего думаю… Раз эта штука… Индикатор… Если она даже мысли твои умеет читать и озвучивать… Может её как-то можно использовать… Ну… Типа как детектор лжи?
— О-о-о-о… — Из-за моей спины послышался разочарованный стон. — Понеслась череда по кочкам… Ты ещё допрос мне тут устрой, коза рыжая!
— И устрою! — Огрызнулась девушка мне за спину и вновь вернула взгляд в глаза. — Давай проверим! Я что-нибудь скажу… Ну, какой-нибудь факт. Или наоборот совру. Что-нибудь про то, что ты сам не знаешь. И ты после этого спроси эту коробку — правда это или нет.
Я кивнул, соглашаясь на эксперимент. И приготовился сформулировать нужный вопрос.
— Так… Чтобы такое… — Алиса на пару секунд задумалась. — А! Во! Эм-м-м… — Она чуть нагнулась к коробке в моих руках и проговорила прямо в неё. — Я нашла Базилио на улице, а не купила в магазине.
— Это правда или нет… — Я задал мысленный вопрос, но индикатор всё равно озвучил его монотонно.
На экране загорелась зелёная надпись из загадочных символов. В которых мы оба легко опознали положительный ответ.
— Ага… — Улыбнулась девушка. — Это и правда — правда. Так… Щас ещё чё-нибудь попробуем… Она задумчиво окинула взглядом округу. Смешанный лес хранил вокруг нас призрачную тишину. — А! Вот что… Я не люблю запах хвои!
После моего контрольного вопроса на экране загорелся красный вариант ответа. Эти символы нам тоже были знакомы.
— Правильно! — Обрадовалась Алиса, победно сжав перед собой кулачки. — Очень люблю на самом деле! — И она вновь задумалась. — Так… Давай напоследок что-нибудь посложнее… Что-нибудь прямо вот, что точно не догадаешься…
Поблуждав взглядом, девушка вдруг остановила его на мне и немного прищурилась:
— Я думаю… Что Максим… Не очень симпатичный!
На экране снова зажглась красная надпись.
— Э! — Глаза девушки возмущённо распахнулись. — Не пр… — Остановившись на полуслове, она немного покраснела и спрятала взгляд. Судя по всему, индикатор знал о ней немного больше, чем она сама. — Ну ладно, вроде работает… Снимай тогда рюкзак!
Поставив голову в бутылке прямо перед собой, мы приступили к допросу:
— Ну давай! Говори, где твоя нычка лежит?
Насупленный Молот оглядел нас из-под надвинутых на глаза бровей. Но, недовольно покривившись, всё-таки процедил сквозь зубы:
— В разных местах… Смотря где щас окажемся, когда выйдем…
Я тщательно подобрал слова и щёлкнул кнопкой:
— Индикатор… Назови ближайший населённый пункт… К тому месту, где мы выйдем из полосы… Если продолжим идти по текущему маршруту…
На зелёном экране появилась незнакомая надпись.
— А, блин! — Разочарованно воскликнула Алиса. — Чё ж теперь, все деревни подряд перечислять, которые тут рядом?
— Нет… — Я вновь повернулся к старику в бутылке и щёлкнул кнопкой устройства. — Скажи ты, рядом с чем находятся твои разные варианты… Те, которые где-нибудь недалеко от Балашихи…
— Ну… — Говорящая голова продолжала хмуриться. — В застройке прятать не вариант… Там в первую очередь всякие чайки начнут каждый закуток перепахивать.
— Тогда назови хоть какие-нибудь приметы. — Нетерпеливо перебила его Алиса. — Не просто же так в лесу? Дорога, там… Или пост гаишный… Достопримечательность?
Задумчиво пожевав губами, старик побегал глазами из стороны в сторону. И всё-таки выдал пару примет:
— Ну вот, например, рядом с Щёлкой… На восток от канала есть дендрарий. Там ещё лабиринт из кустов.
Я кивнул, подтверждая, что это место мне знакомо.
— Или если в другой стороне выйдем… То рядом с МКАДом конюшня была. «Соловьиная роща».
— Теперь скажи, что там нас не ждёт засада.
— Да откуда я знаю?! — Возмутился Молот. — Я ж тебе об том и говорю, дурёха! Может там уже был этот… Из шарманки! Или просто кто-то прописался, раз моих пацанов теперь на районе — раз-два и обчёлся.
Задав мысленный вопрос, я увидел зелёный экран и привлёк внимание Алисы, которая снова начала перепалку со стариком.
— Чего?! — Девушка отвлеклась от взаимных претензий и посмотрела на подсунутый на экран. — И что это значит?
— Это значит, что он и правда не знает… — Индикатор равнодушно озвучил мой вывод. — И точно не ведёт нас в ловушку специально…
— Ну наконец-то… — Проворчала говорящая голова. — Хоть у тебя мозги на месте, молчун…
— Ты слышь!.. — Снова вспыхнула Алиса. Но, прикоснувшись к её руке, я заставил её взглянуть на себя. И, приподняв брови, посмотрел со значением.
