Рик Мофина – Если ангелы падут (страница 65)
— Оно на пленке. Я его записала.
Сидовски с Тарджен ошарашенно переглянулись.
— То есть это аудиозапись? — Сидовски решил, что ослышался.
— Я вам его проиграю. Оно у меня здесь, наготове.
Флоренс вышла из комнаты за проигрывающим устройством.
— Уолт? — вышептала Тарджен.
— Не верю. Ни глазам своим, ни ушам.
Вернулась Флоренс с кассетным диктофоном. Его она положила рядом с Библией, увеличила громкость до максимума и нажала кнопку воспроизведения. Сидовски и Тарджен, подавшись вперед, замерли, вслушиваясь в потусторонние голоса, эхом витающие в воздуховоде церкви. Первые несколько минут священник спорил со своим визави, убеждая, что не может отпустить ему грехи, поскольку не уверен, что тот действительно раскаялся в содеянном, ибо в таком случае он должен пойти в полицию и сдаться.
Убийца блуждал в своем воображаемом мире.
«…в тайное место, известное только мне, в Тендерлойне. О, как она вопила! Потом мы взяли…»
Тарджен напрягала все самообладание, в то время как убийца с веселой увлеченностью описывал то, что проделывал с Танитой. Опустив голову, Линда Тарджен делала пометки, а у самой горло першило от желчи.
Священник, задыхаясь, молил убийцу сдаться.
Флоренс салфеткой промокала себе глаза.
Было абсолютно понятно: это и есть убийца Таниты; только он может в таких деталях описывать свое злодеяние.
Сидовски с клинической отстраненностью выслушивал рассказ о похищении, изнасиловании, истязании и убийстве двухлетней девочки. Словно недостающие части разбитой фаянсовой куклы, каждый фрагмент сращивался с остальными, заполняя то или иное пустующее место. Эта зацепка цементировала все дело, весь его ход. Но за это приходилось платить.
Ссылка убийцы на «остальных» заставляла теряться в догадках. Мог ли этот тип похитить и убить Габриэлу Нанн и Дэнни Беккера? И что значат те перехваченные записки их семьям?
Это что, обратный отсчет? Следует снова ждать появления детских трупиков?
Перед мысленным взором промелькнул образ Таниты Доннер. Ее пустые прекрасные глаза пронзали его, просверливая насквозь нагромождения цинизма, застывшего за годы в броню, касаясь его в том месте, которое он считал непроницаемым.
В своей смерти она сделалась
Однако в эти минуты, в гостиной Флоренс Шейфер, с него можно было писать портрет безразличия, бестрепетного и неколебимого, ничем не выказывающего его кровоточащего разбитого нутра. Общение с мертвыми учит хоронить то, что поддерживает в тебе жизнь.
Между тем аудиозапись закончилась.
— Флоренс, вы сможете опознать человека, чей голос звучит на этой пленке? — спросил он.
— Я только знаю, что его зовут Верджил. Фамилии не знаю.
Тарджен кропотливо записывала.
— На нем еще татуировки, здесь и здесь. — Флоренс коснулась своих рук. — Змея и пламя. Белый, лет за сорок, рост примерно метр восемьдесят, телосложение среднее, борода с проседью, лохматый такой.
— Где он живет? — задал вопрос Сидовски.
— Не знаю.
Флоренс тревожно покосилась на делающую записи Тарджен, затем снова поглядела на Сидовски.
— Пожалуйста, очень вас прошу: он ничего не должен знать о нашем разговоре. Я его смертельно боюсь.
— Не волнуйтесь, Флоренс, все будет в порядке, — успокоил ее Сидовски. — Вспомните хорошенько: нет ли еще чего, что может нам помочь выйти на Верджила? Куда он ходит, чем занимается и с кем?
Флоренс раздумчиво моргнула.
— Ходит? Ходит к нам в церковь, почти каждый день. В приют, где раздача.
— А в том приюте он не упоминал про детей? Про Дэнни Беккера, Габриэлу Нанн? Может, обсуждал новости, всякое такое?
— Нет, никогда.
— Возможно, у него в приюте есть друзья?
— Да как-то нет. Держится от всех особняком. — Флоренс всхлипнула. — Инспектор, а что, если там у него еще и другие дети? Я молюсь за них. Вы должны его поймать, пока не поздно. Схватить. — Она скомкала салфетку. — В приюте я его видела два дня назад. Скоро, наверно, снова объявится.
Сидовски доверительно тронул Флоренс за руку:
— Вы правильно сделали, что позвонили нам.
Женщина растерянно кивнула.
— Между прочим, вы хороший детектив, Флоренс, — тихим голосом похвалил он.
На нее нашло теплое, уютное спокойствие. Ее метания, тревоги, поиски смысла и цели жизни завершились.
В клетке что-то щебетнул Бастер.
— Я могу воспользоваться вашим телефоном? — попросил Сидовски.
52
Примерно сорока километрами южнее Сан-Франциско, если ехать по хайвею № 1, Рид остановился в Бухте Полумесяца — сонной деревушке, ласкаемой морем под защитой зеленых холмов, где фермеры выращивают тыквы и артишоки. «Рекламный проспект рая», — подумал Рид, выходя из своей «Кометы» возле пристани. В солоноватом воздухе с криками реяли чайки.
Он прошелся по причалу, показывая местным аборигенам ксерокопии вырезки о трагедии Келлера. Те смотрели, недоуменно пожимая плечами и почесывая в затылках. Уж очень давно это было. Вокруг было несуетно, нелюдно. Примерно через полчаса Рид решил заглянуть в местную газету и уже собирался уходить, когда к нему легкой трусцой подбежала молодая загорелая женщина.
— А вы попробуйте Реймера, — предложила она.
— Кого?
— Реймера. Здешняя реликвия. Живет здесь так давно, что, наверно, еще динозавров возил. Катает на лодке туристов. Если кто эту историю и помнит, так это наверняка он.
— А где его можно найти?
Женщина взглянула на часы.
— Сейчас в «Глории», на главной улице. Сходите туда, спросите его.
— Спасибо.
Забрезжил некоторый оптимизм. Возможно, о Келлере все же удастся что-то вызнать. Инстинкты подсказывали: копай.
Прежде чем отправляться в Полумесяц, он съездил в Фило, откуда была родом жена Келлера, Джоан. После осмотра особняка Келлеров на Рашн-Хилл и прочтения ее дневника он решил, что это место наиболее логично. Однако никто из тех, с кем он там разговаривал, этой женщины не помнил, а копать дальше у него не было времени. За сэндвичем и колой в местной закусочной Риду пришло в голову, что, прежде чем ехать в Полумесяц, имеет смысл заглянуть на кладбище. Быть может, там похоронена Джоан.
Смотритель кладбища оказался общительным и вполне компетентным студентом университета. Выслушав просьбу Рида, он пригласил его к себе в дежурку.
— Келлер, Келлер, Келлер, — нараспев приговаривая, он проворно перелистывал картотеку указателя. Если не считать шипящей в наушниках «Нирваны», в помещении было тихо и успокаивающе прохладно.
— Ага, все путем.
Покачивая головой в такт музыке, он вытащил карточку и скороговоркой пробормотал:
— Зона «Б», второй ряд, участок восемь. Северо-западный край, много тени.
На могиле Келлера нес бессменную вахту огромный ангел из белого мрамора. Каменный лик являл собой застывшую маску скорби, а распростертые крылья охраняли надгробие из полированного гранита. Над именем Джоанны и ее детей Пирса, Алиши и Джошуа, поверх дат их рождения и смерти, была начертана эпитафия: