Рик Мофина – Если ангелы падут (страница 53)
Похищения потрясли Залив до самого основания.
— Это кошмар каждого родителя, — сказала журналистам Шарлена Манро, пробираясь вместе со своей десятилетней дочерью и двенадцатилетним сыном по лесистому участку парка. — Мы участвовали и в поисках Дэнни Беккера. Я ведь тоже мать. — Шарлена пошевелила палкой траву и окликнула детей, бредущих в нескольких метрах от нее: — Держитесь ближе ко мне, ребята! Надеюсь на счастливый исход.
Винс Винсент продолжал распинаться насчет интенсивности поиска. О том, что к расследованию якобы подключились экстрасенсы; о контактах со спецами, до этого уже ловившими серийных детоубийц в Атланте, Нью-Йорке и Британской Колумбии.
Телевизор Келлер выключил. Вокруг кресла валялись уже читанные выпуски газет, более-менее известных в округе. Он прочел в них каждое слово, изучил каждую картинку, диаграмму, карты поиска и все, что имело какое-то отношение к делу.
Пускай себе ищут.
Час был поздний, но он не устал. Расправив плечи, подошел к кабинетному столу, оглядел кипу журналов, папок и вырезок. Цепкий взгляд остановился на потрепанном снимке троих его детей: Пирса, Алиши и Джошуа. Вот они. Стоят в обнимку, смеются. За несколько недель до того, как утонуть.
Их тела так и не нашли.
Пусть ищут, пусть разыскивают Рафаила, Гавриила.
Тел им не найти никогда. Ему открылась Истина. Его дети не умерли. Они лишь ждут перерождения в небесном свете. Лишь Божьи ангелы способны их спасти, преобразить. Только тогда и вот так, вместе, они ступят в Царство Божие.
Откуда полиции знать о его Божественной миссии? Они все смертны. Разве им постичь предначертанное?
Никогда они не смогут познать Божественную Истину так, как он.
А вот ему она открыта. Потому что он избран. И просветлен, дабы явить миру Божье чудо. Он, Эдвард Келлер, рукоположен в сан; он есть свет за пределами скорби, свет за завесой смерти, предназначенный для выполнения святой миссии.
Очищен в свете Господа.
Скоро, скоро все познают Божью любовь, Его имя, Его славу.
Ангелы, сии воины милосердной любви Божией, ниспосланы к нему.
Келлер улыбнулся, потому что это была правда. Первого он уже нашел.
Дэнни Рафаэль Беккер, Исцеленный Богом Рафаил. Начальник ангелов-хранителей. Хранитель человечества. Защитник детей.
И второй, сокрытый под именем Габриэлы Нанн. Габриэла. То есть Гавриил. Посланник Бога на земле. Ангел, возвестивший пришествие Мессии. Гавриил явился к нему. Эта девочка на самом деле была посланницей. И теперь она принадлежит ему, Эдварду Келлеру.
Сейчас они оба в подвале, Рафаил и Гавриил.
Стало быть, все идет согласно его молитвам.
Слава Господу. Восславим Его.
Келлер нащупал серебряное распятие и надел его на шею. Затем потянулся к папке с именем своего старшего сына Пирса, он же третий Ангел. Рука Келлера осторожно и нежно гладила кропотливые заметки, что содержались здесь, внутри. Еще один Ангел, замыкающий потусторонний хор. Еще один для завершения священной миссии. Всего один, и Бог начнет преображение. Он, Келлер, найдет своих детей. Вернет их и пребудет с ними. Теперь уже ничто не могло удержать его от участи святого. Ничто. Он сжал распятие так, что побелели костяшки пальцев. Он зашел в непозволительную для других даль, перенес немыслимые, непосильные страдания. Теперь все должно сложиться как подобает. Сомнения нет. И тут вдруг…
Что это — крики? Да. Кто-то вопит.
Дикие вопли доносились из подвала, где находились Ангелы.
42
Что-то громадное, как слон, топталось в голове Габриэлы, силясь выбраться наружу. Таранило тупо и очень больно.
Во рту было что-то ужасное, как будто уксус с лекарствами. Бе-е. «Открой глаза. Не могу. Они такие тяжелые, будто их заклеили». Внизу было что-то мягкое. Кровать? Где она? Пахнет не как в ее комнате. Или доме. Воняет как в каком-то гнилом, страшном месте. Где же она?
Где она? Что все-таки случилось? Гуляние. День рождения у Джоанни Тайсон, в парке. Карусель. Бабочки в животе. Ронда Кинг блеванула. Фу-у! Дядька у двери туалета. Джексон… Джексон! Он нашел Джексона. И разрешил ей тайком глянуть на него в грузовичке.
«Хочешь содовой?» Ты тут пролила немного, но… мокрая тряпка… не дышится… Джексон лает… тряпка с каким-то поганым лекарством… брыкаюсь… пинаюсь…
«Не открывай глаза!»
Что-то… кто-то коснулся ее щеки. Мягкая теплая ручка. Маленькая, слабая.
Пришлось открыть глаза. А что делать? Ладно. Какой-то мальчик, маленький. Стоит на коленках и смотрит сверху вниз. Мельче, чем она, и неотрывно смотрит на нее. Она моргнула и принюхалась. Мальчик был грустный.
— Ты кто? — спросил он.
— Я? Габриэла Нанн. А ты?
— Дэнни.
— Где я? Ты видел Джексона, мою собачку?
Дэнни не ответил.
— Где мистер Дженкинс? Он знает моего папу.
Дэнни все смотрел круглыми печальными глазенками.
— Что это за место? Где оно?
Дэнни ничего не сказал.
Габриэла села и смотрела на него до тех пор, пока в ней не затеплился огонек узнавания.
— Ты, наверно, тот мальчик из телевизора, которого похитили? Точно!
— Где мой папа? — вместо ответа спросил Дэнни. — Я теперь могу идти домой?
Окна здесь были заклеены газетами. Снаружи была как будто ночь. И что это за решетки, как в тюрьме?
С потолка свисала тусклая лампочка, как в папином гараже. Она кое-как освещала грязные, в трещинах стены. Где телевизор? И есть ли тут люди, которые могут отвезти ее домой? Где Джексон? А мистер Дженкинс, где он? Габриэла была растеряна. Это место ей не нравилось. Здесь лежали три разорванных матраса, из которых торчала вата. От них пахло. Почему матрасов три? Дверь была закрыта, а пол весь в хламе и мусоре. Фу!
— Дэнни, — спросила Габриэла, — кто здесь, в таком месте, живет?
Мальчик квело сидел с перепачканным грязно-белым личиком, как будто был болен или спросонья.
— Мне это место не нравится. Я хочу домой, — решительно сказала она.
Дэнни предложил ей шоколадную печеньку с ванильным кремом.
— Она уже надкусанная, — отказалась от угощения Габриэла.
Дэнни флегматично печеньку надкусил.
Габриэль теперь знала, что находится с тем самым мальчиком, которого похитили и везде показывают по телевизору. А еще его всюду ищут.
И тут до нее дошла ужасная вещь.
Ее ведь тоже похитили!
— Дэнни, это место — где оно?
Он смотрел, не понимая.
— Что же теперь с нами будет? — оторопело спросила она.
Пальцы Дэнни были липкими от печенья. Он был гораздо мельче ее.