Риган Хэйс – Пробуждение Тьмы (страница 37)
Рядом с Альтамиром Регина различила Керидвену и остальных старейшин. Глава ковена властным тоном изрекла:
– Не о чем пока беспокоиться, Альтамир. Ты и сам знаешь, что все письмена, повествующие о призыве Темного, были утеряны. Их просто неоткуда достать.
– Мы с сестрами проинспектировали лес не единожды, – заверила Эдана, расхаживая среди дремлющих розовых кустов. – Следов призыва или прочих ритуалов обнаружено не было.
Сухие губы старика растянулись в презрительной усмешке.
– Да, но я имел счастье встретиться с вашей юной ученицей, Региной. – Услышав свое имя, Регина невольно вздрогнула. – От своей дочери я узнал, что мисс Дарквуд проявляет несколько… нестандартные способности, противоречащие нормам колдовского сообщества и способные причинить вред. Вам это ничего не напоминает?
Регина сразу поняла, о каких способностях говорил старик. Ее замутило от воспоминаний о тайном удовольствии, что она испытала, проникая в сознание Улы и разрушая ее внутренний свет. Еще противнее стало от мысли, как быстро Эвелин донесла все до своего вездесущего отца. Впрочем, если она не пожалела собственного брата, разве можно было надеяться, что она пощадит новенькую ведьму с подозрительной тягой ко всему запретному?
Даже с этого расстояния Регина видела, как слова старого друида смутили Керидвену. Ведьма раздраженно выдохнула и сцепила руки на груди.
– Да, имел место один случай, – призналась она. – Но то лишь издержки обучения, не более, уверяю. Нет объективных причин разводить панику, и уж тем более ставить в известность Трибунал.
Регина-то наверняка знала, как сильно лукавит сейчас Керидвена. Ей вспомнился рассказ старейшины о Темном и его заточении, всплыл перед глазами ее испуганный лик. Глава ковена и сама чувствовала, что зло пробуждается, однако упрямо отрицала очевидную истину перед старейшинами. Но зачем?
– Ты огорчаешь меня своим тщеславием, Керидвена. – От злости друид пристукнул тростью по земле. Вибрация от его трости дошла и до Регины и всколыхнула ее изнутри своей мощью. – В попытках избежать гнева Верховных ведьм и сохранить свое место, ты пойдешь на все, даже на откровенную ложь.
– Не зарывайся, Альтамир, – прошипела Идальга, выступив в защиту старшей ведьмы. – Керидвена много положила сил на то, чтобы сделать это место нашим домом, безопасным пристанищем! Неужели ты донесешь Трибуналу о том, в чем и сам не уверен, чтобы разрушить то хрупкое, что нам удалось построить?
– Когда Ингерн и Гвендолин, да простит их Великая Мать, соблазнились тьмой, мы сделали все, чтобы они не причинили вреда ни ковену, ни его ученицам, а клана друидов это не коснулось вовсе, – поддакнула Ровена.
В саду повисло гнетущее молчание, молниями потрескивавшее между колдуном и ведьмами, в то время как в Регине взбушевалась буря. Имя матери, прозвучавшее так буднично, бросило ее в жар.
Эдана прошлась вокруг Альтамира и вдруг сказала вкрадчиво:
– Странно слышать обвинительные речи от того, кто обязан ковену появлением на свет своих детей.
Регине показалось, будто Альтамир поперхнулся ее словами. Он обомлел, застыл с открытым ртом, да и Регина ухватилась за собственную челюсть, чтобы та не поползла вниз. О чем Эдана толкует?
– По какому праву ты судишь меня за это?.. – глухо выдавил старик и уставился на ведьму.
С трудом Регине удалось разглядеть со своего укромного места, как слова Эданы застали старика врасплох. Удивительно было видеть его таким: когда Кайдена беспощадно хлестали плетьми, Альтамир стоял, не шелохнувшись, с каменным выражением лица.
– Эдана, перестань, – махнула рукой Керидвена, но та и слушать не желала.
– Если бы не мы с Керидвеной… – начала Эдана, как вдруг осеклась и резко повернула голову в сторону Регины. Она тут же отпрянула в сторону, всеми силами души заклиная Богиню-мать ничем не выдать ее присутствия. Голоса по-прежнему молчали, и сердце болезненно екнуло от страха. Ну все, попалась. Оставалось лишь надеяться, что ее не подвергнут позорному распятию на стенах замка за сей проступок.
Однако разговор в глубине сада продолжился, и Регина облегченно выдохнула.
– Если бы не мы с Керидвеной, – продолжила Эдана, сбавив тон, – проклятье твоей жены унесло бы в могилу и твоих прекрасных детей. Ты лучше нас знаешь, что им не суждено было родиться, но мы совершили для тебя невозможное.
Регина вновь высунулась из-за сводов арки, наблюдая за происходящим. Альтамир молчал, не смея возразить ни слова, и лишь взгляд, вперенный в землю, говорил о застарелой боли, что разбередила в его сердце язвительная ведьма. Эвелин успела поведать Регине, что мать погубило проклятье, но не упомянула, что оно могло затронуть и их с братом. Или она и сама о том не ведала? Судя по всему, не только у семьи Дарквудов водились тайны – весь ковен был просто нашпигован секретами.
