Рик Мофина – Если ангелы падут (страница 73)

57

Свое обещание Сидовски сдержал.

Анджела Доннер несла двенадцать белых роз, нянча букет на руках словно младенца. Сидовски по гравийным дорожкам кладбища катил к надгробию Таниты скрипучее инвалидное кресло Джона. В свое время Сидовски поклялся совершить паломничество к могиле девочки вместе с ее матерью и дедом, как только убийство будет раскрыто. Так и случилось. Ее смерть была отмщена, а убийца получил по заслугам.

Когда они остановились у памятника Таниты, утреннее солнце уже коснулось лучами полированного гранита. Румяно-розовый свет словно служил украшением. Вокруг было тихо, если не считать отдаленного шума машин и тихих стенаний Джона. Сидовски легонько сжал его щуплые плечи.

Анджела опустилась на колени, возложила цветы к подножию памятника и поцеловала его. В кронах дубов, укрывающих участок Таниты, шелестел ветерок. Слезы текли по лицу женщины, когда она гладила эпитафию, проводя пальцами по нагретой солнцем надписи с именем дочери.

— Знаете, инспектор, я ведь была членом университетской группы скорбящих.

— Да, я об этом слышал.

— Так вот, я пришла к принятию того, что мой ребенок был агнцем, принесенным в жертву за грехи этого мира.

Сидовски встретил ее слова молчаливым кивком. Анджела продолжала:

— Я всюду вижу ее в лицах детей. Сердце мне саднит при виде того, как матери обнимают своих дочек. Я знаю, что мой ребенок сейчас с Богом. Возможно, веселит его. Мне нужно хранить этот образ в своем сердце, чтобы выжить.

— Я понимаю.

— Спасибо вам за вашу усердную работу. Я знаю, вам было не все равно. И надеюсь всем сердцем, что вы и тех, других детей найдете живыми.

Сидовски трудно сглотнул и закрыл глаза. Неужели впереди еще две смерти? Еще двое похорон с маленькими гробиками? Нужна, крайне необходима зацепка. Какая угодно. Хоть что-нибудь.

На ремне запиликал пейджер.

Сжав зубами незажженную сигару, лейтенант Лео Гонсалес сердито прокашлялся. Шло очередное совещание с детективами в комнате № 400 Дворца правосудия. Судя по тому, с каким хмурым видом Гонсалес перелистывал свежие распечатки, можно было не сомневаться, что что-то пошло не так. И не на шутку. Это было первое совещание опергруппы «Желтая лента» после того, как шестнадцать часов назад Верджил Шук был объявлен мертвым. Вдоль стола передавались бумаги и отчеты. Снова в конце комнаты были установлены пробковые и меловые доски с картами, пометками и снимками Таниты, Дэнни и Габриэлы, а с ними Шука и того фоторобота с домашнего видео.

— Слушайте внимательно. Это вам для общего сведения. До конца в этих расследованиях нам еще далеко. Получены результаты серологических тестов. Слюна на конвертах перехваченных нами писем — первая положительная группа. Сперма в убийстве Таниты Доннер тоже. Первая положительная она и у Шука. То же самое касается следов на ноже, которым он истязал Доннер. Причастность Шука подтверждается через его татуировки, полароидные снимки, аудиозапись его признания. Именно он неопровержимо квалифицируется как исполнитель данного преступления, а Франклин Уоллес как его сообщник. Все это подтверждается анализами ДНК.

— Ну так в чем же дело? — подал голос Лонни Дитмайр.

— Тихо, я не договорил, — ладонью остановил его Гонсалес. Он взъерошил стопку бумаг. — Только что поступили результаты повторных анализов крови с отрезанных кос Габриэлы Нанн, найденных на Сансете. У Габриэлы она вторая положительная, у Шука первая. А вот теперь проблема. Слушайте все: кровь на ее волосах третья положительная.

— Чего мы и опасались? — срезюмировала Тарджен. — Налицо еще какой-то игрок?

— Именно. — Гонсалес бросил стопку бумаг на стол.

— Может, здесь орудует какая-то шайка педофилов? — высказал предположение замначальника отдела расследований Билл Кеннеди.

— Отрицать нельзя ничего, — мрачно сказал Гонсалес.

— А как насчет приятеля Шука, Перри Киндхарта? — спросил шеф инспекторов Ник Розелли. — Уолт, мы его брали в оборот?

— Брали, и как следует. Он теперь, чуть что, сразу загораживается своим адвокатом. А вот у нас на него ничего нет. Никаких рычагов. Хотя он под наблюдением.

— А аудиозпись исповедей, показания Флоренс Шейфер и священника, людей из приюта? Прошлое Шука? — наседал Розелли.

— Ничего существенного, кроме того, чем мы уже располагаем.

— Что там в берлоге Шука на Тендерлойне? — осведомился Гонзалес.

