Рик Рентон – Теперь они мясом наружу (страница 1)
Теперь они мясом наружу
Глава 1. Так…
Вот ведь как бывает… Только что ты наслаждался поездкой на своём новом байке, ясным весенним утром и пониманием того, что сегодня — день зарплаты…. А через минуту уже сидишь голый на грязном линолеуме возле трупа какого-то безумца, пронзённого насквозь стальной арматурой. И какая-то девчонка целит в тебя из автомата, пока ты пытаешься остановить кровь, текущую у тебя из укушенных пальцев…
Но о обо всём по порядку.
Так…
Обычно с этой фразы начинают внутренний монолог, когда вокруг вообще всё не так. Не так, как нужно. Вот так, как сейчас.
В стене напротив дыра. Но явно не пролом от взрыва или выстрела. Просто аккуратная круглая дыра с полметра диаметром, с тщательно вырезанными кирпичами и штукатуркой. Как будто от какой-то гигантской дрели.
За дырой вроде бы видно улицу… Без очков точнее не разобрать. Какой-то парк или лес. Деревья желтые? Как так? Весна же была! Я что весь сезон в больничке провалялся?
Ведь это определённо больничная палата, так? По крайней мере, когда-то была… Белые стены, стойка под капельницу… Окно разбито, пластиковая рама оплавилась. Но на ней ни следа от гари или копоти. Прямо за окном, кажется, пожелтевшая крона какого-то старого тополя.
А на стене рядом со мной что? Кафель? Тоже поплыл, как на картине Сальвадора Дали. Так вообще бывает? Или это не керамика? На ощупь что-то твёрдое и холодное.
Хотя бы моя рука, ощупывающая стену, выглядит как обычно. Старый синяк на локте — задел держатель в душе неделю назад. На ладони мозоли от турника. Пальцы, к счастью, все на месте.
Подождите… Синяк и мозоли ещё не прошли, а на улице уже осень? Мне их кто-то регулярно подновлял, что ли? Или я как-то оказался в южном полушарии, где времена года меняются местами? На этом рациональные объяснения у меня пока заканчиваются…
Так…
Приняв вертикальное положение, я торопливо осмотрел остальные части тела, которое, как выяснилось было совершенно голое. Тут же стало чертовски холодно. Но ничего, вроде бы не болело. Ни снаружи, ни внутри,
Продолжая прислушиваться к внутренним ощущениям, я торопливо ощупал голову. Щетина длиннее обычного — на пару дней. Волосы тоже сильно не отросли. Нос прямой и длинный, как и раньше. Уши на месте, всё так же не торчат. Новых шрамов нет. Языком дотянулся до всех двадцати восьми зубов, что ещё при мне. И губы не разбиты. Во рту, конечно, пересохло. И словно кошки насрали. Но в этом тоже ничего нового. Обычное утреннее дыхание.
Подо мной ржавая больничная койка с панцирной сеткой и тощим пыльным матрасом. Ни подушки, ни простыни, ни одеяла. Результат оптимизации бесплатной медицины, о которой я так много слышал?
Не в силах сдержать дрожь от озноба, я попытался закутаться хотя бы в матрас и начал анализировать свои последние воспоминания.
Так…
Вчера, наконец, получил долгожданные права. Заплатил хозяину квартиры за апрель… Договорился, что он отремонтирует, наконец, микроволновку и лёг спать пораньше. Чтобы рано с утра покататься на своём новом «Вулкане». Шестьсот кубиков — не шутка. Нужно было поучиться читать дорогу, привыкнуть к простору вне тренировочной площадки, пока на улицах почти никого… И уже на следующий день планировал попробовать приехать на байке на работу. Зайти в офис со шлемом и перчатками, в расстёгнутой крутой кожанке… Под завистливые взгляды парней и кокетливые приветствия девчонок…
Но вместо этого… Вот, какой-то сонный пацан стоит у перехода и с обречённым видом ждёт зелёного сигнала. Чтобы перейти через трассу в парк и выгулять там своего суетливого барбоса.
А барбос с правилами не знаком совершенно. Рванул с поводка мне прямо под колесо. Слишком резко нажимаю на передний тормоз. Заблокированный скат уходит в сторону, а я лечу головой вперёд на встречку — кому-то прямо в лобовуху…
И вот я здесь.
Но где?
Оглянувшись ещё раз, я попробовал встать на ноги. Получилось. Но вид помещения по-прежнему не внушал спокойствия. Повсюду толстый слой пыли. И на ней никаких следов, кроме пары моих босых отпечатков. Чёрт… Как же холодно-то…
Между мной и приоткрытой дверью — перевёрнутая тумба. Шагнув к двери поближе, я заметил, что на ней лежит какой-то разбухший от влаги блокнот. Моя история болезни или медкарта? Ну-ка… Хоть какие-то ответы в ней должны быть.