– Мы не сумели спасти твою красавицу-жену, – продолжила Эдана, нарезая круги вокруг старика. – Но не нас тебе стоит винить за это. Твои ненависть, неумение прощать и склонность видеть повсюду одно лишь зло погубят тебя, Альтамир. И в следующий раз может статься, что помощи ведьм ты не дождешься. Кстати, как поживает твой сын? Все ли раны затянутся после того жестокого наказания, что ты учинил?
У Регины перехватило дыхание. Эдана попрекала Верховного Друида!
– Эдана, хватит! – Крик Керидвены разрезал тишину, воздух вокруг оглушительно зазвенел. – Достаточно этих нелепых распрей. Альтамир, уверяю, если бы Темный восстал, ты бы уже знал об этом. И мы бы стояли плечом к плечу, сражаясь с ним!
Альтамир смерил главу ковена отчужденным взглядом.
– Боюсь, нет у меня больше дружеского плеча, Керидвена, – сказал он и тут же двинулся к выходу из сада. Черный плащ его взметнулся темным облаком.
Регина очнулась от оцепенения и лихорадочно заозиралась по сторонам, подыскивая укрытия. Кроме стены, густо увитой прошлогодними лозами, ничего не попалось взгляду, и Регина нырнула за сухую изгородь, зачитывая в уме строки всех изученных заклинаний невидимости. Но Альтамир не заметил бы Регину, лежи она у него под ногами вместо камня и травы – прошелся бы и глазом не моргнул. Старик широким шагом удалялся от замка и не обернулся ни разу. Регина облегченно выдохнула. Она уже собиралась последовать примеру друида и убраться восвояси, но услышала разговор ведьм:
– Не перегнула ли ты палку, Эдана? – недовольно прошипела Ровена за стеной.
– Он обязан ковену, – невозмутимо произнесла Эдана. – И должен всегда помнить об этом.
Керидвена же не издала ни звука. Вместе ведьмы покинули сад, не заметив притаившейся за сухой изгородью Регины и не догадываясь, что их беседа не была тайной. Как только фигуры скрылись за горизонтом, Регина осмелилась выбраться из-за изгороди. Она собралась было войти в опустевший сад, как вдруг увидела в проеме арки Эдану. Регина так и подпрыгнула на месте от испуга. Она могла поклясться, что видела, как та ушла вместе с ведьмами!
– Как вы…
– Может, старейшины и чрезмерно заняты важными разговорами, чтобы узреть спрятанное прямо у них под носом, но от меня ничто невозможно скрыть, особенно при помощи таких невинных детских заклятий, которым ты успела выучиться, – перебила ее Эдана.
От взгляда ее по коже пробежала морозная дрожь. Регина понимала, что отнекиваться бессмысленно: ведьма не поверит ее блеянию.
– Таким уж меня учат, – едко вставила она, ощутив укол обиды. – Почему вы меня не выдали?
Эдана потянулась к Регине и грубо схватила за локоть:
– Шпионаж в стенах замка не поощряется, дорогая. Я еще подумаю, стоит ли рассказать о тебе Керидвене, но советую больше не подслушивать чужие беседы.
Голос ее был острым как бритва. Регина не могла определиться: то ли рассыпаться в благодарностях за щедрое снисхождение, то ли одарить презрительным смешком за ядовитый тон. От прежнего ласкового обращения не осталось ни следа. Цепкие тонкие пальчики Эданы разжались, и ведьма грациозно удалилась, оставив за собой шлейф из вишневых духов. Регина вздохнула и скрыла горящее лицо в ладонях: ну почему она всегда поддается этому свербящему любопытству и влипает в неприятные истории? Почему бы не постоять хоть раз в сторонке и пропустить очередной вихрь мимо себя?
«Потому что ростки тьмы уже проросли в твоей душе».
Впервые чужой голос внутри изрек что-то, с чем Регина не могла не согласиться.
Оставив мысли о работе в саду, Регина вернулась в замок. Комната была по-прежнему пуста. Зато на своей кровати Регина обнаружила сверток. Она подошла ближе, взяла в руки нечто, завернутое в бумагу. Распаковав находку, Регина увидела небольшую книгу в тканевой обложке болотного оттенка с красивым рельефным корешком, а на обложке ее золотом сверкала надпись: «Эдгар Аллан По. Избранное».
Она улыбнулась, отпуская на мгновение все свои переживания и черные мысли, и позволила улыбке растянуться на лице. Ей даже не нужно было гадать, кто оставил для нее этот сборник, однако у форзаца она обнаружила записку. Корявым наклонным почерком на ней было выведено:
«Поздравляю с двадцатилетием! Надеюсь, очередное нарушение запрета того стоило и По действительно толковый поэт, потому что, как ты помнишь, в стихах я не разбираюсь.