Под утро Сидовски, Тарджен, Дитмайр, Раст и еще несколько человек из опергруппы успели обыскать комнату Шука.

— Есть еще фотографии Шука с Танитой, — сказал Раст. — Дневник с подробностями его аппетитов. Он там упоминает про Уоллеса, как тот морочил полицию признаниями, а еще, что тот, кто похитил Беккера и Нанн, мешает ему «охотиться». Так что на данный момент Доннер и недавние похищения меж собой никак не связаны.

— А Киндхарт? — спросил Роселли. — Он там упомянут?

— Мимоходом, — ответил Сидовски. — Кроме отправки снимков с Доннер, у нас нет ничего, что бы увязывало его с делами о похищениях.

— Клэр, — Гонсалес повернулся к Клэр Уорд, эксперту по культам, — вы тоже были в той берлоге. Что-нибудь указывает на его связь с каким-нибудь культом или сектой?

— Кроме самого факта, что у нас в причастности к похищениям подозреваются трое, вообще ничего.

Кеннеди ослабил узел галстука.

— Итак, что у нас есть на мистера Третьего положительного? Размытое видео, где он общается с Габриэлой Нанн в парке. Плюс к этому фоторобот, хотя и нечеткий. Что еще у нас есть?

— Мы знаем, что он следил за Габриэлой и украл ее собаку, которую затем использовал как приманку, — сказала Тарджен.

— Верно. Есть еще фрагмент номерного знака старого пикапа — калифорнийский, начинается с буквы «B» или восьмерки, типа того.

— Плюс еще лоток из-под котлет, найденный на дворе, — вставил Дитмайр.

— Как там дела у Рэда Цвикера с установлением полного номера? — поинтересовался Розелли. — Что-нибудь, что увязывало бы Шука с пикапом или какой-нибудь другой машиной?

— Пока ничего, — сверился с отчетностью Гонсалес. — Конкретного года на пикап у нас нет. Есть только первые три символа на номере: «B — семьдесят пять». Толку не особо. Таких больше тысячи. Каждый проверяется индивидуально.

У Сидовски появилась идея:

— Мы проверяли парковочные талоны на все «Форды»-пикапы, которые были в парке в день похищения Габриэлы?

Гонсалес кивнул:

— Цвикер все их пробил через транспортный. По нулям.

Тарджен подумала кое о чем еще:

— А мы поднимали талоны на все пикапы с этим неполным номером, которые стояли возле дома Наннов и вообще на Сансете до ее похищения, скажем, за последнее полугодие? Ведь если похититель ходил за ней по пятам, то наверняка маячил в ее районе.

— Конкретно по нему, Линда, вряд ли. Ну-ка подожди.

Гонсалес потянулся к телефону, набрал номер Цвикера, распорядился незамедлительно все проверить и положил трубку.

— Он с нами свяжется, — кивнул он.

Розелли сосредоточенно закатал рукава.

— Сделаем попытку установить имена всех белых мужчин с Б-положительным резусом крови, в возрасте от тридцати до шестидесяти, в психдиспансерах и больницах по Заливу. То же самое с недавно освобожденными из окружных и федеральных тюрем. Гаррет и Мэллой, примите к исполнению.

Офицеры сделали у себя записи.

По штрих-коду на лотке инспектор Марти Бейкер составил список из восьмидесяти магазинов, где можно было купить те котлеты. Зону поиска он сузил до четырех суток перед похищением собаки.

Кеннеди эта зацепка понравилась.

— Составь перечень с адресами. Направим по ним всех, кого сможем выделить: пусть прошерстят записи видеокамер.

Гонсалес повернулся к инспекторам Горду Микелсону и Хэлу Зольму из общего отдела.

Со смертью Шука они отправились к родителям Дэнни Беккера и Габриэлы Нанн заверить их, что на сегодня нет никаких конкретных свидетельств того, что Дэнни и Габриэле был нанесен какой-то ущерб; что причастность Шука к похищениям полиция проверяет лишь по следам его бахвальства, что это-де его рук дело. Для таких, как он, это типично. А опергруппа сейчас работает над проверкой обоснованности таких заявлений.

— Как все прошло, Горд?

— Не сказать чтобы на ура. Родители считают, что их дети мертвы, а нас винят в том, что мы не взяли Шука живьем, чтобы выжать из него информацию.

Гонсалес кивнул. Негодованию семей противопоставлять было действительно нечего; это их право.

Совещание растягивалось на два часа.

— Надо проверить каждую смерть — насильственную, случайную или естественную, — связанную с детьми того же возраста и пола, что Дэнни и Габриэла, — предложил Сидовски. — Позвонить в Сакраменто и сделать это через службу статистики.

— С каким временным охватом?

Сидовски наспех прикинул.

— Ну скажем, лет двадцать.