— Ладно… — Смутившись, девушка всё-таки осознала то, что зря подозревала старика в потенциальной подставе. И коротко глянув на бутыль с головой, опять спрятала взгляд. — Извини…
Говорящая голова издала звук, похожий на тяжёлый вздох. Но всё-таки после этого беззаботно улыбнулась:
— Да брось, Алиска, не куксись. Я ж понимаю… — Подмигнув девушке, когда она всё-таки подняла на него виноватый взгляд, Молот продолжал улыбаться. — В общем, и там и там кроме тушняка и минералки ещё цинки с пятёрками для твоего «калаша». И обрезы под двенадцатый. Тоже с патронами. — Старик глянул в мою сторону. — Давай, гражданин дознаватель, надевай меня обратно и пошли быстрее. Правда ведь жалко будет такой куш упустить. А так — хоть за вас порадуюсь…
Остаток пути индикатор поводил нас ещё минут двадцать назад и вперёд среди неотличимых друг от друга лесных чащоб. Стрелка постоянно разворачивалась на сто восемьдесят градусов, как только мы проходили всего метров сто. И у меня уже появилось подозрение о том, что он мог как-то испортиться, когда мы вдруг вышли через какой-то редкий орешник на край бетонного русла пересохшего канала. И в этот самый момент на экране приборчика вместо стрелки появилась какая-то короткая, но незнакомая надпись.
— Мы пришли… — Я задал индикатору вопрос, но Алиса, видимо, подумала, что это утверждение свершившегося факта:
— Ага! Я помню, мы тут шли вчера! Только по другому берегу — вон там. — Вытянув вперёд руку, девушка даже радостно запрыгала на месте руку. — Помню эту иву большую!
Тем временем на экранчике загорелся знакомый положительный ответ. И я тут же сам почувствовал, что мы и в самом деле покинули пределы широкой полосы, окружавшей комплекс зданий «Роскосмоса». Может, дело было в том, что солнце взошло уже достаточно высоко, но сейчас к миру словно вернулись краски. Золотая и багровая листва осеннего леса больше не казалась какой-то серой и совсем уж пожухлой. В лысеющих кронах зашумел ветер и влажные лесные ароматы тоже будто бы немного усилились.
Вот только птиц по-прежнему было не слышно. Ни одной, кроме громко стрекочущей сороки — где-то там, на другом берегу с раскидистой ивой.
Услышав этот стрёкот, Алиса вдруг резко перестала радостно улыбаться. И тут же потянула меня за рукав вниз и в сторону, за ближайшие заросли дикой смородины.
Когда я присел рядом с ней, она оглянулась. И, заметив мой вопросительный взгляд, проговорила в полголоса, указывая на противоположный берег:
— Сорока — единственная птица, которая орёт, если видит хищника или человека. Все остальные замолкают. — Вглядываясь в заросли на другом берегу, она шёпотом добавила. — Или если идёт мемоид…
Одновременно мы покосились на её рюкзак. Баз с любопытством высунул наружу свои усы, чтобы узнать, почему вдруг так затрясло. Но присутствия гостей он сейчас точно не ощущал.
— Да может собака какая… — Предположил из-за спины старик. — Мы тут летом их, конечно, порядком перебили. Одичали же совсем, хуже волков… Но может гастролёры какие с области приканали…
Алиса хотела не то заставить его соблюдать тишину, не то поспорить с версией про собак. Но успела только повернуться к рюкзаку, прежде чем на другом берегу громко затрещали сучья.
Длинные ивовые ветки резко раскинулись в разные стороны, и на край канала выбежала растрёпанная женщина. Коротко стриженные тёмные волосы, конечно, могли смутить. Но явно не мужская фигура не оставляла никаких сомнений.
Слишком поздно заметив резкий обрыв, она вскрикнула и с разбега рухнула вниз на высохшую тину, едва успев подставить руки.
Даже отсюда было видно, что на лице и руках у неё крупные свежие ушибы и кровоподтёки. Слишком лёгкая для такой погоды светлая футболка тоже была немного заляпана красным. А штанов вообще не было — только чёрные спортивные трусы-шортики. Голые босые ноги тоже были покрыты царапинами. На коленках — крупные ссадины.
Простонав от боли после падения, женщина часто и прерывисто задышала и немедленно снова вскочила на ноги. Растирая по лицу невольные слёзы, она оскалилась и упрямо зашлёпала по пыльному бетону в нашу сторону, сильно хромая на одну ногу.
На противоположном берегу, в перерывах между сорочьей истерикой, снова послышался хруст хвороста — сразу в нескольких местах. И кажется, какие-то грубые, но неразборчивые окрики.