Подобрав блокнот, я заметил, что влага капала на него с потолка. Желтоватое пятно на побелке испускало из себя прозрачные капли примерно раз в секунду.
Приблизив записи к глазам, я попытался прочесть хоть что-то. Но почти ничего было не разобрать… Нет, у меня не настолько плохое зрение, хоть я и очкарик со стажем. И дело было вовсе не в характерном «врачебном» почерке… Убористые предложения, цифры, какие-то таблицы, схемы и формулы, нацарапанные чернилами, совсем расплылись из-за воды. Уцелело только несколько предложений — почти в самом начале и на предпоследней странице.
Сдаётся мне, что это вовсе не история болезни… По крайней мере, не моя… Ну или это, в лучшем случае, черновик какого-то фантастического романа, который тут написал другой скучающий пациент…
Так…
А что можно разобрать в конце?
Остаток фразы представлял собой размытое фиолетовое пятно. Но вовсе не этот факт заставил меня снова растерянно опуститься обратно на сетку. Кровать заскрипела, а с улицы в окно особенно сильно дунуло зябкой осенней сыростью.
Максим Ворошилов. Именно это имя было на моих новых правах. И именно он было указано в графе плательщика при оформлении перевода с квартплатой… Именно так меня зовут вот уже больше тридцати лет.
Холодный воздух перестал дуть в затылок, но мурашки так и продолжали топорщить на нём слегка отросшие волосы. Шум тополей за окном стих. И в образовавшейся тиши я услышал приглушённую речь, доносящуюся из-за двери:
— Сим… Симплициальную резольвенту… Взять её абел… Абели… Абелинизацию… Абелинизацию… — Отрывистая речь звучала как слова Шарикова из «Собачьего сердца», когда тот ещё только учился разговаривать. И смысла в этих словах я сейчас слышал примерно столько же. — Гомотопические группы абелинизации… Абелинизации резольвенты… Это целочисленные гомологии! Гомологии группы!
Закутавшись в матрас поплотнее, я снова поднялся. Обойдя тумбочку, осторожно прошлёпал к двери. И, заглянув в приоткрытую щель, увидел человеческую фигуру.
Фигура сидела на полу спиной ко мне, метрах в десяти дальше по тёмному пыльному коридору. Слегка раскачиваясь из стороны в сторону, широкоплечий силуэт, одетый в грязную ветровку и ватные штаны неразборчивых цветов, продолжал торопливо, но сбивчиво бормотать:
— Связь… Можно установить связь между… Между… Между свободными симплициальными резольвентами с одной стороны… И свободными… Свободными скрещенными резольвентами! Скрещенными!
Схватившись за лохматую голову, человек при этом смотрел куда-то прямо перед собой. Дальше в темноту длинного больничного коридора.
Я открыл было рот, но запнулся… Что в таких случаях следует сказать или спросить? И следует ли вообще? Может, я после удара башкой о машину оказался в какой-то дурке? И это местный буйный, который вырвался на свободу без присмотра санитаров? И лучше его сейчас вообще не трогать?
Тот факт, что я сам теперь не вполне здоров психически, многое бы объяснил из увиденного вокруг. Вот, значит, каким видят мир поехавшие кукухой граждане… Или нет?
— Скрещенными! Скрещенными резольвентами гомологических групп!!! — Мужчина на полу воскликнул особенно громко и вывел меня этим возгласом из раздумий.
Стеснительно кашлянув, я всё же решился привлечь внимание странного пациента:
— Эм-м… Уважаемый… Прошу прощения…
Точнее, я собирался произнести эти слова. Но ничего кроме короткого кашля из горла не вылетело. Язык едва ворочался. Как в том момент, когда пытаешься подобрать слова, общаясь с иностранцами на языке, который толком не знаешь. Хотя кристально точно представляешь мысль, которую хотел бы до них донести.
Вздрогнув после моего кашля, человек отпустил голову и начал медленно оборачиваться. Пока он это делал, я успел подумать, что, возможно, это всего лишь сон. Бывает же так. Проснёшься внутри сна и думаешь, что вокруг всё реальное. Пока не начнёт твориться какая-то дичь и ты, наконец, не проснёшься по-настоящему. Ну конечно! Всё сходится! Немота в такие моменты — обычное явление. Точно! Я просто ещё не проснулся! Это называется «ложное пробуждение»!
Мгновения облегчения, в течение которых я с радостью ждал настоящей побудки, закончились слишком быстро. Когда человек, наконец, обернулся, я понял, что это не просто сон. Это какой-то кошмар.